Catch me!

План, придуманный Такао, был, конечно, не идеальным, но это было лучшее из того, что можно было бы предпринять. Разрабатывая его, они просидели до самого вечера, споря по мелочам, пока их с Кисе не выгнала медсестра. Уставший Казунари сразу же уснул, а они с Рётой прорабатывали детали, шагая к остановке. Нужно было упомянуть, что они чуть не поссорились, из-за того, что сам Куроко ни в коем случае не соглашался воплощать этот план без одобрения руководства издательства. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы заниматься самодеятельностью. В конце концов, друзья согласились с ним, и было решено, что Тецуя завтра с утра сразу пойдёт к директору. Кисе, чтобы не привлекать ненужного внимания будет с утра заниматься своими непосредственными обязанностями, и лишь в обед, как и было запланировано, начнёт играть свою роль. Если, конечно, Акаши-сан не запретит всё это. Ночью Куроко плохо спал, в деталях представляя, как это может быть, пытаясь найти слабые места в их плане. Не придумав ничего более нового или более идеального, уснул под самое утро и, конечно же, не выспался. Разглядывая в зеркале помятую физиономию и круги под глазами, невольно усмехнулся, вспоминая, при каких обстоятельствах в последний раз у него был точно такой же вид. Шагая по коридорам издательства в сторону кабинета директора, Тецуя недовольно морщился, понимая, что сегодня именно он будет тем, кто с самого утра испортит настроение Акаши. Хотя, если всё пройдет, как они запланировали, то на одну проблему может стать меньше. Но до этого ещё далеко, сначала предстоит разговор с Сейджуро. Нелёгкий, нужно сказать, разговор. Он должен попытаться убедить Акаши в том, что их план – единственный способ хоть как-то прояснить сложившуюся ситуацию. И, если понадобится, то Куроко был готов даже использовать в своих целях их зарождающуюся симпатию друг к другу. Если честно, то Тецуя до сих пор смущался от того, что Акаши достаточно ясно показал ему свою приязнь и расположение, и совсем не как к работнику. Но понимая, что его собственные чувства с охотой откликаются на знаки внимания со стороны Сейджуро, решил запрятать свою скромность куда подальше и максимально пользоваться ситуацией. Размышляя таким образом, он сам не заметил, как дошёл до приёмной и, воспользовавшись своей незаметностью, миновал Рико, которая зарылась в куче документов. Усмехнувшись, он подумал, что в данный момент Айда не заметила бы даже Мурасакибару, настолько сильно она была поглощена работой. Для проформы он стукнул пару раз по двери и вошёл в кабинет, морально готовый к предстоящему разговору. Акаши с чашкой чая в руке что-то читал в одной из газет, но тут же отвлёкся, увидев Куроко. – Тецуя! Доброе утро, проходи, присаживайся, – лёгкая улыбка полностью преображала лицо Сейджуро, делая его невероятно красивым и даже немного беззащитным, и Куроко на мгновение залюбовался, в полной мере осознавая, что такого Акаши видеть могли немногие. Приняв приглашение и усевшись на ближайший стул, он заговорил: – Акаши-сан, выслушайте меня, пожалуйста, это очень важно. Акаши жестом заставил его остановиться, а потом, соединившись с Рико, приказал ей никого к нему не пускать. Улыбка, только что украшавшая его лицо, исчезла, словно её никогда и не было, а на месте расслабленного довольного человека появился хищник, готовый к бою. – Рассказывай, Тецуя. Ты слишком напряжён, что случилось? Куроко начал свой рассказ с «приключений» Такао, которые привели его на больничную койку, а затем и о том, что смог раскопать Казунари за эти несколько недель. По мере повествования Тецуя видел, как лицо Акаши становится всё более угрюмым, руки, нервно крутившие карандаш, на мгновение замерли, а когда было произнесено имя Миуры, раздался треск, означавший, что нервы директора совсем ни к чёрту, и первым в неравной схватке с ним погиб ни в чём не повинный простой карандаш. Выдав основную информацию, Куроко ненадолго замолчал, давая Сейджуро возможность собраться с мыслями, а затем эффектно закончил свой рассказ: – Но мы с Такао-куном и Кисе-куном придумали план, как вывести на чистую воду Миуру-сан и её сообщников. Глаза Акаши удивлённо расширились, а затем, неожиданно улыбнувшись, он произнёс: – Нисколько не сомневался в тебе, Тецуя, как, собственно говоря, и в твоих друзьях. На изложение плана понадобилось всего несколько минут, а Куроко за это время успел разочароваться в нём, понимая, насколько дилетантским тот выглядел. Акаши, похоже, также не был довольным, но его слова говорили об обратном: – Хотя в вашем плане много дыр, но в целом неплохая идея. А на его доработку мы пригласим специалистов. И твой друг прав, Тецуя, нужно действовать как можно быстрее. Примерно через десять минут в кабинете появились Аомине и Мидорима, а сам хозяин вместе с Куроко за это время успели выпить по чашке чая, разговаривая в это время о чём угодно, только не о сложившейся ситуации. – Дайки, Шинтаро, присаживайтесь. Я бы, конечно, хотел видеть здесь ещё и Шоичи, но тот сейчас слишком занят ситуацией с Папой Мбая Шики, а выдёргивать его оттуда значит привлекать ненужное внимание. Пока Акаши чётко и лаконично описывал пришедшим возникшую ситуацию и план по её ликвидации, Куроко, не скрываясь, любовался своим начальником. Аомине и Мидорима этого не замечали, полностью погрузившись в обсуждение проблемы, а сам Сейджуро, несомненно почувствовавший такого рода интерес, коротко глянув на Тецую, лишь довольно улыбнулся, продолжив разговор. Выслушав всё, финансовый директор был просто раздавлен: то, что предателем оказалась его заместитель, стало для него изрядным шоком; всё же, несмотря на свою репутацию зануды и сухаря, он искренне переживал за всех работников своего отдела и не понимал, как можно было решиться на такое предательство. Плачевное состояние Такао также не добавило ярких красок его настроению. Аомине же был предельно хладнокровен, не позволяя эмоциям влиять на принятие решений. С молчаливого согласия Акаши он взялся за редактирование их плана, находя в нём ошибку за ошибкой. – Главная ваша проблема в том, – обернулся он к Куроко, – что вы, подставив Кисе и сделав его главной мишенью для преступников, не придумали, как его обезопасить. Неужели вы не подумали, что то, что произошло с Такао, могут сделать и с Кисе? И не факт, что обойдётся всё так же легко. Тецуя с ужасом смотрел на Аомине, понимая, что лажанулись они по-крупному, и, если бы стали сами воплощать план в действие, то неизвестно, чем бы всё закончилось. Если уж Аомине-сан считает произошедшее с Казунари «лёгкими» последствиями, то что могло бы произойти с Кисе? А ведь Рёта подставлялся гораздо сильнее… – Вы правы, Аомине-сан, абсолютно правы, и я рад, что пришёл к Акаши-сану. Дайки лишь хмыкнул и, оглядев всех присутствующих, произнёс: – Я вот что предлагаю…

***

Через три часа Куроко, согласно отредактированному плану, шагал в курилку на встречу с Кисе. Именно там они должны были закинуть наживку, проглотив которую, Миура могла выдать себя. Тецуя очень переживал, честно признавшись начальству, что актёрскими способностями он не обладает и что не справится с возложенной на него ответственностью. На что Аомине, расхохотавшись, выдал, что всё, что ему нужно делать, так это со своим обычным невозмутимым видом поддакивать и кивать, а всё остальное сделает Кисе, который своим актёрством затмит всех вокруг. Куроко так и не понял, был ли это комплимент в адрес Рёты или наоборот, но лишь мысленно пожелал другу удачи. В это время в курилке было пусто, обеденное время ещё не началось, именно на это и рассчитывал Аомине. Согласно информации финансового директора Миура приходила сюда примерно в это время, чтобы успеть перекурить и отдохнуть до прихода основной части курильщиков издательства. Кисе ещё тоже не было, и Тецуя, усевшись на подоконник, мысленно стал прокручивать, что и как нужно сделать. Понимая, что от этих мыслей начинает болеть голова, он решил положиться на Рёту и импровизацию. Ворвавшийся в курилку Кисе был возбуждён, глаза горели каким-то адским огнём, а в руках начинающего курильщика была новенькая пачка сигарет и не менее новенькая зажигалка. Самого Куроко сигаретами снабдил Аомине-сан, не забыв предупредить, что они очень крепкие. В ожидании SMS от Мидоримы Кисе рассказал, как он утром, перед работой ходил выбирать сигареты. Никогда не куривший до этого Рёта буквально задолбал продавца, который сначала терпеливо, а потом не очень, объяснял, что любой вид сигарет вредит организму, да, даже, дамские, нет, с отдушкой или нет, значения не имеет. В итоге гордый собой Кисе ушёл с пачкой лёгких тонких сиг с запахом винограда, а продавец потом долго восстанавливал своё состояние посредством медитации. Постепенно расслабляясь, Куроко от души наслаждался рассказом друга, представляя довольного покупкой Рёту и выжатого как лимон несчастного продавца, и понимал, что у Кисе действительно талант и что сегодня у них точно всё получится. Негромко пикнувший телефон дал понять, что операция началась, и Кисе тут же преобразился. Красивый, уверенный в себе парень в мгновение ока превратился в тупого блондина. В глазах появился странный блеск, голос тал каким-то томным и, растягивая гласные, друг принялся вещать: – Куроко-чи, вот как ты можешь? Ты же тоже дружишь с Такао-чи! А вчера в больнице только показался, оставил фрукты и ушёл! – Кисе-кун, у меня были дела. Я ещё успею навестить Такао-куна. Ведь, судя по всему, он там надолго застрял. – Ой, бедный, бедный Такао-чи! Эти люди за всё ответят! – Кисе потряс кулаком, сделав при этом жуткое выражение лица, довольно нелепо смотревшимся в сочетании с обликом «тупого блондина». Куроко захотелось рассмеяться, и он представил как сейчас, наверное, смеются те, кто по камерам наблюдают за ними. Так как голосов они не слышат, изображение должно быть очень забавным. – Какие люди, Кисе-кун? Ты про тех, кто его избил? – Нееет! Тех, кто это организовал! – Кисе поднял указательный палец вверх, словно придавая веса своим словам. – Мне вчера Такао-кун мноооогое рассказал! Вот если бы ты остался, тогда бы тоже узнал, кто во всё этом виноват, и что этот кто-то работает в нашем издательстве! – Кисе-кун, зачем кому-то из нашего издательства это нужно? Бред какой-то. – Ничего не бред, Куроко-чи! – выражение лица Рёты тут же стало обиженным, как у маленького ребёнка, а Куроко поймал кураж, понимая, что начинает получать удовольствие от их спектакля. – Я даже знаю, кто именно виноват! Но тебе, Куроко-чи, я ничего не скажу. – Рёта показал ему язык, от чего Тецуя буквально офигел, почувствовав, как эмоции проявляются на его лице. Да, Аомине-сан был прав, с таким напарником, как Кисе, и правда всё получится. – И что же ты собираешься делать? – он постарался добавить в голос нотки сомнения и скептицизма. – Я завтра с утра пойду к Акаши-сану, и всё ему расскажу! И меня повысят, и ещё премию дадут! Вот! А потом ты узнаешь, что я был прав, Куроко-чи! – А сегодня почему не идёшь? – Некогда мне, – легкомысленно отмахнулся Кисе. – Я сейчас ухожу, у меня дела. Момои-сан меня отпустила. Так что увидимся завтра, Куроко-чи, и я уже буду звездой издательства! – Рёта махнул ему рукой на прощание и выпорхнул из курилки через вторую дверь, выходящую в противоположную от финансового отдела сторону. – Вот идиот, – достаточно громко произнёс Куроко, закуривая, наконец, сигарету и слыша удаляющиеся шаги. Надеясь, что их план сработает, он откинулся на спинку стула, наконец-то полностью расслабляясь. Они сделали всё, что могли. Теперь дело за Акаши-саном.