Catch me!

Своё первое за время работы в редакции и, как он надеялся, последнее свидание с женщиной Ниджимура будет вспоминать ещё очень долго. Шузо всегда был общительным человеком, и естественно, что круг его общения не ограничивался только мужчинами. Но таких женщин, как Такада-сан, он никогда не понимал и не мог с ними находиться долгое время. Ладно ещё, когда такие контакты были по работе, но это свидание! Все неприятности начались, когда он заехал за ней на машине, чтобы отвести в ресторан. Мало того, что она не была готова к его приходу и ему пришлось ждать добрых сорок минут, так ещё когда она вышла из комнаты, Ниджимура чуть не упал, буквально снесённый волной чрезмерно сладких духов, которых она вылила на себя немереное количество. Этим ароматом ему предстояло «наслаждаться» всю дорогу до ресторана, хорошо, что погода позволяла открыть окно и хоть немного проветрить салон. Всю дорогу Такада-сан болтала без умолку, умудряясь в потоки совершенно ненужной информации вставлять комплименты самому Ниджимуре. К ресторану Шузо подъехал уже в совершенно разобранном состоянии, так как голова болела нещадно, и даже выпитая перед едой таблетка мало помогла. Но, к ужасу главреда, это было ещё только начало. Совет Аомине прогулять авторшу в ресторан и проводить до дома оказался совершенно бесполезным. Наивный Ниджимура надеялся, что Такада постесняется приставать к нему в общественном месте или хотя бы будет поскромнее… В итоге те три часа, что они провели в этом долбаном ресторане, в который он теперь никогда в жизни не зайдёт, стали для него адом. Томные вздохи, взгляды из-под полуопущенных ресниц, пугающие тягучие нотки в голосе писаки: всё это заставляло мужчину чувствовать себя по меньшей мере не в своей тарелке. А когда к его коленке прикоснулась маленькая ножка женщины, одетая лишь в один тонкий чулок, и игриво провела по внутренней стороне бедра, Шузо чуть с воплем не выскочил из этого проклятого ресторана, лишь усилием воли сдержав этот порыв. И этот адский вечер продолжился дома. Несчастный, вымотанный Ниджимура надеялся, что дома его ждут спокойствие, тёплый ужин и хороший секс, но оказывается, его любовник был совершенно иного мнения. Хайзаки встретил его злым взглядом, но тут же отвернулся и сделал вид, что никого кроме него тут нет. – Я дома, – тяжело вздохнув, чувствуя, что остаток вечера будет ещё тот, Шузо зашёл в комнату, так и не дождавшись ответа. Шого сидел на диване, скрестив руки и устремив в окно равнодушный взгляд. И лишь по тому, как подёргивалось его веко, можно было сделать вывод, что тому точно не всё равно, и даже больше – он раздражён до крайности. Ниджимура подошёл сзади, кладя руки на плечи Хайзаки и наклоняясь так, чтобы можно было заглянуть тому в лицо. – От тебя воняет женскими духами, – сквозь зубы процедил блондин. – Не удивительно, – миролюбиво произнёс Шузо, всё ещё надеясь на то, что они обойдутся без ссоры. – Автомобиль тоже весь пропах, как и зал ресторана, в котором мы были. Ты же знаешь, почему мне пришлось пойти на это. – Неужели? – Шого мгновенно развернулся к нему, внимательно рассматривая его лицо, шею и другие открытые части тела. – Что ты там пытаешься найти? – Почему не мог пойти на это грёбанное свидание Акаши, или Имаёши – тот вообще не пропускает ни одной юбки… – Хватит! Мы это обсуждали уже не один раз! – оборвал его уже порядком раздражённый брюнет. – Хватит?! – взъярился Хайзаки. – Вот иди и трахайся со своей бабой! Можешь и Акаши прихватить – веселее будет! Ниджимура уже привык к заёбам своего любовника, но сегодня тот явно перегибал палку. Рывком схватив Шого за чуть длинноватые блондинистые волосы, он оттянул их назад, заставив парня зло зашипеть от боли и попытаться вырваться. – Ты меня заебал, – спокойно уведомил Шузо. Об его истинном неуравновешенном состоянии говорили лишь вздувшиеся вены на шее: такое бывало только в те моменты, когда ему серьёзно сносило крышу, и он был на грани срыва. Но, боже, Хайзаки всегда игнорировал подобное. Ещё чего – обращать внимание на такие мелочи, велика важность. – А ты меня затрахал, – игнорируя своё рискованное положение, огрызнулся блондин, заглянув в опасно потемневшие глаза любимого. – Как в прямом, так и в переносном смысле. – А тебе это не нравится, да? – оскал Ниджимуры был реально пугающим даже для привыкшего ко многому Шого. – Иди нахуй, – но всё же инстинкт самосохранения у него работал плоховастенько: в таком положении хамить явно не стоило. И материться тоже. Правда, единственное, что оставалось Хайзаки, это ругаться, пока его за волосы тащили в спальню, ничуть не беспокоясь о его же состоянии. Грубо швырнув любовника на кровать, Ниджимура криво ухмыльнулся, развязывая галстук и театральным жестом швыряя его в сторону. Шого, отзеркалив ухмылку мужчины, попытался уползти, но тут же был схвачен и водворён на место, а затем и прижат горячим телом. Напрасно он пытался высвободиться и оттолкнуть Ниджимуру – тот ловко схватил его руки и, заведя их над головой, удерживал теперь за запястья. Тяжёлое дыхание обжигало лицо, твёрдый взгляд пронизывал насквозь, а попыток вырваться становилось всё меньше. Чуть привстав, Шузо нащупал свободной рукой застёжку чужого ремня, и через секунду уже расстегивал ширинку его джинсов. Брюнет на мгновение ослабил хватку, но этого оказалось достаточно, чтобы Хайзаки смог освободить руки и резво поменяться местами – теперь уже он прижимал собственным телом любовника к кровати. - Ну что, начнём? - прошипел Шого и резко склонился, накрывая его рот требовательным поцелуем. Он впился в губы, намеренно терзая и причиняя боль, целовал так, будто хотел выпить душу из партнёра. Одновременно с этим потянулся к его застегнутой ширинке, сжал пальцами упирающийся в брюки эрегированный член, вырвав тем самым из груди Ниджимуры непроизвольный стон и заставив его задрожать. Хайзаки на миг прикрыл глаза, пытаясь совладать с собственным телом – возбуждение любовника стремительно передавалось и ему самому, завязываясь в паху пульсирующим узлом и отдаваясь ноющей тяжестью в яйцах. И упустил момент, когда Шузо, схватив его за руки, перевернул на спину, снова подминая под себя. - Конечно же, начнём, — рыкнул он, и несколькими движениями буквально содрав с блондина джинсы и боксёры, раздвинул коленом его ноги. Хайзаки никогда не отличался особым послушанием и покорностью. Вот и сейчас он умудрился вывернуться из-под тяжёлого тела, успев нанести несильный удар кулаком в челюсть, и попытался в очередной раз сбежать. - Даже не думай, — прохрипел Ниджимура, подхватив Шого, резко повернул того к себе спиной, поставил на четвереньки и надавил ладонью на поясницу, заставляя сильнее прогнуться. Тот лишь успел лишь охнуть, когда почувствовал палец внутри себя. Практически сразу же к нему добавился и второй, а через некоторое время и третий. Хайзаки матерился на все лады, кусая губы и царапая покрывало: удовольствия не было и в помине, Ниджимура словно специально обходил стороной простату, причиняя лишь боль. Было нихуя не приятно, анус жгло, и Хайзаки мысленно пообещал, что в следующий раз он просто привяжет любовника к кровати и покажет что такое, блять, растяжка без смазки. Словно ощутив мысли Шого, Ниджимура ухмыльнулся и двумя пальцами буквально вдавил простату, заставив тело под ним взвыть и дёрнуться, словно от удара током. Дальше пошло намного лучше: и вот уже Хайзаки буквально готов умолять, чтобы брюнет, наконец-то, вошёл в него. Он обернулся и, словно прося о большем, широко расставил ноги, ещё сильнее прогнувшись в пояснице, и бесстыдно отклячил задницу. Оторвавшись на несколько секунд от дезориентированного любовника, Шузо приспустил с себя брюки и бельё, высвободил член и, не утруждая себя большим, вошёл одним мощным толчком. Подождав несколько секунд и задвинув куда поглубже неуместное чувство сожаления, что не стал пользоваться смазкой, двинулся обратно, чтобы снова начать движение вперёд. - Доигрался? - рвано выдохнул он, толкаясь мощно, с оттяжкой. Собственные яйца шлёпались о задницу Шого, а тот только стонал в такт сильным толчкам. Сжав пальцами упругие ягодицы, он стал двигаться всё быстрее, а затем, сменив угол, еще больше увеличил темп, продолжая ещё более яростно вколачиваться в послушное тело. Хайзаки уже даже не стонал, а кричал каждый раз, когда Шузо задевал простату. Ниджимура сжал ладонью гладкий член блондина и услышал его стон, перешедший в крик, ощущая на руке тёплые вязкие капли семени. Толкнувшись ещё несколько раз, он излился внутрь, сотрясаемый судорогами наслаждения, а после обмяк на скользком от пота теле. Внезапно Хайзаки ещё сам не успевший восстановить дыхание, скинул с себя тяжело дышащего Ниджимуру и, отодвинувшись от него, деланно безразлично произнёс: - Надеюсь, ты закончил? Брюнет перевернулся на спину, потянулся, словно большой кот и, ласково улыбнувшись, промурлыкал: - Мы ещё даже и не начинали.

***

Шагая по коридорам издательства, Ниджимура мысленно перебирал дела, которые ему нужно было сделать до конца рабочего дня. Настроение было преотличное, выходные прошли замечательно – наказание Хайзаки за наглое поведение шло полным ходом, отчего начальник отдела продаж с трудом сидел, а сам отдел выполнил недельную норму всего за три дня. В субботу они небольшой компанией выбрались поиграть в баскетбол, что тоже добавило прошедшим выходным позитива. Но началась новая рабочая неделя, и все мысли главного редактора были заняты текущими и предстоящими делами. Единственное, что доставляло брюнету душевный дискомфорт – предстоящая встреча с Такада-сан. С их так называемого свидания прошло уже пять дней, и сегодня она должна подписать тот самый договор, который стоил Шузо уйму потраченных нервных клеток. Успев за час раздать работу всем редакторам, а также согласовав выпуск новой книги с отделом рекламы, Ниджимура наконец-то направился в свой кабинет, как вдруг какой-то смерч сбил его с ног. Узнав запах, который вызывал у него стойкую головную боль, он с трудом оторвал от себя топового автора, вцепившуюся в него, словно клещ. И откуда только столько сил в таком хрупком теле. – Такада-сан, что случилось? – Ниджимура-сан… – не договорила она и грохнулась в обморок. Шузо только и успел подхватить её, не дав приложиться головой о пол. Оглянувшись в надежде, что кто-нибудь поможет ему, он увидел только пустой коридор, в конце которого сидел наглый зверёк и глазками-бусинками разглядывал главного редактора в обнимку с женщиной. Ниджимура почувствовал себя участником какой-то пьесы абсурда. Тряхнув головой, он уставился на то же место, но теперь там никого не было. – Что тут вообще, блять, происходит? – разъярённый вопль раздался с другой стороны, и, обернувшись, Шузо увидел Хайзаки. То, что тот был зол, как тысяча сикомэ, нельзя было не заметить, а главному редактору захотелось побиться головой об стену, а желательно об эту стену стукнуть так не вовремя появившегося блондина. Взяв себя в руки, он буквальным образом впихнул подошедшему ближе Шого бесчувственное тело писательницы, развернулся и приказал: – Пошли со мной! Шагая по длинному коридору, он ни разу не обернулся, но кожей чувствовал гнев Хайзаки. Тот, пыхтя, тащил на себе Такада-сан и недовольно, хотя и очень тихо, что-то ворчал себе под нос. Дойдя до приёмной директора, они прошли мимо вытаращившей глаза Рико, и зашли прямо в кабинет к Акаши, где Хайзаки довольно грубо скинул тело писательницы на диван. Если бы Ниджимура не был так расстроен, то его, несомненно, порадовали бы вытянувшиеся лица Акаши и Имаёши, которые до их прихода что-то рассматривали в ноутбуке, а теперь не хуже Рико таращились на них. Освободившийся от ноши Шого встал около стены, сложив руки на груди, и недовольно уставился на главреда. Сам же Ниджимура плюхнулся в кресло и устало произнёс: – Зови Аомине, и пусть кто-нибудь уже позаботится о Такада-сан. И на свидание я больше не пойду, не надейтесь! Ошарашенный Акаши вызвал Дайки и Рико, которая тут же захлопотала над всё ещё не пришедшей в себя писательницей.

***

Спустя полчаса в кабинете директора находилось гораздо больше народа, чем предполагала ситуация. Придя в себя, Такада-сан первым делом вызвала своего поверенного. Тот явился через пять минут, как будто караулил у входа в издательство. Вызванный Аомине пришёл со своим заместителем Вакамацу, также Акаши позвал и начальника юридического отдела. Сето притащил с собой Сакурая, который робко смотрел на всех из-под опущенных ресниц и непрестанно извинялся. Сейджуро кинул сердитый взгляд на Кентаро, на которого это не произвело никакого впечатления, Имаёши же с огромным удовольствием рассматривал это «новое чудо юридического отдела», смущая Сакурая ещё больше, что, соответственно, вызывало ещё большее количество извинений. Пришедший Куроко, посланный отцом Акаши, не добавил спокойствия этой и так нервной компании, напугав половину присутствующих своими незаметными передвижениями. И наконец, вызванный по настоянию поверенного Такада-сан специалист из санитарной службы завершал эту картину. Ниджимура сидел всё в том же кресле и цедил коньяк, который, к слову говоря, пили почти все присутствующие. Особенно на него налегала Такада-сан, которая становилась всё более оживлённой, постепенно приходя в себя и возвращаясь к привычному образу действий. Желанием главного редактора было свалить из этого кабинета, прихватив с собой Хайзаки, продолжавшего молча подпирать стену и, как видно, не собиравшегося никуда уходить. Но к сожалению эта ситуация касалась его не меньше, чем Акаши, и он никак не мог уйти в такой момент. Радовало одно – Такада-сан, видно, не собиралась настаивать на очередном свидании, а остальное можно было решить. Санитарного инспектора звали Коганей Шинджи, и выглядел он довольно забавно, напоминая кота. В другое время Шузо непременно посмеялся бы над этим, но сегодняшний день не давал поводов для радости, тем более что инспектор оказался очень строгим и, выслушав всю информацию выдал: – Завтра утром я пришлю бригаду, которая проведёт полную дезинфекцию, а сегодня я вынужден опечатать здание. У вас есть час, чтобы поставить в известность всех сотрудников и забрать то, что вам будет необходимо в течение трёх дней. – Почему трёх? – раздался растерянный голос Рико. – Так положено. Два дня после обработки в здание нельзя будет входить. Ниджимура сразу прикинул, какие убытки понесёт издательство за эти дни, и сумма получилась немаленькая. Даже если редакционный и производственные отделы частично можно поселить пока в здании типографии, то куда деваться другим? Видно, эта проблема озадачила не только его, потому что Акаши нахмурился, а Имаёши уже собрался возразить инспектору. Но вот только он не успел это сделать, потому что кто-то опередил его. – Коганей-сан, можно Вас на несколько минут? – и тихий, скромный Сакурай, взяв за локоть человека-кота вывел того в приёмную. В кабинете стояла оглушительная тишина, а на лицах всех присутствующих как под копирку были видны одинаковые эмоции, и лишь на лице Сето была улыбка, которую в своё время Момои назвала «улыбкой Моны Лизы», такой она была загадочной. Но именно эта улыбка помогла всем присутствующим прийти в себя, потому что означала она всегда одно – Кентаро Сето, главный юрист издательства «Бумажный лотос», уверен в полной и безоговорочной победе. Через пять минут нарушители спокойствия вернулись, и Коганей, оглядев всех, заявил: – У вас есть два дня на поиски животного, – а затем, развернувшись, покинул кабинет. Сакурай, тут же растеряв весь свой боевой дух, поклонился и промямлил: – Извините.