Принять Лес. (Embrace the Forest)

Пробуждение после этого странно-спокойного сна было таким же, как и сам сон. Мягким, спокойным и расслабленным. Джошуа не без труда разлепил глаза, которые упорно не хотели открываться, веки казались тяжелыми и слипшимися из-за того, сколько времени глаза были закрыты. Свет, ударивший в глаза был настолько непривычно сильным, что Джошуа рефлекторно вскинул руку, что бы прикрыть их ладонью, ощутив тут же как его бок и грудь потянуло легкой болью, что отозвалась во всем теле. Но, вспоминая ту боль, которую ощутил после первого пробуждения, охотник понял, что она стала существенно слабее после длительного сна. Проморгавшись на яркий свет и медленно убрав руку от лица, охотник перевел взгляд на источник света, повернув голову. Яркий солнечный свет лился из окна и дверного проема, в которых виднелось голубое высокое небо на котором не было не единого облачка. Он так отвык от этой картины за те долгие дни в лесу, что сейчас просто лежал, наслаждаясь этим простым и таким знакомым видом. Медленно приходя в себя и наконец оторвавшись от радующего глаз вида, Джошуа медленно попытался пошевелиться. Он ощутил все то же слабо болезненное тянущее ощущение в боку, куда пришелся удар топора зверолюда и в груди, где были сломаны несколько ребер. Его грудь и бок стягивал достаточно плотно какие-то повязки. Джошуа медленно провел по ним рукой, ощущая странно гладкую и плотную ткань. На ощупь ощущение от нее было совсем не знакомым, такой фактуры Джошуа никогда не касался. А то как была наложена перевязка говорило о том, что накладывавший ее лекарь использовал совершенно незнакомые охотнику методы. Джошуа попытался двинутся и сесть, но это вызвало лишь головокружение и легкую тошноту от того, как мир заходил ходуном перед глазами. Несмотря на то, что пока он лежал, ощущения были нормальными, когда он начал двигаться, стало понятно - его состояние очень и очень далеко от нормы и не стоит обольщаться, если боль утихла. Эти мысли тут же пошли дальше и Джошуа медленно вздохнул, понимая, насколько же много раз он был близок к смерти за последнее время. За всю свою жизнь, что была сопряжена с постоянными походами в лес, что был полон опасностей и с обитанием в глухой деревне, где люди каждую зиму умирали целыми семьями от холода и болезней, Джошуа не был так близок к смерти, как за эти дни. Он мог умереть так много раз, что посчитав их, невозможно было бы не поверить в удачу, или милость богов. Однако непонятным оставалось то, где он в итоге оказался и почему он остался жив. Ибо последним, что он помнил там, в лесу, было падение в овраг, где протекала река. Затем пробуждение ночью, здесь, в этой комнате и тень... Вспомнив о вчерашнем ночном госте, который чуть было не заставил Джошуа отдать богу душу от испуга, он повернул голову к дверному проему и снова вздрогнул. Он был там. Стоял и смотрел на лежавшего человека своим странными глазами, а человек смотрел на него. Он открыл было рот, что бы вскрикнуть, но не сделал этого, ибо испуг, от неожиданного появления наложился на шок от того, что именно он увидел. При свете дня, он уже не был похож на тень, бесформенную и странную, словно ожившее дерево, что внезапно выросло посреди дверного прохода. Сомнений у Джошуа не было в том, что тот, кто стоял сейчас перед ним был эльфом. Он никогда не видел эльфов, а в тех многочисленных историях которые ему рассказывали, описания их внешности отсутствовали. В основном их награждали множеством разных эпитетов разной степени правдоподобности, но никогда и никто не говорил о том... Какие у них глаза - миндалевидные и крупные, раскосые и расположенные под чуть большим углом, чем у людей с радужкой настолько яркой и странной, словно все цвета лесной зелени смешались в ней. Какие у них лица - вытянутые и хищные, с яркими, легко запоминающимися и чуть острыми чертами, выраженными скулами и высоким лбом. Какие у них тела - даже скрытые под одеждой, они выдавали себя, гибкие, жилистые, длинные и хваткие, подвижные и легкие, словно ветви ивы. Несмотря на то, что за всю свою жизнь Джошуа привык боятся эльфов больше самой смерти, сейчас, когда он впервые видел одного из них перед собой, он не мог не признаться самому себе где-то на задворках сознания, там, где он еще не до конца осознавал себя. Что эльфы были красивы. Все в них казалось настолько естественным, гармоничным и сбалансированным, что несмотря на абсолютную непохожесть на человека, эльф был красив. Настолько, что Джошуа, который даже деревенских девок не особо разглядывал, не считая себя большим ценителем красоты, долго не мог оторвать глаз от этого удивительного создания. Эльф стоял и смотрел на Джошуа. Тот лежал на полу, на специальной лежанке-футоне, которую соорудил для него эльф, накрытый заговоренной шкурой черного медведя, что вместе с черными волосами человека оттеняла его и без того бледную кожу. Человек выглядел изможденным, уставшим, но здоровым. Эльф ощущал, что тот медленно восстанавливается, идет на поправку, что смерть уже обошла его стороной и теперь его жизни уже не угрожает гибель, что совсем недавно казалась неминуемой. Взгляд человека, который теперь можно было лучше разглядеть был напуганным, но не парализованным от страха, а так же заинтересованным, любопытным и... Восхищенным? Это немного удивило эльфа, ибо тот не ожидал увидеть восхищение в глазах смертного. Из того, что знал о людях эльф, они не были склонны к созерцанию красоты так, как были склонны к ней эльфы, а скорее наоборот, имели тенденцию не замечать ее, а порой даже сторониться. Потому, такая реакция от человека казалась совсем нетипичной и даже странной, хотя надо было признать, что эльф и сам никогда не контактировал с людьми и потому не совсем понимал, что на самом деле типично для них. Эльф наконец двинулся и Джошуа рефлекторно задержал дыхание от волнения. То, как мягко и плавно двигалось это лесное создание просто завораживало и даже немного пугало, настолько непривычным и даже неестественным это выглядело для простого смертного. Движения эльфа были плавными, словно потоки воды и легкими, как дуновения ветра, он одним уверенным плавным движением оказался рядом с человеком, хотя Джошуа мог поклясться, что от двери до него нужно было пройти несколько шагов, а ощущение было таким, будто эльф сделал лишь одно движение, один шаг. Если и можно было назвать это странное перетекание в пространстве шагом. Эльф опустился на одно колено рядом с человеком, что ощущая себя загнанным в угол зайцем весь напрягся, неотрывно глядя на эльфа, отчего бок и ребра снова заболели. Словно заметив это, Ширру взялся за край шкуры у самой шеи человека и медленно, очень мягко стянул ее вниз, оголяя торс охотника. Лишь когда шкура была убрана с его торса, Джошуа ощутил насколько же на самом деле она была теплой и насколько сам он замерзал под ней. Похоже из-за большой потери крови его тело бил озноб и его стопы с ладонями казались просто ледяными. Но шкура хорошо согревала его, и ощутил прохладу он только сейчас. Эльф внимательно смотрел на повязку, наложенную на место раны. На ткани слегка проступили едва заметные розовые следы, но они не выглядели настолько критично, что бы снимать повязку и накладывать ее заново. Эльф был удовлетворен. Джошуа лежал неподвижно и во все глаза смотрел на лесное создание из сказок, не отдавая себе отчета в том, что он почти не дышит в присутствии эльфа. Все происходящее до сих пор казалось нереальным для него. Эльф провел рукой по повязке, словно проверяя ее упругость и Джошуа обратил внимание на его пальцы. Они тоже отличались от человеческих. Длинные, цепкие, тонкие с вытянутыми ногтевыми пластинами, как редко бывает у некоторых людей, они могли бы показаться хрупкими, если бы не ощущающаяся в них даже на первый взгляд сила. Почему-то у Джошуа не было не малейшего сомнения в том, что если бы эльф захотел удушить его, ему было бы очень-очень просто это сделать. Кожа эльфа был достаточно смуглой и ровной, будто бы лишенной изъянов. Потому спутать его кисть, что медленно двигаясь по повязке и проверяла крепко ли наложены бинты, с кистью человека было просто невозможно. Несмотря на все сходство с людьми, эльфы были другие во всем. Это понимал даже Джошуа, что видел эльфа впервые в жизни. Убедившись в том, что повязка наложена правильно эльф поднял взгляд и посмотрел в глаза Джошуа. Теперь, когда они были близко, тот мог разглядеть эти глаза и был поражен цветом радужки. Все оттенки лесной зелени смешались в этих глазах. Таких удивительно ярких и глубоких глаз человек не видел никогда и даже не мог представить, что такие бывают. Но тем не менее, они были настоящими и смотрели прямо на него. Теплая и достаточно твердая до ощущению ладонь коснулась грудь Джошуа. Эльф положил ладонь ему на сердце, словно слушая своей рукой, как оно бьется в груди. Делал он это не отрывая взгляда от глаз человека. После положил ту же ладонь себе на грудь и медленно произнес одно слово. От звуков голоса эльфа человеку показалось, что у него еще сильнее закружилась голова. Сильнее, чем когда он попытался подняться. Бархатистый баритон, глубокий настолько, что создавалось впечатление, что тот идет из центра груди эльфа, а не из его рта, звучал так переливисто и певуче, что можно было услышать в нем и шум лесных ручьев и шелест ветра в листве. Этим голосом говорил лес, и голос этот говорил лесом, это охотник услышал сразу, он всю жизнь слушал лес и учился понимать его. Но он никогда не смог бы достичь той степени понимания, которая позволила бы ему одним звуком своего голоса передать саму суть леса, как сделал это эльф, сказав лишь одно слово - Sheerru - сказал он протянув гласные звуки мелодично и певуче, а согласные мягко и обтекаемо. Даже без дополнительных пояснений становилось ясно, что эльф назвал свое имя. И даже не зная языка эльфов Джошуа почему-то понял, что его имя значит куда больше, чем просто набор звуков, как это часто бывает у людей. Сам Джошуа понятия не имел о том, что значит его имя и почему родители при рождении дали именно его своему сыну. В случае же с эльфом было ясно, что он не только понимает, что значит его имя, но и осознает ту связь, которое оно имеет с его жизнью и всем окружающим миром. Эльф снова вернул руку на грудь человека, словно передавая ему эстафету. Длинные пальцы коснулись бледной и чуть прохладной сейчас кожи груди, ощутив тут же быстрое биение взволнованного сердца и Ширру чуть склонил голову в вопросительном жесте, ожидая реакции от человека. - Джошуа - попытался ответить как можно более понятно человек. Он даже немного смутился того как звучал его голос рядом с голосом эльфа. Сиплый, слабый и едва заметно дрожащий, он не мог вызывать других эмоций, кроме стыда, отчего охотник отвел глаза в сторону, складывая губы в тонкую полоску и явно стыдясь самого себя. Рядом с магическим лесным сознанием он казался себе убогим, как скорее всего и любой другой человек. Однако эльф не разделил чувств Джошуа, он моргнул один раз, как-то задумчиво, или растерянно, не отрывая взгляда от лица человек и произнес, медленно и осторожно, будто пробуя имя на вкус - Joshua? - спросил эльф, заглядывая человеку в глаза, чуть наклоняя голову вперед и явно прося подтвердить правильно ли он сказал. Джошуа поднял взгляд на эльфа и во взгляде человека читалось удивление. Казалось, что озвучив имя человека, эльф дал ему какую-то другую глубину, новый смысл, или открыл значение, которого в имени раньше не было. В устах эльфа его имя не звучало куце или смешной, убого, как когда сам Джошуа произнес его. Оно было глубоким и в тоже время очень легким, шипяще-воздушным, как резкий порыв ветра над кронами самых высоких деревьев. Джошуа никогда не слышал, что бы его имя звучало так. Он удивленно глядя на эльфа утвердительно закивал, подтверждая правильность сказанного.