Padfoot's Daughter

Сириус повертел в руках старый кожаный кисет и бросил в коробку, уже доверху заполненную ненужными ему вещами. Гермиона с сожалением оглядела ее содержимое. - Сириус, ты уверен, что хочешь избавиться от всего этого? - Это просто мусор, - хмуро ответил он. – Зачем он мне? - Но эти вещи принадлежали твоей семье, - не унималась она. – Неужели тебе не хочется оставить что-нибудь на память? - Гермиона, моя семья, - начал Сириус, но, решив не посвящать ее во все тонкости его отношений с родителями, покачал головой. – Мне ничего из этого не нужно. К тому же, Кричер все равно не позволит все это выбросить, наверняка утащит к себе половину. Девушка нахмурилась, отложила в сторону пожелтевшие от старости кружевные перчатки и серьезно посмотрела на него. - Сириус, я давно собиралась поговорить с тобой на эту тему. - Началось, - тихо пробормотал Рон, отправляя в корзину карманные часы с треснувшим циферблатом. - Ты жестоко обходишься со Кричером. Сириус открыл рот, собираясь возразить, но Гермиона продолжила: - Да, я понимаю, он немного невежлив, но если бы ты относился к нему с добротой, он не был бы таким. Сириус закатил глаза. - Гермиона, ты идеалистка. Этот эльф… Он не договорил, услышав в коридоре знакомые легкие шаги, и незаметно для себя расплылся в улыбке. А он уже думал, что она не придет. - Всем привет, - в комнату вошла Эль. Сириуса пугала та радость, которую всегда вызывало появление девочки. Он не хотел привыкать к ней, зная, что она не останется, но видя ее – такую светлую, улыбчивую и удивительно хорошенькую – он с каждым разом привязывался к ней все больше и больше. Поначалу он красноречиво убеждал Ремуса, что появление Эль на свет – его самая большая ошибка, о которой он будет жалеть до конца жизни, тем самым обманывая не только его, но и, в первую очередь, самого себя. Когда Грюм принес зелье, определяющее степень родства, Сириус долго не мог проткнуть себе палец из-за дрожи в руках. Невероятно долго тянулись те секунды, в течение которых жидкость меняла цвет после добавления двух капель крови. А когда зелье стало полностью прозрачным, что подтвердило его отцовство, он сам был потрясен, насколько сильное чувство счастья охватило его в тот момент. - Ты поздно, - сказал он, бросив взгляд на часы. – Уже темнеет. - Да, - она кивнула. – Но я просто недолго побуду здесь, можно? Что-то в ее голосе и взволнованном взгляде насторожило Сириуса. - Все хорошо? - Да, - Эль улыбнулась странной, не своей улыбкой. – Нужна помощь? – она указала на коробки. - Нет, мы лучше передохнем, - ответил он. Девочка опустилась в кресло и заговорила о чем-то с Роном и Гермионой, а Сириус внимательно следил за непривычно суетливыми движениями ее рук. Она то поправляла волосы, то разглаживала несуществующие складки на платье, то сцепляла пальцы так, что они белели. Он поднялся с пола, ногой отодвинул мешающую коробку и в два шага пересек комнату. - Эль, что случилось? – спросил он прямо, прерывая Рона, говорившего что-то о квиддиче. - Ты о чем? – она подняла брови, не очень умело изображая непонимание. - Ты сама не своя, - отметил он. - Да это так, ерунда, все нормально, - отмахнулась Эль, улыбнувшись, но голос предательски дрогнул. Сириус посмотрел на Гермиону, и та поднялась с места, потянув Рона за рукав. - Пойдем поможем остальным с мебелью, - сказала она, и, бросив на Эль обеспокоенный взгляд, ребята покинули комнату. Когда дверь за ними закрылась, Сириус снова повернулся к девочке и опустился на колени напротив ее кресла. Волнение возрастало с каждой секундой. Что-то определенно произошло, и он боялся узнать, что могло заставить ее покинуть дом в такое время. - Почему ты здесь так поздно? – прищурившись, спросил он. – Разве твой дядя не будет волноваться? Девочка вздрогнула, и улыбка сошла с ее лица. Сириус понял, что его опасения подтвердились. - Это твой дядя, да? – он нервно сглотнул. – Что он сделал? Эль покачала головой, а по щекам одна за другой покатились слезы. Сириус гневно сжал кулаки. - Если он тебя обидел, клянусь, я найду его и… - Нет! – воскликнула она, останавливая его. – Он ничего мне не сделал, правда. - Тогда в чем дело, Эль? Расскажи мне. Она всхлипнула. - Я не знаю, где он, - выдавила она. – Он до сих пор не вернулся домой. Я звонила ему на работу, а там сказали, что он ушел вчера вечером. Я не знаю что делать, а вдруг с ним что-то случилось? Эль расплакалась, спрятав лицо в ладонях. При виде ее слез Сириуса охватила легкая паника, и он мгновенно пожалел об уходе Гермионы – утешать и успокаивать он не умел, тем более девочек-подростков. Он неуверенно взял ее руки в свои и крепко сжал. - Эль… Элли, послушай меня, - твердым голосом сказал он. – Я расскажу обо всем Ремусу и остальным, они сообщат в маггловскую полицию или найдут твоего дядю сами. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Ты мне веришь? Она подняла на него полный благодарности взгляд и кивнула. - Вот и умница, - он ободряюще улыбнулся. – А сегодня переночуешь здесь. Кричер! – громко позвал он, и в комнате с громким хлопком возник эльф. - Хозяин вызывал меня? – осведомился эльф скрипучим голосом. Сириус кивнул, теперь уже радуясь отсутствию Гермионы. - Кричер, эта девочка – моя дочь, - он указал на Эль, и домовик вытаращил глаза. – А значит, она твоя хозяйка, и ты должен слушаться любого ее приказа. Понятно? Эль удивленно посмотрела на Сириуса. - Да, хозяин, - покорно сказал эльф и начал злобно бормотать себе под нос. – У хозяина есть дочь, но Кричер не помнит, чтобы хозяин женился представительнице чистокровного рода… Что же скажет моя бедная хозяйка, если узнает, что ее неблагодарный сын связался с гряз… - Довольно! – холодно приказал Сириус, повысив голос. – Приготовь для нее спальню Нарциссы. Кричер низко поклонился и исчез. *** Эль осматривала предоставленную ей комнату – старинная мебель, большая кровать с балдахином, картины на стенах. Вдруг в углу она заметила фортепиано. Подойдя к нему, она открыла крышку и легко провела рукой по клавишам. Звук был превосходный, как будто инструмент настроили только вчера, хотя девочка была уверена, что до нее в комнату давно никто не заходил. Не удержавшись, она села на табурет рядом и начала играть. Ее старенькое фортепиано осталось во Франции, и за это время она очень соскучилась по музыке. Доиграв свою любимую мелодию, она обернулась, почувствовав чье-то присутствие. В дверях стоял Сириус с кружкой в руках и смотрел на нее со смесью удивления и восхищения. - Очень красиво, - сказал он. – Давно играешь? - С детства, - кивнула она. – Правда, уроки у нас оплачивать не получалось, так что я училась по книжкам. - Ну, тогда могу сказать, что у тебя настоящий талант. Она смущенно засмеялась. - Тебя устраивает комната? – с легким беспокойством спросил он. – Если нет, можно найти другую. Она помотала головой. - Мне нравится. - Хорошо. Вот держи, - он протянул ей кружку. – Помогает заснуть. Эль сделала глоток и блаженно улыбнулась – это было теплое молоко с медом и корицей. - Мама тоже мне его делала. Сириус промолчал, не зная, что на это ответить. - Спасибо, - сказала она. – Не за молоко, а вообще… Спасибо за все. Он посмотрел на нее каким-то странным взглядом. - Спокойной ночи, Элли, - произнес он, и ей показалось, что сначала он хотел сказать что-то другое, но передумал. Сириус ушел. Девочка допила молоко и переоделась в одолженную у Джинни пижаму. Перед тем как выключить в свет она взглянула на себя в зеркало. - Элли, - повторила она, улыбаясь своему отражению. В темноте дойдя до кровати, она откинула покрывало, опустилась на мягкую перину и провалилась в сон. *** Утром ее разбудил бьющий в глаза солнечный свет. Полежав в постели несколько минут, она встала, намереваясь закрыть шторы, но вместо этого отворила окно, впуская в комнату свежий воздух. Эль улыбалась, вдыхая запах свежескошенной травы и наблюдая за редкими прохожими. Спать уже не хотелось. В ванной комнате, смежной со спальней, она с удивлением обнаружила предназначенное для нее белоснежное полотенце и лежащую на нем новую зубную щетку. Умывшись и приведя себя в порядок, Эль вышла из комнаты. В доме стояла тишина – все его обитатели еще спали, а мистер Уизли, наверное, уже ушел на работу. Она бесшумно прошла по коридору, надеясь никого не разбудить, и вдруг услышала в одной из нежилых комнат странный звук. Она приоткрыла дверь и никого не увидела. Письменный стол у стены затрясся, и звук повторился, как будто в ящик стола неизвестно каким способом попало животное. Девочка медленно подошла ближе и осторожно выдвинула ящик. Он был пуст. - Что ты здесь делаешь? Она резко развернулась и в дверях увидела Сириуса – скрестив руки на груди, он хмуро наблюдал за ее действиями. - Доброе утро, - улыбнулась она. – Прости, мне просто показалось, что я услышала что-то и… - Я не имел в виду в этой комнате, - перебил он ее. – Что ты до сих пор делаешь в моем доме? Этот вопрос и его холодный тон заставили девочку отступить назад. Она растерянно смотрела на Сириуса, не понимая, чем она могла так рассердить его. - Сириус, - неуверенно начала она. – Ты вчера сам предложил мне остаться здесь, помнишь? Он недобро усмехнулся. - Ну не мог же я выгнать тебя на улицу в такую темень. Однако сейчас уже утро, и ты можешь беспрепятственно добраться до дома. Эль опустила взгляд и неразборчиво пробормотала: - Да, конечно, я просто подумала, что… - Что я хочу, чтобы ты и дальше здесь оставалась? – он расхохотался. – Поверь мне, девочка, твое присутствие в этом доме не доставляет мне никакого удовольствия. Как тебе это в голову могло прийти? Эль шумно выдохнула, не веря своим ушам. В глазах защипало от боли и обиды. - Но я не понимаю… - Вчера мне просто пришлось выполнять свой отцовский долг, - произнес он, закатывая глаза. – Но вся эта ситуация мне крайне неприятна, и сейчас я был бы рад, если бы ты ушла. Эль стремглав бросилась из комнаты, не в силах больше сдерживать слез. Она сбежала по ступенькам и уже почти достигла входной двери, как вдруг услышала голос Сириуса. - Эль? - Не волнуйся я уже ухожу, - она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. - Так рано? – удивился он. Она замерла на месте, совершенно не понимая, что происходит. - Ты же сам сказал мне уйти. - Я? – он подошел к ней. – Подожди, ты что плачешь? - Нет, - она покачала головой, но голос сорвался. - Элли, что случилось? – испуганно спросил Сириус. - Это ты мне объясни! – вскричала она, разворачиваясь к нему. – Две минуты назад ты сказал, что не желаешь меня больше видеть, а теперь ведешь себя так, как будто этого не было. Мужчина казался сбитым с толку. - Но Эль, я только что тебя увидел, я вообще не разговаривал с тобой этим утром, - он нахмурился. – Ты, наверное, перенервничала из-за своего дяди, и тебе приснился плохой сон, - с сомнением в голосе предположил он. Девочка яростно замотала головой. - Это мне не приснилось! Ты был там, в той комнате… - В какой? – прервал ее Сириус. - На втором этаже, сразу около лестницы… Не дослушав ее до конца, мужчина кинулся наверх. Прислонившись спиной к стене, Эль опустилась на пол и уткнулась лицом в колени. Услышав шаги, она подняла голову. Над ней стоял Сириус. На его лице застыло странное выражение лица. - Это был боггарт. - Кто? – переспросила девочка. Он вздохнул. - Пойдем наверх. Сириус помог ей подняться и, не отпуская ее руки, направился к себе. Зайдя в кабинет, он подошел к окну, а Эль осталась стоять у дверей, не решаясь пройти дальше. - Боггарт – это существо, которое превращается в то, чего человек больше всего боится, - деревянным голосом сообщил он. – Оказывается, один из них поселился в моем письменном столе. Он повернулся к девочке. - Мерлин, Эль, неужели это действительно твой самый главный страх? Она не ответила, только опустила взгляд и сжала губы. Сириус подошел к ней и нерешительно обнял, а она разрыдалась в голос, уткнувшись лицом в его рубашку. Он рассеянно перебирал ее волосы. Когда девочка немного успокоилась, он усадил ее в кресло и придвинул к нему свое. - Элли, - серьезно сказал он. – Я не имею ни малейшего понятия, как правильно обращаться с детьми. И, если быть честным, я не уверен, что из нас когда-нибудь получится настоящая семья, - он вздохнул. - Но... Я бы очень этого хотел. Она подняла взгляд. - Правда? - Конечно, правда. Я никогда, слышишь, никогда не прогнал бы тебя отсюда. И я... тоже боюсь потерять тебя. Ее заплаканное лицо озарила счастливая улыбка, а на глаза снова набежали слезы. - Да что же это такое? – сердито воскликнула она, смахивая соленую каплю с щеки. – Я за это лето, наверное, плакала больше, чем за всю свою жизнь, включая то время, когда была младенцем. Ты теперь считаешь меня плаксой? - Конечно, нет, - засмеялся Сириус. – Я считаю тебя просто замечательной. Просто за это лето ты слишком много пережила, - немного грустно добавил он. - Зато теперь я счастлива. Улыбнувшись, он легко поцеловал ее в лоб. - Пойдем, что ли, завтрак приготовим? Скоро все проснутся. Она поднялась на ноги. - Что будем готовить? – с энтузиазмом спросила она. - Ну, даже не знаю… Может порадуешь нас кофе и круассанами, как истинная француженка?