Счастье в ладонях

Часть 9 Укромное место в отдалении от городского пляжа в этот жаркий день не пустовало, хоть и знали о нём немногие. Добираться сюда было не очень удобно: нужно было спуститься с очень крутого берега. И тогда перед глазами представал почти идеальный полукруг с чистым песком и тёплой прозрачной водой. В ней по пояс стоял Лёшка и, поливая себя из ладошек, тихонько попискивал. За прошедшее время он вытянулся, немного округлился, но по-прежнему оставался стройным и тонконогим, как жеребёнок. Давно прошли те времена, когда сын забирался на колени и прижимался к отцу, ища защиты. За полтора года вместе они научились быть семьёй, Егор понял, что сын вырос, научился стучаться перед тем, как зайти к нему в комнату, подсунуть пару ссылок с красочным описанием последствий беспорядочных связей, и получить красноречивый взгляд Лёшки. Сын тогда снисходительно сообщил, что они с Мирославом уже обо всём поговорили — если отец вычеркнул любовника из своей жизни, то это не значит, что Лёшка тоже должен забыть друга. Егор немного удивился, но запрещать сыну общаться с Миром и не подумал. А за всеми делами и заботами подоспел и выпускной. По случаю окончания школы было решено устроить пикник вдвоём вместо участия в попойке под видом выпускного бала. Лёшка с отцом сходил на торжественную часть, получил свой аттестат, помахал со сцены и сбежал сразу, как только всех пригласили праздновать. Родители выкупили ресторан, и целая толпа парней в строгих костюмах и девушек в вечерних платьях пошли грузиться в многочисленные машины. Лёшка уклонился от тесных объятий классной и нырнул в автомобиль. Егор, нетерпеливо постукивающий по кожаной оплётке руля, вопросительно глянул на сына и, заметив утвердительный кивок, включил зажигание. За неполные два года Лёшка так и не стал своим в этом классе. Сначала он был просто новичком, потом, когда узнали о его ориентации, стал на некоторое время изгоем, а после того, как девочки приняли парня под своё крыло, сильная половина стала его демонстративно игнорировать. Егор мог бы вмешаться, но сына такое положение дел устраивало, его единственный приятель так и остался в одном числе, разве что встречаться они стали реже. А всё остальное шло тихо и мирно. Спокойно… Лёшка выскочил на берег и плюхнулся рядом с отцом, прищурился, глядя на воду, подобрал камушек и бросил, прислушиваясь к плеску. Егор выбрал плоский, бросил, считая «блинчики», отряхнул ладони и от песка. — Проголодался? — Неа, бутеры вкусные… — Не жалеешь, что не поехал в ресторан? — Ты о чём, пап? Нафига мне эти пьяные морды? Тут классно… — и покосившись на отца, добавил: — а мне Мир звонил, поздравил. — Хорошо, — как можно более равнодушно ответил Егор. — Пап… — Не надо, — попросил Максимов, уже зная, что скажет сын. — Пап, может, ты встретишься с ним? — Нет. — Ну, глупо же получилось. Вы же взрослые оба. — Именно поэтому, — отрезал Егор. — Знаешь, пап… — задумчиво проговорил Лёшка, — иногда я в этом сомневаюсь. — В чём? — не понял Егор. — В твоей взрослости. Наверное, нужно уметь прощать. Сын не в первый раз поднимал эту тему, запретить вспоминать Мирослава Егор ему просто не мог: неожиданно сын подружился с любовником отца и разрыв их отношений переживал едва ли не сильнее всех. Разве что Рыжий не отставал — до последнего пытался остаться в квартире Максимовых, орал и метался в переноске. Егор не хотел возвращаться к прежнему: впустив однажды в свою жизнь другого человека, доверившись ему, он неожиданно сильно перенёс случившееся. Быть может, кому-то покажется это банальностью, но не требовавший, ни от себя, ни от своих случайных партнёров верности, он очень болезненно воспринял измену Мирослава. Тем более что сам, после появления Мира, перестал искать случайных связей, считая это абсолютно правильным. После разрыва Егор так ни с кем и не сблизился, не обращая внимание на призывные взгляды молоденького менеджера. А потом и этот парнишка куда-то исчез. Максимов до сих пор не понимал, что сделал не так, если его любовник отправился искать приключений на стороне. Или Егор действительно настолько мало эмоционален, что не может дать близкому человеку ту любовь и заботу, которая ему требуется? Но Лёшка каждый день утверждал обратное, говоря, что лучшего отца, и желать не нужно. Или… Или дело именно в этом? Егор всё отдал вновь обретенному сыну, а на любовника уже не хватило. Измена Мирослава оказалась вполне банальной — сначала короткий перепих, где-то на стороне, новая встреча, а может, и не одна. Фотографии, присланные Егору, поставили точку в их отношениях, а короткий разговор, настолько спокойный, что даже странно, закончился тем, что Мир собрал свои вещи, запихнул кота в переноску и отбыл. С тех пор Егор перестал упоминать имя своего бывшего в разговорах, уклоняясь от них, когда об этом пытался заговорить Лёшка. Вот как сейчас, с упорством маньяка, напомнившего о несбывшихся надеждах. — Жаль, что у вас не вышло. — Не надо об этом, сын. Мне тоже хотелось, чтобы мы жили долго и счастливо. Но… — Пап, а ты не думал, что Мир уже жалеет? — Мне всё равно, — чуть резче, чем следовало, ответил Егор. — Я не требовал верности, всякое случается, но эти фотографии… Можно было честно подойти и сказать, что всё уже кончено, а не присылать свидетельства своей измены. — А ты не изменял Миру? — Нет, — отрезал Егор. — И хватит об этом, у тебя сегодня хороший день, не будем портить неприятными воспоминаниями. — Для меня это было хорошее время… — пробормотал Лёшка, но разговор продолжать не стал. Вечером, когда они уже почти подъехали к дому, Лёшка, смущаясь, попросил отпустить его погулять по городу. Егор подозревал, что сын хочет пойти в клуб, куда давно хотел, но где ни разу не был, выполняя обещание «до восемнадцати и аттестата — ни-ни». Егору не хотелось отпускать, но… Сын вырос, держать его под зонтиком и дальше не было смысла: чем больше запретов, тем сильнее желание их нарушить. — Поезжай в «Синюю птицу», знаешь, где это? Вот туда и сходи, на первый раз самое то. И… Лёш… осторожнее там, ладно? — Ой, папка, да что со мной может случиться в центре города? — Лёшка надул губы, а потом чмокнул отца в щёку и выскочил из квартиры. — Эх, не тем ты родился, — грустно проговорил Егор. — Надеюсь, тебе хватит ума позвонить, если что… За окном сгущались сумерки, на город опускалась душная летняя ночь, стучала в окно ночная бабочка, пачкая серой пыльцой стекло, а Егор ловил себя на мысли, что ему остро не хватает сигареты — занять руки. И сдерживал себя изо всех сил, чтобы не помчаться следом за сыном: проследить, поддержать, уберечь. Чай упорно не желал завариваться, как следует, кусок не лез в горло, и Егор решил, что потерпит до одиннадцати, а там поедет в эту чёртову «Синюю птицу». А Лёшка уже входил в логово разврата, желая приобщиться ко взрослой жизни. Резкая громкая музыка оглушала, мелькание огней било по глазам и нервам, вокруг качалась толпа мужских тел, пахло потом, тестостероном и алкоголем. Парнишка пробился к барной стойке и забрался на высокий табурет. Отважно попросил слабоалкогольный коктейль и, получив высокий стакан, охватил губами соломинку. — Скучаешь? — рядом опустился мужчина, положил кисть на стойку, словно отсекая Лёшку от остальных. — Нет! — храбро ответил парнишка. — А, может, пообщаемся… более тесно? — Я же сказал – нет! — Лёшка повёл плечами, будто сбрасывая назойливое внимание, и повернулся к залу, глядя на танцующих. Бармен, видимо специально отслеживающий такие ситуации, что-то негромко сказал ухажёру, и тот отстал. Лёшка этого даже не заметил, восторженными глазами глядя на сцену, где у шеста танцевал стриптизёр. Не обратил он внимание и на то, что рядом сменился посетитель, и вместо слегка потасканного мужчины появился красавец, неотразимый по всем статьям. — Никки! — услышал Лёшка красивый голос. — Вам как обычно, Пётр Сергеевич? — Нет, сегодня мне что-нибудь полегче, хочу расслабиться. Лёшка скосил глаза на соседа, и романтическое сердечко забилось быстрее. Сам того не понимая, но Егор, желая уберечь сына от разочарований первой влюблённости, подготовил благодатную почву для того, чтобы сын клюнул на первого попавшегося ловеласа. И если бы сам Максимов был в этот момент в клубе, он мог бы объяснить неопытному мальчишке, что не стоит так явно показывать своё восхищение. Но его не было, а поименованный Пётр Сергеевич был. И репутация щедрого клиента — тоже. Вот поэтому бармен не стал препятствовать общению явного девственника с опытным соблазнителем. Да и то, о чём вообще говорить? Ну, поимеют пацана в приватных комнатах наверху, так разве он не затем пришёл? А у стойки между тем развивался классический флирт с последующим съёмом. Пётр Сергеевич представился, сказал лёгкий комплимент, угостил одним коктейлем, потом вторым, незаметно повышая градус, и, когда свежего и сладенького мальчика развезло, аккуратно направил к лестнице наверх. Лёшка шёл, повинуясь уверенной руке, и пьяно хихикал, но вдруг вывернулся и влился в колыхающуюся толпу. Плавные движения под музыку заводили не меньше откровенного порно, но вытаскивать парнишку оказалось проблематично: тот цеплялся за других, висел на шее амбала, незнакомого Петру Сергеевичу, и всячески не давался в руки. — Ах, ты шлюшка, — процедил сквозь зубы Пётр, — развести меня решил? То, что парнишка здесь впервые, от разгорячённого мужчины ускользнуло, ему хотелось увести свою добычу и получить в полное распоряжение. Однако трофей сопротивлялся, предпочитая цепляться за здоровяка. Пётр оценил размеры широченных плеч, накачанные мышцы и решил обождать: отлипнет же мальчишка когда-нибудь. А Лёшка откровенно наслаждался ситуацией. Ему было дико весело, тело казалось лёгким, как пёрышко, а мужчина напротив восхитительно мужественным. Как же ему нравились именно такие, большие, крепкие, надёжные. Как отец. Наверное, такой и заботиться о нём будет, и любить, и на руках носить. Парнишка вдыхал мускусный запах настоящего самца и представлял совершенно развратные (по его мнению) сцены. Вот на его попку кладут руки и сжимают сильно и бережно. Вот к нему наклоняется мужественное лицо с ямочкой на подбородке и губы… Так, а где ямочка? Он же точно видел! Лёшка сфокусировал взгляд и начал потихоньку понимать, что обнимается и совершенно бесстыдно трётся о незнакомого парня. И там, в штанах этого парня очень даже горячо и твёрдо. Не меньше, чем у самого Лёшки, а судя по ощущениям намного, очень намного, больше! — Ох… — влажно простонал парнишка, понимая, что он вот почти-почти готов к труду на ложе любви. Как же хорошо, что мудрый отец, заботясь о сыне, купил тому анальные шарики и подробно объяснил, что с ними делать. Это, кстати, вызвало между ним и Мирославом — а тогда они ещё жили вместе — нешуточную ссору. Мир кричал, что Егор развратник и совратитель малолетних, а в ответ слышал, что не хочет лечить порванную задницу сыну, если тому попадётся неопытный партнёр. — Ты же сам видишь, что у него на лице написано крупными буквами — жертва! Лучше я буду идиотом, купившим сыну резиновый член в подарок, чем отцом изнасилованного мальчишки! — Ну, правильно! Ты ему ещё и член резиновый подари, вот только его и не хватает! А может, ты его и трахаться поучишь? Или покажешь, как лучше задницу подставлять? — шипел в ответ Мирослав. — Ты совсем придурок? — спросил тогда Егор. — Он мой сын. Я хочу, чтобы у него было всё хорошо. Лучше, чем у меня… — Ах, вот оно что… я тебя уже не устраиваю? Позже, вспоминая этот разговор, буквально на следующий после памятного дня рождения, вечер, Лёшка почему-то думал, что именно тогда Мир начал изменять его отцу. И всё же сам мальчишка был очень благодарен за подарок, по крайней мере, сейчас он уже не очень боялся того, что когда-нибудь произойдёт. Не сегодня, конечно, потом… А музыка гремела, требуя всё новых и новых движений, но очень скоро все выпитые коктейли дали о себе знать, и Лёшка начал вывинчиваться из толпы, оглядываясь в поисках заветной двери. За его маневрами внимательно наблюдали две пары глаз: Петра Сергеевича и незнакомого парня, на котором провисел, изображая танец, Лёшка. — А-а-а-а… вечный кайф… — простонал парнишка, добравшись до вожделенной цели. — Ну, что? Облегчил организм? — насмешливо проговорил Пётр, вошедший в туалет следом. Конечно, мальчишку можно было уже оставить, но мужчину задело, что ему предпочли другого. Да и трофей был ещё в приемлемом состоянии: достаточно расслабленный и пьяненький, чтобы не сопротивляться, но в то же время соображающий, чтобы выполнять все приказы. — Устал? — с деланной заботой спросил Пётр. — Неа… — А пошли ещё посидим? — Пошли… — и парнишка пошёл за крепкой рукой…