Взаимность

Лорд Вейдер прибыл на инспекцию пару часов назад и полтора из них провел на личном совещании с Таркином. Последние полчаса Таркин водил его по строящемуся объекту, а вслед за ними струилась вереница других высокопоставленных офицеров, большинство из которых обязаны были присутствовать, но не имели права вставить слово. Орсон ходит вместе с ними, периодически отвечает на вопросы и всё думает, как бы ему подобраться к главкому поближе и познакомиться. И вот сейчас Вейдер наконец прощается с Таркином и Юлареном, с которыми стоя на месте что-то глухо обсуждал минут десять, пока остальные смиренно ждали в сторонке, и направляется прочь по коридору, окутанный черным ореолом развевающегося плаща. - Всем вернуться к своим обязанностям, - бросает Таркин и уходит в другом направлении. Толпа собравшихся офицеров только начинает рассасываться, а Кренник уже спешит вслед за Вейдером, придумывая, с чего бы начать разговор. О главкоме ходят слухи, что он быстро гневается, но столь же быстро отходит, если дело не касается серьезного военного провала. Но даже тогда Вейдер дает второй шанс. Звучит это неплохо, и потому Кренник совершенно не нервничает. Он нагоняет Вейдера за поворотом. Сейчас или никогда. - Лорд Вейдер! Главнокомандующий останавливается и поворачивает только голову - вернее то, что осталось от нее под шлемом. Кренник выпрямляет спину и, по-деловому откашлявшись, уже ровным тоном произносит: - Я заведую безопасностью этого объекта и я был бы рад возможности поговорить с вами. Мое имя Орсон... - Кренник, - прерывает его Вейдер. - Я наслышан о ваших талантах от гранд-моффа. На секунду директора прошибает холодный пот. Вокодер ли главкома или его собственное умение интонировать - но совершенно непонятно, что он имеет ввиду и о каких именно талантах идет речь. Неужели Таркин рассказывает ему?.. Голос Вейдера выводит его из транса. - Чего вы хотите, директор? - Я думаю, что объект был показан вам не совсем верно, - говорит Кренник. На этот раз Вейдер делает едва заметный жест рукой и продолжает путь, а Орсон, повинуясь, торопится за ним, отстраненно отмечая, что их плащи наверняка являют собой любопытное зрелище, если смотреть со стороны. Главнокомандующий сворачивает в какое-то помещение слева, где двери открыты, и Кренник не закрывает их. - Считайте, вы завладели моим вниманием, - сообщает Вейдер. Только сейчас, оставшись с ним наедине, директор обращает внимание на ту громкость, с которой его дыхание проходит через фильтры. - Вам утверждали, что всё идеально и ничто не требует вашего пристального внимания, но это не так, - начинает Кренник. Он делает ставку на прямоту: Вейдер не политик, а воин, а воины в первую очередь ценят именно прямоту и смелость. - "Звезда Смерти" более чем требует вашего внимания. И вашего, и даже Императора. Я боюсь, что некоторые офицеры здесь не хотят, чтобы вы или он узнали обо всем её потенциале. Орсон делает короткую паузу и твердо смотрит в визоры, в которых сам отражается: - Я бы просил провести первый тест в вашем присутствии или присутствии Императора. Мощь, о которой идет речь, неизмерима. - Имена, - вместо ответа требует Вейдер. - Тех, кто молчит. Назовите их. Пусть не обещание присутствия при тестовом запуске, но неприкрытый, гневный интерес в "предателях". Кренник умело прячет торжество: - Я не уверен, что донос... - Имена! - голос главкома гремит в голове и режет уши, и директор поспешно сдается: - Альдос Клинн, Ральф Сьен, Андор Лапденн. Три человека, немало попортивших Орсону жизнь, когда он был ниже по званию и еще не попал в руки к Таркину. Они сейчас работали на строящейся станции в качестве независимых экспертов от ИББ, и Кренник в их мнениях и докладах совершенно не нуждался. Он бы с удовольствием назвал и Юларена вместе с ними, но это будет слишком подозрительно. А вот если сейчас Вейдер поверит честно выглядящему и не боящемуся его офицеру, то его ждут отлично сфабрикованные на такой случай голонет-переписки, "утекшие" датападные записи и отчеты как раз Юларену - и всё о том, как можно использовать Звезду Смерти в том числе за спиной Императора. Орсон смотрит прямо в бездушные визоры и думает о том, что он сумасшедший, раз так лжет и не боится. Вейдер молчит. Орсон уже думает, что главком сейчас просто уйдет, посчитав дело слишком мелким и недостойным внимания, но в этот момент его отвлекает неожиданно сильно врезавшийся спереди в шею воротник. Директор поправляет форму, но давление никуда не исчезает. И тогда он вспоминает все легенды о том, как Вейдер обрывал жизни провинившихся перед ним офицеров. Выходит, правда? И он понял, что?.. Пальцы инстинктивно царапают горло, но только единожды в тщетной надежде как-то снять невидимый захват. Это не помогает, и тогда Орсон в последний раз беспомощно дергает головой, роняет руки вдоль тела и застывает. Он мог бы продержаться без кислорода еще с полминуты безо всяких проблем, но мелькает мысль о том, что Вейдеру может нравиться, когда офицеры перед ним задыхаются и страдают. Тогда Орсон вновь цепляется за горло и падает на колени, начиная хрипеть и не отрывая взгляда от визоров шлема - надеясь, что так главнокомандующий всё же отпустит его. Поза Вейдера не меняется, и его опущенная рука всё так же твердо удерживает в пальцах - и в трахее Кренника - воздух. - Вы лжете, - говорит Вейдер, и его голос даже сквозь вокодер звучит так, что позвоночник обнимает холодом. - Я не потерплю лжи, директор. Хватка внезапно разжимается, и Орсон успевает сипло вдохнуть, прежде чем она сжимается снова и еще сильнее, чем прежде. - Благодарите гранд-моффа Таркина за то, что он считает вас ценным, директор, - каждым словом Вейдер буквально вбивает в пол. - Будь он о вас худшего мнения, я бы не задумавшись раздавил вас за вашу неуклюжую, глупую ложь. Захват на горле превращается в стальной, и вот теперь Кренник по-настоящему хрипит и хватается пальцами за пустоту под кадыком. Позади раздаются шаги. - Лорд Вейдер, - голос Таркина холоден, как никогда, и бьет хлыстом. Орсон порывается обернуться, вот только голова начинает кружиться. - Отпустите. Немедленно. Орсон уверен, что за такой тон худого, тонкого гранд-моффа сейчас просто переломят пополам. Пару секунд Вейдер и Таркин смотрят друг на друга, а директор невольно вытягивается, выгибает спину, отбрасывает голову назад в попытке сделать хоть глоточек воздуха и продолжает бессильно хрипеть. Сердце бешено колотится в голове, на углы зрения наплывает темнота, шею сдавливает до резкой пульсирующей боли. Но тут его дергает вперед, тиски на горле разжимаются - и Кренник жадно втягивает ртом кислород и падает, надрывно кашляя. - Я не люблю, когда за мои игрушки берутся чужие руки, - Таркин всё еще звучит так, как будто его вечное спокойствие вот-вот прорвет и он залепит главкому пощечину. Но на следующей фразе с трудом сдерживаемый гнев стихает и уступает место привычному вежливому тону: - Надеюсь, мы с вами достигнем взаимопонимания. - Попрошу вас держать свою игрушку на положенном ей месте, - говорит Вейдер, и даже сквозь вокодер и маску Креннику кажется, что он усмехается. - В свою очередь уверяю, что в случае неудачи я придержу её для вас. - Меня это устраивает, - кивает Уилхафф. - Благодарю вас. Вейдер смотрит на него еще пару секунд - и широким шагом выходит из помещения, задевая всё еще кашляющего Орсона краем плаща. Тот невольно сжимается на полу и упорно смотрит на серую дюрасталь. Стыдно признаться себе в том, что Вейдера он не боялся, а вот Таркина сейчас боится. Не гнева, не пощечины и не унижения, а очередного удара по карьере - гранд-моффу хватит власти, чтобы наказать его за самоуправство. А еще он боится разочарования в его глазах. Сапоги глухо кликают по полу, появляются в поле зрения, а потом Таркин неожиданно опускается на одно колено рядом с ним. - Покажите, - приказывает Уилхафф и, не дожидаясь ответа, придерживает директора одной рукой за основание шеи, а другой берет его за подбородок и заставляет запрокинуть голову, открывая горло. Кренник чувствует себя едва ли не более обнаженным, чем когда бы то ни было, но он не смеет шевельнуться. Взгляд гранд-моффа жжет, хотя Орсон видит только потолок. - Всё в порядке, - делает вывод Таркин и неожиданно мягко тянет за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Кренник видит в них слабо выраженное беспокойство. Впрочем нет, это явно мозг всё никак не может прийти в себя после недостатка кислорода. - Больше так не делайте, - произносит Таркин, склоняется чуть ниже, и его ладонь скользит к шее, чтобы обнять за горло и большим пальцем погладить тонкую кожу. Голос остается строгим, когда он продолжает: - Вы мой. Ничей больше. - Я ваш, сэр, - выдыхает Орсон и по-кошачьи прижимается боком к бедру гранд-моффа. Он думает полсекунды и в итоге подается в обхватывающее горло тепло, удовлетворенно прикрывая глаза. Таркин коротко прижимается губами к его волосам, но Кренник уверен, что это всё еще последствия кислородного голодания.