Взаимность

Орсон готов сделать, что угодно. Им нужно больше финансов: кваданиумская сталь на рынке опять взлетела, как будто её подорвали, - и они бы укладывались в график, будь у них больше грузовых шаттлов. Но директор департамента передовых оружейных исследований не вправе решать такие вопросы. Такие вопросы, разумеется, может решать только гранд-мофф Внешнего кольца, чьи тонкие пальцы сейчас зарываются Орсону в волосы. Таркин сидит, закинув ногу на ногу, и остроконечный носок поднятого сапога то и дело давит Креннику под дых. Не то, чтобы сильно, но на открытой коже ощущается довольно неприятно, учитывая, что продолжается это, кажется, уже второй час. Гранд-мофф читает что-то на датападе, изредка использует вторую руку для того, чтобы помочь себе перелистнуть страницу, но почти сразу же возвращает её Креннику на голову. В остальном он не обращает на директора никакого внимания. Орсон смирно стоит на коленях, уцепившись пальцами за подлокотники кресла, и ждет. Ждет, когда криффов мофф наконец снизойдет до него. На прошлой неделе Кренник имел неосторожность нахамить Таркину в общении с глазу на глаз, и хотя тот ничем не выдавал произошедшего на людях, за закрытыми дверями с тех пор отделывался скупыми фразами. Кто же знал, что расширение бюджета придется выпрашивать неделю спустя. Орсон с искренним видом играет в раскаяние и продолжает молчать. Внутренне он обливает Таркина самым отборным матом всех языков, какие он знает, но выражение лица остается смиренно-покорным, хотя колени давно ноют от стояния на дюрастальном полу, а внутри мечется вечная бессильная ярость. Невероятно, что ему приходится унижаться, чтобы получить дополнительную сумму на проект, который будет работать во благо всей Империи. Еще невероятнее, что где-то в самом дальнем, запыленном и дрянном уголке его души какая-то часть его положения ему нравится. Кренник старается не думать о том, какая именно и почему. Не унижение, не подчинение, не боль - впрочем, Таркин никогда не применял к нему серьезного насилия. Принадлежность? Орсон смаргивает и коротко качает головой. Тут же под подбородок упирается холодный край датапада, и Уилхафф Таркин плавным движением заставляет его поднять голову. Директор поддается и направляет небесно-голубой взгляд гранд-моффу в лицо. Рука последнего всё еще свободно лежит на его голове, но секунда - и пальцы властно сжимают пряди. - Нетерпеливы, - неодобрительно качает головой Таркин и чуть кривит рот. - Как же вы нетерпеливы. Идите сюда. Он снимает ногу с ноги и легким, коротким движением тянет на себя за волосы, чтобы тут же отпустить: не сделать больно, но показать направление. Кренник покорно залезает ему на колени и не знает, куда деть руки. В итоге просто укладывает их себе на ноги. Гранд-мофф плавно проводит пальцами в перчатке вдоль позвоночника, и Орсон импульсивно выгибает спину. Симулировать удовольствие ему не нужно - сухое, едва ли не официальное касание Таркина проходит насквозь до грудины горячей дрожью внутри - но чтобы другой оценил, приходится прикрывать глаза и ластиться к руке, прижимаясь ближе. - Не прошло и получаса, а вы уже дернулись. Вы понимаете? - осведомляется Таркин, укладывая ладонь Креннику на бок и мягко поглаживая открытую кожу большим пальцем. - Вы не выдержали даже получаса. С такой слабой волей неудивительно, что вы не можете сорганизовать ваших подчиненных так, чтобы обойтись без моей помощи. Директор с усилием давит гнев и одновременно не удерживает ощущение в узде: кожа перчатки слишком шершавая и грубая, а бока у него всегда были особенно чувствительны, - поэтому он нетерпеливо ерзает на коленях гранд-моффа, рвано втягивает воздух, сжимая руками собственные форменные брюки, и издает слабый невнятный звук. - Шлюха, - вдруг тихо, но совершенно отчетливо выговаривает Уилхафф, глядя прямо в глаза. Хватка на брюках усиливается, и костяшки белеют, но Кренник лишь послушно склоняет голову и касается губами перчатки свободной руки гранд-моффа. Таркин может проверять его пределы сколько захочет: он выдержит. Ему это нужно. Гранд-мофф возвращает руку Креннику на голову: - Место, - отрывисто, как домашнему питомцу, приказывает он. И директор молча сползает обратно на колени. Таркин поднимает датапад.