Парадокс

- О, у нас новенькая? - смотрю на расписание в холле, где в моей бригаде незнакомая мне фамилия. - А... Волеева? Да она уже месяц работает у нас. Вы просто в разных сменах были, - Настя слегка толкнула меня в плечо и довольно улыбнулась. - Она тоже почти врач, подрабатывает на скорой. - И как она? Нормальная? - с интересом изучаю список бригад на сегодня. Это хорошо, что никто на больничный не пошел. Все по двое. Комплект! - Пф, ты у нас нормальных вообще видела? Нормальные, Ир, на скорой не работают! - Настя попыталась уйти в раздевалку, но меня фиг собьешь с мысли, так что ласково придержала ее за плечо: - На-асть? Как она? - Да нормальная она, все знает, все колет. Повезло, короче! А вот мне... - она скривилась, - опять с Сомовым намучаюсь. М-да... Виталик Сомов - это наша звезда. Легенда! Человек, который может убить инъекцией даже в ягодицу! Он тогда только пришел с колледжа, и Настя, которая была с ним в смене, сказала ему ночью на вызове уколоть бабуле два дроперидола... Ну само собой от давления и от старческого упорства звонить и вызывать скорую. И вот он сделал бабуле два дропа.... Не два кубика! А полноценных два флакона по 5 мл! Бабку еле откачали, а Виталик стал тем еще призом. Прошел уже год с тех пор, а все с содроганием относятся к тому, что будут с ним работать. Вот когда я с ним работала, то он у меня был носильщиком. Писала карты я и колола тоже я. Если хочешь что-то сделать хорошо - сделай это сама. - Привет Насть! Оборачиваюсь и вижу невысокую брюнетку с глазами-льдинками. То ли голубые, то ли серые. Красивые. Улыбаюсь как дура. - О, привет! Ты сегодня с Иркой! - кивок в мою сторону. И я ловлю взгляд серо-голубых глаз. - Жанна, - кивает мне. - Ира, - отвожу взгляд, вздыхаю и иду в раздевалку. Ну, хотя бы не страшная, как Порошкова с реанимации. На ту без содрогания не взглянешь. Хотя замужем баба и двое детей. Что самое важное - детей симпатичных, хотя муж похож на колобка килограммов под 200. Не знаю, как он внешне, потому что лично я вижу только жир. Много жира! - Я слышала ты тоже сертификат в следующем году получишь? - идет рядом со мной в раздевалку. Ой... Я что, при ней раздеваться буду? - Эээ... ага... - киваю. А почему это вдруг меня смутило?! Хотя... думаю это комплекс неполноценности. Если бы меня поместили в раздевалку с Милкой Йовович, Анжелиной Джоли и прочими, я испытывала бы похожие ощущения. - Давно работаешь тут? - с интересом. - Почти три года, - захожу в раздевалку и иду к своему шкафчику. - Ммм... Везет. А я месяц только. Но за месяц столько узнала... В универе всему этому не учат, - вздыхает и раздевается напротив. А я не смотрю. Я сама раздеваюсь. - Это да... Ну иногда оценивающе смотрю, ладно. Не высокая, стройная и все у нее ок со всеми частями тела. Я на пол головы ее выше, а во мне 175 см... Зато у меня ляхи жирные и бочины отрасли! А она походу в спортзал ходит! Вот буду работать сутки - трое, тоже буду ходить в спортзал! Наверное... После того как высплюсь наконец. Или буду работать также, чтобы зарабатывать на липосакцию... - О... слышала? А? Что? Смотрю на нее вопросительно. - Нашу бригаду крикнули. Я укладку приму пойду. - А я - наркоту, - в темпе завязываю шнурки на кроссовках и бегу за наркотой. *** Открываю глаза и смотрю на испуганное лицо Ромки. Я отключалась?! Смотрю на бутылку с системой, протянутой к моей левой руке. Катетер поставил. Умница. Улыбаюсь. - Какое давление? - голос ломается, будто только проснулась. - 90/50. Сильно болит? - трясется весь бедненький. - Болит. Физраствор капаешь? - вот, узнаю себя, уже включилась в работу. - Ага. Струйно. Давление систолическое было 80 да и вы, док, "ушли"... - запинаясь, объясняет. - Трамадол сделал по вене на десятке физраствора. У вас же нет аллергии на лека... - Ладно... пиши: Аллергии на лекарства не имеет. Хронические заболевания... Если только моя любовь к Равской. Патологическая и бессмысленная любовь... - Хронические заболевания? - Ромка усердно пишет. - От-ри-ца-ет, - усмехаюсь и тут же морщусь от боли. - В сопроводке пиши "Огнестрельное ранение живота". Оно сквозное? Ловлю взгляд Ромки. Качает головой отрицательно. Значит пуля еще во мне. И это как стоять на мине. Рванет - не рванет. - Надо было тебя, Ром, посылать в магазин денежку разменивать... Эх... - Зачем разменивать? - отвлекается от карты. - Ну на двоих пятерку разби...бля! - вскрикиваю от боли на лежачем полицейском. А сейчас второй будет... о боже дай мне сил! - Да зачем?! Мне ее хахаль дал пять тысяч, и она потом дала пять. Я и поделил! Пф! Я же сказал в лифте еще, что... Очередной лежачий полицейский и темнота... *** - И когда у Вас зажгло в груди? - Три дня назад. И он только что вызвал скорую. Офигеть! Ладно, сниму ЭКГ, посмотрим, что там. Не нравится мне его давление... Слишком низкое. Это бесит. Надо искать причину, да и пульс частит. Плохое предчувствие... Раскладываюсь и закрепляю на нем присоски. - Ир? Может его лучше положить? - Нет, - хмурюсь. Закрепляю основные отведения и нажимаю старт. И сразу все стало понятно... - Жан звони в диспетчерскую. - Зачем? - удивленно поднимает взгляд на меня, отрываясь от написания карты. А я выкладываю перед ней пленку и смотрю на ее реакцию. Мне вот больного совсем не хочется тревожить. Жанна бледнеет и достает телефон. А я тихо добавляю: - И лучше реанимацию вызывай. Кивает мне и отходит к окну, пока родственники подняли крик в надежде, что я поделюсь с ними своей находкой у их мужа, сына, отца. Молча снимаю вторую пленку. Это для реанимации. Лезу в ящик. Все что я могу... поставить катетер, зарядить капельницу. И... - Жан, принеси из машины амбушку и дефик. - Ага... Надо просто приготовиться. Я не могу ничего сейчас сделать. Он в сознании, но идет фибрилляция. Если будет остановка, буду качать, а там реанимация подъедет, и сразу будет стрелять. Просто ждать. Не могу везти, как только он встанет... он упадет. А они все около него хлопочут и не понимают, что это та самая грань, тот самый момент, когда они могут потерять его. Но если сказать им об этом, они будут психовать и скорее всего он не дождется реанимацию. Это будет минус шанс. Та часть меня, которая человек, которая сочувствует, хочет сказать: "скажите самое важное, потому что это грань". Но другая рациональная и циничная, и логичная, говорит "пусть он будет спокоен, и они не будут паниковать". Катетер стоит, капельница капает. Жанна, запыхавшись, вносит дефибриллятор и амбушку. Потерянно смотрит на меня. Просто жди. Вздыхаю и киваю ей на стул. *** Как холодно... Передо мной лицо охранника из приемника и испуганное Ромкино. Слабо улыбаюсь. Да чего ты так пугаешься? Это не так страшно... Страшнее не иметь возможности помочь. А это... все будет хорошо. - Ир! Ира! Знакомый голос... Слегка поворачиваю голову. Она... Как тогда...такой же взгляд. - Жанка...- криво улыбаюсь, - ты что, испугалась? Ты же хирург... - Дура! Где тебя угораздило?! - Эй... не кричи... тебе еще... оперировать... - Давление держалось... когда сюда въезжали, упало... Я не услышал... - Ромкин голос дрожит. А я... снова проваливаюсь в темноту. - Ира! Ира?! Эй! Постой! Будь со мной! Поговори со мной! Это так мило... и я хочу быть с тобой... *** Брожу по подстанции и не могу найти себе места. Нет мне покоя. Но лучше я буду двигаться. - Ир? - М? - отвлекаюсь от своих мыслей. - Вы все правильно сделали. Мы качали его сорок минут, там вероятно был массивный инфаркт дня три назад, и это дало фибрилляцию. Какой у вас был повод к вызову? - Головокружение. - Мда, тут ничего не сделаешь. Был шанс. Не вышло. У тебя будет много шансов в будущем... не зацикливайся. Вы все сделали все что могли. Вы не реанимация. Вы не могли его стрелять. - Я знаю... - киваю нашему реаниматологу Никите Анатольевичу и иду вниз. Пойду, покурю... Выхожу на улицу, и делаю глубокий вдох и выдох. Увы... Так бывает. Бывает, когда люди уходят. Люди рождаются и люди умирают. Это все естественно... Но все равно не могу привыкнуть терять кого-то. Тошное чувство. Закуриваю сигарету и делаю затяжку. Смотрю на ясное небо. Скоро май и лето. Взгляд падает на прислонившуюся к березке фигуру. До боли знакомую фигуру. Видимо это твоя первая смерть, Жанка? Подхожу и сажусь рядом с ней: - Эй, ты чего тут делаешь? - Ммм... - уткнулась в рукава куртки лицом, думает, что если она никого не видит, значит и ее никто не видит? Эх, наивное детя... - Мы сделали все что могли, чтобы у него было больше шансов, понимаешь? - ну вот, теперь я ее успокаиваю. - Ммм... - и всхлип. - Эй, ну ты что... не плачь... Жан? - тормошу ее за плечо. - Вот через лет пять будешь врачом в больничке, и не будет такого как сейчас... Там будет все зависеть только от тебя! Ну и от врача анестезиолога конечно... А вообще, по-хорошему все будет зависеть от анестезиолога, а ты так, будешь ковыряться во внутренностях больных... Слушай, а ты не думала сменить специализацию на пат анатомию? Там и переживать не надо и так все мертвы... - Дура! - на глазах слезы, с носа текут сопли и такой возмущенный взгляд! Так бы и обняла... и поцеловала в эти розовые пухленькие губки... Что?! - Котова, вот ты сучка... Даже попереживать не даешь... Эх! - бурчит и пытается встать с корточек. Иду на опережение и встаю. - Ну хочешь, я тебя обниму и утешу? - ухмыляюсь, протягивая ей руку помощи, чтобы встать. А внутри жажду сделать это, несмотря на ее разрешения и меня это пугает! Смотрит на меня пронзительно, словно ожидая очередной подставы. - Ладно... Можешь обнять. Утешать не обязательно. О да! Она такая мягкая... и нежная... и ласковая... Хочу еще!