Вампиры Готэма

Крыши Готэма были особенным местом - людным, богатым на встречи и события. Впрочем, уединиться на них не представляло труда - было бы желание и толика способностей. Двум тёмным фигурам, кружившим на опасно покатой крыше, хватало и того, и другого. – Бэтмен. Кулак скользнул по коже, едва не своротив челюсть. Чёрный текучий силуэт подался в сторону, разрывая дистанцию. – Я ждал горячей встречи… Тот, о ком газеты кричали вторую неделю, в этой схватке не был бесспорным фаворитом. Тени оплетали его плащом, размывая силуэт, но противнику это не мешало. – …но это слишком. Попытка зайти за спину обернулась взаимным обманным манёвром. – Что на тебя нашло?.. – На меня?! Сочетание мокрой крыши и джиу-джитсу в офисных туфлях могло отправить второго в увлекательный полет с 8 этажа, но тени вились и у его ног. – А ты подумай! Хэллоуина захотел? Или охоту на ведьм? Стремительный выпад грозил близким знакомством лица с каблуком, но Бэтмен успел среагировать, перехватив инициативу. – Кто поверит? – Что вампир в карнавальном плаще скачет? В иронии можно было утонуть. – И маске с ушами. Если не парировать ударной дозой самоиронии. – Бред. Первостатейный. – Пусть все так думают. В этом был смысл, но… – Брюс, ты… – Обсудим дома? Обсудить Альфред был не против. Устало отряхивая сброшенный под ноги пиджак, он прикидывал шансы переубедить воспитанника – оптимизма они не внушали. Брюс собирался отстаивать свой маскарад, что бы за ним не стояло. Значит, придётся прикрывать это летучее недоразумение, но не значит, что Альфред так просто смирится с этой блажью. – Знаешь что?! Брюс подобрался, готовясь к продолжению спора. – Уши у мышей и близко не такие. Новоявленный Бэтмен растерянно выдохнул, не находя слов – Альфред триумфально улыбнулся, позволив себе порадоваться маленькой победе. Перемахивая вместе с Брюсом с крыши на крышу, бывший разведчик думал, как дошёл до такой жизни. Совсем недавно худшей его проблемой был совет акционеров и предстоящая шумиха вокруг официального возвращения Брюса Уэйна из кругосветки. С другой стороны, по сравнению с тем, во что он ввязался пятнадцать лет назад, новое увлечение Брюса выглядело не так уж дико. Альфред с тоской вспомнил время, когда он наивно верил, что трудности заканчиваются, стоит детям вырасти. Весёлые были деньки: остаться с ребёнком и кровью на руках в полном трупов доме. В чужой стране, без разумного объяснения причин визита. И это если забыть о внезапно изменившейся видовой принадлежности. Разобраться со всем этим оказалось не так сложно, как ожидалось. Главной проблемой оказались не объяснения с полицией и социальными работниками, которых предстояло убедить, что подозрительный иностранец – идеальный опекун для унаследовавшего миллиарды сироты. И не практически бессмертное хищное нечто, неизменно восстававшее после очередной попытки его добить. Труднее было объясниться с коллегами, которым Альфред дисциплинированно сообщил о месте и цели поездки. Повезло ещё, придержал при себе расплывчатые намёки Тома – коллег и так не могла не удивить внезапная отставка на пике карьеры. Не сложить факты было невозможно. Замять не гибель Уэйнов, но хотя бы свое участие в событиях – проблематично. Бросить ребёнка на произвол судьбы или избавиться от свидетеля и маленького вампира в одном лице – Альфред не был ангелом, но тешил себя надеждой, что и тварью не стал. Остаться на службе со всем этим – не обсуждалось. К счастью, решение проблем было его основной работой. Не всем, сделанным в те недели, Альфред мог гордиться, но результат был получен: ничего сверхъестественного в гибели четы Уэйнов, отставка по состоянию здоровья, и, конечно, Брюс, начавший ему улыбаться. *** Разговор дома обернулся бурным скандалом, в ходе которого Брюс услышал в свой адрес внушительную подборку психиатрических диагнозов и вдвое больше ругательств, намекающих на полное отсутствие интеллекта. Дождавшись, когда Альфред выскажет накипевшее, он вклинился в монолог, не с первой попытки, но объяснил, что патрулирует город, а не "охотится или играет", и да, признал себя идиотом. Потому что не предупредить Альфреда, прежде чем залезть в костюм, было не самым умным поступком – стоило тому осознать и принять идею, как замечания перешли в практические советы. Брюс учился у лучших, начиная с самого Альфреда, он многое мог даже без вампирских фокусов, но Пенниуорт занимался подобным ещё до его рождения. Такой опыт не стоило игнорировать. Читая на следующий день план действий, включавший всё от бытовых мелочей до общественных программ, Брюс понял, насколько недооценил готовность Альфреда участвовать в создании новой городской легенды. Терпению и пониманию старшего друга давно пора было поставить памятник. А если вспомнить, чего Альфреду стоила бурная юность, да и детство Брюса… Обычно они не обсуждали спасение жизни, пакеты с тёплой донорской кровью и бесконечные разговоры обо всём, во время которых Брюс почти всё время молчал, вцепившись в холодные руки опекуна. Он плохо помнил то время, но знал, что Альфред был рядом, встав между ним и остальным миром, не позволяя им навредить друг другу. Они не знали ничего о том, кем стали, и Альфреду, а позже и Брюсу, приходилось собирать информацию по крупицам. Часто – опытным путем. Так они узнали, что солнечный свет – это больно, но не смертельно. Что Альфред не стареет, но Брюс растёт как обычный ребёнок. Что донорская кровь – это хорошо, но без охоты нервы начинают шалить, и дело не в психологии даже, а в физиологии и гормонах. Позже они узнали, как мало из перечисленного свойственно вампирам. Путешествуя сперва с Альфредом, а позже в одиночку, Брюс осознал, насколько им повезло на фоне встречавшихся нелюдей. И насколько они другие. В Лиге Теней, разительно отличавшейся от ютившихся по подвалам полубезумных вампиров-одиночек, он, наконец, узнал, почему. Рас аль Гул охотно рассказал о древних вампирах, передававших силу одному-двум поколениям обращенных, и якобы Первом, для уничтожения которого была создана целая организация. Двести лет назад она изловила монстра, но не нашла способ окончательно убить, решив увезти подальше и похоронить поглубже в запечатанном саркофаге. Узнав, что реликтового монстра, пусть толком не очнувшегося от сдерживавших заклятий, победили двое людей, прежде не веривших в вампиров, Рас долго не мог найти слов. Историей о том, как Альфреду хватило полутора месяцев, чтобы радикально избавиться от бессмертного – как утверждалось – вампира, Брюс решил не делиться. Пусть Лига дала ему многое, а аль Гулы активно предлагали потенциальной ровне покровительство, Уэйн чем дальше, тем сильнее убеждался: им не по пути. Лига озвучивала неплохие идеи, и по большей части исполняла то, о чем говорила, но вампиры Раса без колебаний убивали: слетевших с тормозов чудовищ – что Брюс и Альфред одобряли, – мерзавцев человеческой породы – в чём Уэйн участвовать не собирался, – а, возможно, и случайных людей, попавшихся проголодавшимся ассасинам. Брюс не был наивен. Он знал, как чувствуют себя вампиры, пытающиеся притвориться людьми. Они с Альфредом пробовали и бросили это дело, начав охотиться в криминальных районах, когда Брюсу исполнилось двенадцать. Выбирали тех, кто сам вышел на улицы ради охоты – с пистолетом, ножом, желанием насладиться чужой болью, – но не убили ни одного из негодяев. Не собирались уподобляться. Уэйн расстался с Лигой, не дожидаясь подтверждения подозрений. Уйти было трудно: он был для них почти своим, у Раса были ответы на все вопросы и чарующая красавица Талия со смешливыми и мудрыми глазами… Брюс заставил себя отбросить сомнения. Он ещё не знал, что будет делать со своей жизнью, но точно знал, чему в ней не найдётся места. Путешествие дало время и пищу для размышлений. Показало мир не таким, каким Брюс ожидал его увидеть. Ему встречались чудовища, похожие на людей, и нелюди, оказывавшиеся человечнее многих. В разных концах света он работал грузчиком, барменом и таксистом, снимал в горячих точка, дрался в подпольных клуба с теми, кто был не слабее, и искал в заснеженных горах идейных противников Лиги Теней. А потом из наскальных рисунков, переводов санскрита, дрожи вырванных из хищных рук жертв и воспоминаний о домашнем подземелье, полном летучих мышей, в голове Брюса сложился образ в чёрном плаще. За месяц до шумного возвращения Брюса Уэйна в Готэме впервые увидели человека в костюме летучей мыши. Бульварная пресса хвастала фотографиями с тёмным силуэтом среди горгулий или на краю небоскрёбов – Альфред посмеивался, не сомневаясь, что Брюс позировал, – а полиция пыталась решить, как относится к непрошенному помощнику. Когда вернувшийся из делового турне Альфред всмотрелся в ночного стража и решил вмешаться, Бэтмен ещё был скандальной диковиной. Большинство пока смеялось, но преступники уже начинали оглядываться. Брюс не сомневался, что скоро лицо ночного Готэма изменится. *** Годом позже Уже спускаясь с крыши, Бэтмен хорошо представлял, что увидит. В спёртом воздухе плавал запах пороха, оружейной смазки, крови, страха и похоти. В залитом тусклым электрическим светом помещении сидели и ходили из угла в угол люди с частящими от напряжения сердцами. Мужчины были вооружены, лица скрывали красные банданы или клоунские маски. На девушках не было ничего, кроме ссадин, порезов и крови. У двоих были разбитыми лица, заклеены рты и скручены руки, остальные, похоже, не доставляли похитителям проблем: прижимались друг к дружке, не решаясь поднять глаз, и тихо подвывали, ненадолго замолкая после злобных окриков бандитов. Голоса мужчин становились всё более резкими и нервными: покупатели опаздывали – это могло значить и неприятности, и подставу. Доверие к деловым партнерам в их среде не котировалось. Главарь пока не проявлял особого беспокойства – раскладывал карты, привалившись к облупившимся металлическим трубам, – но Бэтмен не собирался дожидаться, когда ему передастся общее раздражение. Бэтмен скользнул за одну из опор, оценивая расположение людей. Связанные девушки удачно сидели у границы освещённого участка – не требующий от высшего вампира усилий мысленный посыл, и тени незаметно поползли к тонким дрожащим фигуркам. А он тем временем успокаивающе коснулся разума девушек. Лезть людям в головы Брюс не любил и вне патрулей себе не позволял, но девчушки – не старше семнадцати – без того натерпелись. Расчёт оправдался. Одна из девушек прекрасно держалась, всё ещё пытаясь придумать, как выбраться, другая барахталась в беззвучной истерике, но вынырнула из нее, стоило лишь подтолкнуть. Сообразили, что происходит, не стали верещать, когда их коснулись невидимые в сгустившемся сумраке руки. Притянув обеих к себе, Бэтмен шепнул, куда им отползать, и, подтолкнув в нужную сторону, переключился на остальных. Другие девушки сгрудились в углу. Рядом громоздилось несколько массивных ящиков – уложить бы девчонок за ними и не думать о рикошете, но не выйдет. Мягко повлиять на девушек, организовать незаметные действия толпы и это на глазах десятка вооруженных преступников… Не вариант. Придётся по-другому. Бэтмен потянулся к напуганным сознаниям и, почувствовав отклик, велел упасть и не поднимать голов. Короткое простое внушение на логичное действие. Такие посылы действовали не на всех, но Уэйн надеялся, что неподдавшихся удержит на полу здравый смысл или стадный инстинкт. В любом случае стрельбы он не допустит. Обычно Бэтмен предпочитал физическую схватку, заменяющую собой охоту, грубому вмешательству в мысли, но драться при толпе заложниц не собирался. Замешанное на ужасе оцепенение накрыло бандитов, вынуждая выпустить оружие, судорожно обнимая себя руками, раскачиваясь, сползти на пол, не сопротивляясь дождаться полиции… За волной паники и скулежа Бэтмен не почувствовал напуганное, но рассудочное изумление. Зато услышал щелчок взводимого курка. И успел отшатнуться. Главарь банды выстрелил ещё и ещё раз – промазав по нечёткой фигуре Бэтмена, но пробив бок парового котла. На счастье, взрыв не задел никого, но шум и вспыхнувшее пламя грозили пересилить связавшее людей внушение. Последствия никого бы не обрадовали. Хуже того, Бэтмен понял, что запах пороха шёл от ящиков, стоявших слишком близко к девушкам. Времени на преступников не осталось. Метнув бэтаранг, он выбил из длиннопалой ладони пистолет и, бросившись к бандиту, одной рукой поднял его за грудки. Тип шумно дышал, сердце колотилось так, что услышал бы и человек, но зрачки были узкими. Героин, болезнь, особенность? Не важно. – Что ты тако... Бандит не закончил придушенный вопрос, полетев в стену, по которой сполз без сознания. Вытащенный им нож отправился в другую сторону, теряясь в клубах дыма. Не тратя на него времени, Бэтмен занялся спасением девушек. Остальные преступники врезающейся друг в друга толпой кинулись к выходу – страх перед пламенем оказался сильнее наведенной паники, но они всё ещё были не в себе. Скрутить их удалось почти без сопротивления. Пересчитав людей, Бэтмен понял, что выбрались все, кроме главаря шайки. Брюсу доводилось драться насмерть с вампирами и тварями пострашнее, но людей он не убивал. Никогда. Дождавшись первых звуков полицейских сирен и убедившись, что девушки в безопасности, он вернулся в полное дыма помещение, опасаясь, что уже слишком поздно, и не нашёл тела. Похоже, тип оказался редким счастливчиком. Бэтмен мог попытался его отыскать, но к запаху пороха из ящиков прибавилась едкая примесь химикатов – не зная, что случится, если до них доберётся огонь, Брюс предпочёл оставить поимку преступника полицейским: скорее всего, его просто сдадут подельники. На фоне многих подобных случаев, этот не стоил особого внимания. Не считая того, что запах гари временами мерещился Брюсу ещё несколько месяцев.