Его сводный брат

После того, что между ними произошло, Бэкхён буквально переехал жить в комнату Чанёля. Младший боялся того, что его нездорово тянет к парню, — у него была девушка, а он всё равно засматривался на сводного брата, — но ничего не мог с собой поделать. А Бэкхён постепенно вновь стал счастливо улыбаться и словно светиться изнутри, и казался Чанёлю лишь более привлекательным. Если тихого и напуганного Бэкхёна хотелось защитить, счастливого и солнечного хотелось любить. Но как бы там ни было, странности в его семье не исчезли, просто он стал реже их замечать или просто не обращать внимания, пытаясь разобраться в своих чувствах. Однажды Чанёль зашёл в комнату и увидел, что Бэкхён заливисто смеётся, завалившись на кровать поперёк и раскинув руки в стороны. — Что такое? — удивлённо спросил он, подняв взгляд к потолку, но не увидел ничего забавного. — Я смог кое-кого перехитрить, — с удовлетворением поведал ему сводный брат. — И тебя это так радует? — Ты даже не представляешь насколько! — его глаза ярко светились счастьем, когда он приподнялся на локтях и посмотрел на него. Чанёль просто пожал плечами, он никогда не понимал этого хрупкого парня. Но он был рад, видеть его снова… живым? Всё лето перед поступлением в университет они прожили в одной комнате и сблизились сильнее, чем за все предыдущие года, что жили под одной крышей. Чанёль старательно пытался контролировать своё отношение к этому прекрасному пареньку, стараясь не замечать его тонких лодыжек, хрупких запястий, изящных кистей рук и привлекательного лица. Каким бы Бэкхён не был, он продолжал оставаться парнем. Даже если тот сам чувствовал к нему намного больше чем просто дружбу, Чанёль не верил, что мог влюбиться в сводного брата, но каждый раз забывал о Минки и вспоминал лишь, когда видел имя девушки на дисплее сотового. Он успокоил себя тем, что, как только начнётся учебный год, их неправильная связь подойдёт к концу, хотя бы потому что они будут жить раздельно. А потом за ужином отец объявил, что позвонили из университета и сказали о невозможности предоставить Бэкхёну комнату в общежитии, потому что приезжих из разных городов было больше, чем в прошлом году, а Бэкхён и так жил в Сеуле, всего лишь в получасе езды от университета. Чанёль видел, как тень прошлась по лицу сводного брата, но тот лишь кивнул: — Что ж, тогда мы с Чанёлем поживём с вами ещё годик, а потом снова попробуем попросить место в общежитии, — сказал Бэкхён преувеличенно воодушевлённо. Похоже, он упустил слова отца, который говорил только про него. — Ты ему не сказал? — приподняв брови, спросил отец, взглянув на сына. Бэкхён поднял взгляд и перевёл его со сводного отца на молчащего Чанёля. — Что не сказал? — произнёс он внезапно дрогнувшим голосом. Чанёль продолжил молчать. Он боялся увидеть боль в глазах сводного брата, хотя с самого начала знал, что причинит её. — Теперь у Чанёля есть собственная квартира, куда он собирается вскоре переехать и жить там со своей девушкой Минки, — с гордостью за сына пояснил отец. Миссис Пак ласково улыбнулась, дотянувшись до руки Чанёля. — Сынок, почему ты не рассказал нам? — Разве отец не сказал Вам сам, что подарил мне квартиру? — как можно непринуждённей спросил Чанёль, посмотрев на неё. Он избегал смотреть на сводного брата, который не издавал ни звука. Он чувствовал себя предателем, хотя без сомнения им и являлся. — О… — миссис Пак неловко улыбнулась, бросив быстрый взгляд на Бэкхёна, а потом на мужа. — Тогда Бэкки поживёт с нами ещё немного, — её улыбка дрогнула, словно она заставляла себя улыбаться, и Чанёль это заметил. Он ведь так и не понял, что за тайна скрывалась в его семье. Но не пора ли было об этом забыть и начать новую жизнь, пока он окончательно не осознал себя геем? Он искоса взглянул на притихшего парня и заметил, что тот сжимает кулаки до побеления костяшек, а губа закушена почти до крови. Он готов был поклясться, что тот сдерживает слёзы. Нет, оставить Бэкхёна он не в силах. — Бэкки, я могу подвозить тебя до университета перед работой, звучит же неплохо? — сказал отец, в голосе которого слышалось превосходство, но он лишь спокойно взирал на Бэкхёна. Он дотронулся до плеча поникшего парня, который быстро поднял на него взгляд. — Да, папочка, — еле слышно выдавил он.

***

Когда началась учёба, Чанёлю пришлось съехать, иначе было бы странным, почему он оставался жить с семьёй, когда у него была собственная квартира. Однако на выходных он всегда заезжал домой, пока не устроился подрабатывать в компанию по маркетингу. Он был там лишь мальчишкой «принеси-подай», но платили неплохо, и в будущем он мог далеко пробиться по карьерной лестнице. Чанёль осознал, что влюблён в Бэкхёна, когда заметил, что постоянно скучает по нему, а вовсе не по Минки, про которую он бы забыл, если бы девушка не пыталась удержать их и так разрушенные отношения. В последнее время Чанёль виделся с Бэкхёном только в университете. Когда он переехал жить отдельно, он уже был настолько заражён Бэкхёном, что даже не вспоминал о своих прошлых планах жить в новой квартире вместе с Минки. Честно говоря, он вообще не вспоминал про это, но девушка сама напомнила, притаранив свои чемоданы к его двери, и тогда он её бросил. Разрыв был громкий, потому что Минки была в ярости, но это не поменяло решения Чанёля. Он слишком ясно осознавал, что ему нужен рядом Бэкхён, но не Минки или кто-либо ещё. Однако, несмотря на то, что теперь он жил отдельно, он не мог забрать Бэкхёна к себе без правдоподобной причины. И ему приходилось каждый раз смотреть, как тот отчаянно умоляет его забрать к себе, но безжалостно отказывать. Как Бэкхён мог не понимать, что иначе все поймут, что они испытывают друг к другу, что они далеко не просто сводные братья. Как они могли так поступить с родителями?

***

В столовой университета было многолюдно, прошёл всего месяц с начала учебного года, а многие уже нашли себе единомышленников и друзей, в то же время Бэкхён сидел совершенно один. На подносе перед ним были лишь чай и булочка, к которым он даже не прикоснулся. Чанёль послал улыбку своим одногруппникам, которые махали ему и звали сесть за свой столик, но он подошёл к одиноко сидящему сводному брату. Ему не нравилось, что тот снова начинал замыкаться в свой мир и словно сторонился остальных ребят. Поставив поднос с едой на стол, он плюхнулся на стул рядом с ним. — Ты всё лето надоедал мне своими планами насчёт бурной студенческой жизни, но, вместо этого, продолжаешь постоянно быть один, — сказал Чанёль, переставляя со своего подноса дополнительную тарелку риса с мясной котлетой на поднос Бэкхёна. Тот вскинул голову, словно только заметил, что рядом кто-то есть, и Чанёля прошиб холодный пот от его безжизненного взгляда. — В чём дело? — обеспокоенно спросил он. — Извини, я тебя не заметил, — Бэкхён улыбнулся, а в глазах появилось мягкое выражение, но Чанёль всё ещё ощущал ужас, в который его привёл взгляд сводного брата. Словно он хотел умереть… — Ты снова совсем ничего не ешь, — пробормотал он и кивнул на поднос. — Поешь, а то исчезнешь. Бэкхён тихо рассмеялся, покачав головой, а Чанёль сжал его руку под столом. — С тобой ведь всё хорошо? — Да. — Тогда не заставляй меня волноваться о тебе. — Извини, я поем, раз ты купил это для меня. Чанёлю безумно хотелось прикоснуться к его щеке, поцеловать в аккуратные губы и крепко прижать к себе, защищая от всего на свете, но сейчас они были на виду у сотни глаз, поэтому он мог только сжимать его руку под столом и пытаться удержать палочки левой рукой. А Бэкхён теперь смущенно улыбался и рассказывал, какой казус произошёл у профессора с презентацией на первой паре.

***

— Извини за тот раз в клубе, — сказал Крис. — Да ладно, — отмахнулся Бэкхён, а Чанёль рассмеялся. Они развалились на траве под тенью большого дерева во дворе университета, спасаясь от всё ещё яркого и горячего осеннего солнца. Уже начался октябрь, но температура не думала понижаться, зависнув в верхней половине градусника, из-за чего все продолжали ходить в футболках. Чанёль жмурился от солнечных лучей, проникающих сквозь крону дерева, и старался не так явно пялиться на Бэкхёна, потому что Крис уже с хитрой ухмылкой поглядывал на него, словно безмолвно говорил: «Я всё вижу». Но он не мог не следить за тем, как Крис медленно пододвигался к Бэкхёну, пока его рука, будто бы невзначай, легла на колено парня. Бэкхён этого не заметил, потому что оживлённо рассказывал им о возможностях СМИ в современном мире, зато Чанёль увидел это сразу и, видимо, на его лице отразилось предупреждение, раз Крис рассмеялся и поднял ладони в обезоруживающем жесте. — Что это с вами? — Бэкхён наконец заметил странности, происходящие вокруг него, и обвёл парней взглядом. — Не обращай внимания, мелкий, — весело сказал Крис, потрепав его по волосам. Бэкхён нахмурился и отстранился от руки, смотря с подозрением. — Вы от меня что-то скрываете. — Тебе Чанёль расскажет, как будет готов, — хохотнул Крис, а Чанёль в расстройстве простонал. — Расскажет «что»? — Ты себе всё напридумывал, Крис. — Неужели? — насмешливо протянул он, подмигивая другу. — Кулак разожми. Крис указал взглядом на его руку, и Чанёль с удивлением разжал ладонь, а на траву упали оторванные травинки. — Чанёль, вы о чём? — недовольно спросил Бэкхён, которому не нравилось, что он ничего не понимает. Он обеими руками облокотился о колено Чанёля, требуя ответа. — Он думает, что мы не просто сводные братья, — закатил глаза Чанёль. — О… — смущённо пискнул сводный брат, отстраняясь и отводя взгляд. — И он чертовски прав, — добавил Чанёль, приподняв голову Бэкхёна за подбородок и поцеловал. Поцелуй продлился лишь секунду, потому что Бэкхён быстро отскочил назад, оглядываясь, чтобы проверить, что этого никто не заметил. — Мы же в университете! А Чанёлю было всё равно, он довольно улыбался, смотря в шокированное лицо Криса, который оказался прав, но вовсе не думал, что это будет так. — Ты с ума сошёл! Если бы нас увидели!.. — Точно… — наконец сообразил Чанёль, на самом деле, он не хотел, чтобы его приняли за гея, или чтобы об этом узнали родители, но слишком уж хотелось посмотреть на шокированное лицо друга, который, казалось, потерял дар речи. Крис так ничего и не сказал, пока они не разошлись на пары.