The Christmas Dream

      Кто, черт возьми, у нее в постели.       Когда будильник звучит во второй раз, Миллс не напрягается и не пытается выключить его. Она просто смотрит на спину мистического человека, затаив дыхание и ожидая, когда же эта личность повернется и раскроет себя. Как она и надеялась, человек поворачивается. Его глаза все еще закрыты, а рука взметает вверх, чтобы через мгновение найти свое место на загорелой талии.       Глаза мэра расширяются, когда она узнает лицо, которое никогда не ожидала увидеть в своей постели.       — Доброе утро, детка, — сонно бормочет блондинка, притягивая Реджину ближе.       — Эмма?

***

      — Какого черта ты делаешь в моей постели? — хрипло спрашивает Реджина, шокировано глядя в потолок.       Эмма вздрагивает от такого тона, распахнув глаза и в замешательстве осматривая брюнетку.       — В смысле? — таким же охрипшим после сна голосом выдает она.       Миллс закатывает глаза и пытается выбраться из захвата, но ей не удается. Эмма только сильнее прижимает рукой талию, не давая сдвинуться с места.       — Куда ты собралась, Джина? Вернись… — сонно бормочет Свон, придвигая брюнетку поближе к себе и зарываясь носом в сгиб ее шеи.       Реджина лежит неподвижно, ее глаза раскрыты так широко, как только возможно, создается впечатление, что от напряжения они вылезут из орбит.       Она не понимает, что, черт возьми, происходит, и поэтому начинает выходить из себя. Не так часто, на самом деле, женщина позволяет себе потерять контроль, однако в этот раз можно сделать исключение.       Она находится в руках врага, в конце концов.       И в буквальном смысле, если что.       — Мисс Свон, уберите от меня свои руки! — шепотом восклицает Реджина, толкая Эмму в грудь, и успевает поймать момент, чтобы быстро выбраться из захвата ее руки.       Теперь шериф точно приходит в сознание, широко распахнув глаза, словно на нее вылили ушат ледяной воды.       — Мисс Свон? — изогнув брови, спрашивает она. — Ты не называла меня «Мисс Свон» почти семь лет. Ты все еще злишься за то, что я вчера дала Джейми и Бет конфеты на обед? Потому что, если так, я думаю, что достаточно извинилась за это. Ты же знаешь, какие они остроумные. Они обманули меня, — Эмма говорит с такой интонацией, которую Реджина яростно ненавидит, и из-за этого блондинка в ее глазах выглядит жалкой идиоткой.       Хотя, Эмма же идиотка, так что ее поведение и не удивительно.       Стоп… Эта женщина только что сказала «семь лет»?       — Что вы несете? Я еще вчера называла вас Мисс Свон, и кто такие Джейми и Бет? — озадаченно спрашивает брюнетка, принимая сидячее положение.       Эмма испускает громкий вздох и тоже садится на постели, опершись на спинку кровати и закинув ногу на ногу. Затем она хлопает в ладоши, и яркий свет моментально разливается по комнате. Реджина начинает моргать, временно ослепленная, а Свон шипит, тоже испытывая дискомфорт от такой резкости. Немного привыкнув к свету, брюнетка начинает рассматривать знакомую, но такую чужую спальню.       Шериф смотрит на женщину рядом, нахмурив брови. Миллс ведет себя странно.       Что-то не так.       — Ты хорошо себя чувствуешь, Джина? Ты ведешь себя очень странно, — мягко произносит Эмма.       Вместо того чтобы ответить блондинке, мэр продолжает изучать спальню, замечая новые вещи. Например, в углу комнаты стоит гитара, а на ее туалетном стуле висит красная куртка. На столике появилось больше духов и лосьонов. А затем она замечает три фотографии, на которых изображены они с Эммой в разных местах. Рядом с ними Генри и еще двое детей.       Она проснулась не в том мире или кто-то решил подшутить над ней?       — Джина, — снова говорит Эмма, легонько толкая женщину в плечо.       Миллс выныривает из своих тревожных мыслей и подозрительно смотрит на блондинку.       — Что ты пытаешься провернуть? Если это шутка, пожалуйста, хватит, — предупреждающе говорит Реджина и хмурится.       Эмма несколько мгновений смотрит на нее, абсолютно запутавшись.       — Провернуть? Шутка? Прекратить что? Детка, о чем ты говоришь?       — Детка? — громко переспрашивает брюнетка.       Это зашло слишком далеко. Сначала она просыпается в постели с ненавистной блондинкой, затем замечает ее вещи в своей комнате, а теперь это несносное создание называет ее… именами домашних животных?       Достаточно.       Что, черт возьми, происходит?       — Какого черта ты называешь меня деткой? Что происходит, Мисс Свон? — Реджина снова задает вопросы, надеясь разобраться в этом кошмаре.       Может, это все сон? Страшный, страшный сон.       — Что? Это что с тобой происходит, Реджина? Прошлой ночью я легла спать со своей любящей женой, а сегодня утром проснулась с мэром Миллс. Что такое? Я сделала что-то не так? Ты злишься на меня? — отчаянно спрашивает шериф, зарываясь пальцами в волосы.       Брюнетка смотрит на женщину перед собой в неверии.       Жена?       — Я дико извиняюсь, но ты только что назвала меня своей женой?       — Мы женаты уже как пять лет, Реджина. Серьезно, ты ударилась головой или что? — обеспокоенно спрашивает Свон, придвигаясь к Миллс и размещая тыльную сторону ладони на ее лбу.       Реджина отшатывается от этого действия, словно от пощечины. Она вскакивает на ноги и отходит к дальней стене спальни.       — Детка…       — Не называй меня так, — восклицает мэр, пытаясь понять, что происходит.       — Реджи...       — Мама, мамочка, Рождество! — раздается детский голос, прежде чем дверь в спальню открывается и в нее вбегают два маленьких ребенка, взволнованно скачущих вокруг Реджины.       Глаза женщины расширяются, когда дети подбегают к ней, обнимая за ноги своими крошечными ручонками. Она смотрит на них сверху вниз в панике, ласково, но неловко поглаживая по головам.       Кто эти дети и почему они так похожи на них с Эммой?       — Счастливого Рождества, мамочка, — ярко улыбаясь матери, произносит маленький мальчик.       — Э-э… с Рождеством Христовым, — неловко пищит брюнетка.       Мамочка? Это ее дети?       — С Рождеством, мамочка! — возбужденно восклицает маленькая девочка.       Ее улыбка идентична улыбке брата.       Они, очевидно, близнецы. Конечно, они ведь так похожи, — думает Реджина.       — И тебе счастливого Рождества, дорогая.       Дети смеются и бегут на кровать к Эмме, запрыгивая на нее верхом. Свон обнимает малышей, осыпая их лица поцелуями, пока руками щекочет крошечные животики. Реджина наблюдает за сценой перед собой в страхе.       На самом ли деле это ее дети? Эмма ее жена? Неужели они были женаты на протяжении пяти лет? Если да, то когда все это произошло? Она что, спала все эти годы, сама того не осознавая?       — Мама, прекрати, — пищат малыши, не переставая смеяться.       Громкие вопли выводят Миллс из задумчивости.       — Как насчет того, чтобы ты заставил меня остановиться? — смеется Эмма, зарываясь носом в волосы сына и потирая крошечные круги на спине дочери.       — С Рождеством Христовым, Джейми. С Рождеством, Бет.       — Счастливого Рождества, мама, — в унисон произносят дети, широко улыбаясь.       — Мама, почему ты там стоишь? — с любопытством спрашивает Джейми, заметив расстояние между матерями.       — Я… Я… гм… — заикается брюнетка.       — Мама неважно чувствует себя, дорогой.       — Но это Рождество! Каждый человек должен чувствовать себя хорошо в этот день. Ты заболела, мама? — расстроено спрашивает Бет.       Реджина находит в себе силы, чтобы улыбнуться малышам. Она по-прежнему не понимает, что происходит, но это не мешает признать ей, что эти двое очаровательных детишек заражают своим позитивом и вызывают желание улыбаться.       — Я в порядке, дорогая, — отвечает она девочке.       — Хэй, почему бы вам не пойти и разбудить Генри, а потом мы отправимся вниз и начнем открывать подарки, — предлагает детям Свон.       Малыши кивают, взволнованно спрыгивая с постели и вылетая из комнаты. Эмма снова хмуро смотрит на Реджину.       — Хочешь еще немного поспать и… гм, чуть-чуть отдохнуть? — мягко спрашивает она.       Глаза женщины искрятся беспокойством, и в горле мэра застревает комок от этого любящего и переживающего выражения. Она не может вспомнить, чтобы видела когда-нибудь, как кто-то так за нее переживает. Это шокирует, но далеко не неприятно.       — Все хорошо. Я буду в порядке, — коротко отвечает Миллс, получая в ответ кивок.       — Хэй, мам, я думаю, что вам двоим нужно поторопиться и спуститься вниз, прежде чем близнецы потеряют терпение и откроют все подарки одним махом, — раздается из дверного проема.       Голос такой глубокий, что Реджина моментально поднимает глаза на его владельца. Ее рот открывается, когда она видит Генри. Он, по меньшей мере, сто семьдесят восемь сантиметров в рост, его тело прибавило в мышечной массе, а черты лица сформировались и возмужали.       Генри озадаченно смотрит на расстояние между матерями и хмурится.       — Э-э, что происходит? — с любопытством спрашивает парень.       Эмма смотрит на Реджину и приподнимает бровь. Затем поворачивается к сыну и улыбается одной из своих лучших улыбок.       — Ничего, малыш. Мы с мамой спустимся через минуту. Иди и присмотри за близнецами. Можешь позволить им открыть один подарок, — говорит Свон.       Генри кивает, внимательно выслушав, затем бросает еще один взгляд на своих матерей, чтобы через мгновение развернуться на пятках и покинуть спальню.       — Ну что, ты готова столкнуться с двумя чрезмерно возбужденными трехлетками и капризным семнадцатилеткой? — с улыбкой спрашивает шериф, надеясь получить такую же улыбку в ответ от своей дезориентированной жены.       Реджина мягко кивает головой, все еще находясь в прострации от утреннего события, да и вообще такого положения вещей.       — Отлично. Хочешь взять еще минуту или готова спуститься сейчас? — снова задает вопрос Эмма.       — Прямо сейчас, — тихо отвечает брюнетка.       Эмма улыбается и встает со своего места, подходя к жене. Она протягивает Реджине руку, и та нерешительно принимает ее, позволяя женщине вывести ее из спальни.       Держать за руку своего врага и быть с этим врагом вместе столько лет определенно не входило в планы Миллс. Оставалось только надеяться, что она проснется и как можно скорее.       Ну, а пока она в этом странном сне, пусть Рождество начнется.