Сквозь пелену дождя

С губ само по себе слетает: "Ты?..." — а она самозабвенно садится на стул напротив него, чуть не потеряв сознание. Это не может быть он! Это невозможно! Чтобы он попал в аварию и скрылся с места преступления? Да никогда. Не мог человек так сильно измениться, даже если в его душу плюнули самые близкие люди, заставили страдать, обвинили во всем. Да, он мог обозлиться, но никогда бы не уехал с места ДТП. — Я, как видишь. Тот самый самовлюбленный идиот. Ты меня еще помнишь? А говорила, забудешь, — Колосов смотрел на нее сквозь стопку с водкой, потряхивая ею, что немного капнуло на скатерть. Лена прикусила губу. Нет, не так она представляла себе встречу с ним, не при таких обстоятельствах. Он не может быть убийцей Андрея. Нет...       Артем был все тот же, только похудел сильно, в глазах туман, непроходимый туман, который Брусникина сразу же увидела. У того, прежнего Артема его не было. Его зеленые глаза были озорные, резвые, радостные с проскакивавшей в них чертовщинкой и ноткой сарказма. Как ей не хватало этого легкого взгляда, который приободрял, давал надежду, просто был рядом. Все та же темно-синяя рубашка теперь немного побалтывалась на похудевшем Колосове. Его лицо... Такое знакомое, которое она уже и не надеялась увидеть вживую. У нее был единственный снимок с давних времен и больше ничего. Хотелось увидеть его нового, изменившегося, только вот время не пощадило этого жизнерадостного, задорного парня. Оно не придало ему мужественности, красоты, а лишь сделало повзрослевшим мужчиной, узнать которого почти не представлялось возможным.       Все, что было с ними тогда, теперь казалось детской игрой, в которую они заигрались, а жизнь расставила все на свои места. Но зачем им суждено было встретиться, да еще и так? Он — убийца ее жениха, он — тот, кому она доверяла, который спасал ей жизнь не раз ценой, кстати, своей собственной. Так почему сейчас он бежит от проблем? Почему не смирился с произошедшим, не стал жить дальше? — Тёма... — как давно она не произносила этого имени, даже подумать о нем боялась, а он перед ней: живой и здоровый, только есть одна деталь: теперь он не ее друг и коллега Тёмка Колосов, теперь он убийца ее жениха Андрея. — Ты помнишь мое имя? Признателен, — его губы скривились в усмешке, он поставил рюмку на стол и, скрестив руки в замке, осмотрел ее. Она тоже не была той Ленкой, повзрослела, что ли. Теперь брюнетка. "А ей, чертовке, идет," — усмехнулся про себя Колосов. Да и вообще изменилась: черты лица были более взрослыми, взгляд потухший, в ее глазах, как и в его, не играл больше задорный огонек. Они, можно сказать, испортили друг другу жизнь, изменили ее в корне. — Тём, не ерничай, прошу тебя, — она положила свою руку на его. Обе ладони были холодные, как и взгляды, которыми они время от времени перебрасывались. Не было в них теперь той былой теплоты друг к другу, они охладели, стали чужими. Только одно их связывало — их прошлое. Жизнь разделилась на до и после трагедии, там просто была полоса, черная полоса... — Чем обязан Вашему визиту, Елена Владимировна? Вы не весь яд излили? Что ж, мне не привыкать, прошу. А тут он не изменился. Сарказм — его второе имя, только теперь это был злой смех, который даже смехом не назовешь, и Лена это чувствовала, он говорил серьезно, ее словно обдали холодом. — Да что, черт возьми, тебе надо? Смотришь на меня, как на музейный экспонат! По-моему, ты мне тогда уже все сказала?! Что еще-то? — Ничего не изменишь, — прервала его Брусникина, Артем враз замолк, — мы не в силах изменить прошлое... В ее глазах блеснули слезы. Как больно было говорить о том времени, счастливом времени, резко прервавшемся на трагедии. Артем поднес рюмку ко рту. Рука Лены перехватила его руку. Их глаза встретились, некогда блестящие при виде друг друга, теперь они не выражали ничего, кроме тоски. Рука Артема вместе со сжатой в ней рюмкой опустилась на стол. Лена увела глаза в пол. Она не могла смотреть на него. Это был не он, не тот Артем, который был ее лучшим другом, это чужой человек, убивший Андрея, но почему она не может смотреть ему в глаза? Почему воспоминания режут душу острым кинжалом на маленькие кусочки, почему так больно? — Тём, давай все, по крайней мере, попробуем забыть... — наконец она произнесла эти слова, это случилось. Но легче стало не намного, теперь он был в ее глазах не только виновным в смерти Мухтара, но и в смерти Андрея. "— А ты у нас белая и пушистая! Ну да, только я ведь черт лысый! Только я во всем виноват! Удобно свалить все на кого-то, а самой быть чистенькой! А себя обвинить не хочешь? Себя не видишь, нет? То же мне, святоша!"

***

По парку гуляли парочки, семьи, просто люди, но все они шли и о чем-то разговаривали, делились сокровенным с близкими, и только двое шли молча, не проронив ни слова. Брюнетка выглядела спокойно, а внутри нее просто бушевала буря. У нее было два выхода: продолжать мстить Артему за смерть Андрея, либо простить его. Смотря на Колосова, Брусникина понимала: судьба потрепала его, и неплохо. Так может, не нужно всего этого? Может, проще отпустить и начать новую жизнь где-нибудь далеко отсюда, чтобы уж точно их ничего не связывало. — Как ты? — Я? Тебе это правда интересно? Не очень, честно сказать. После той ссоры чуть не спился, шатался черт знает где, лишь бы в квартиру не идти. Сначала пил просто, потом понял, что, если не остановлюсь, стану алкашом. Так себе перспективка, да? Так и жил: день пью, день осознание находит. Потом взял себя в руки, когда понял, что скоро всё, каюк. Три месяца вообще не пил. И, как видишь, сегодня опять сорвался. Лена опустила руки. Он, тот Артем, которого она знала, стал алкоголиком, а по нему и не скажешь. Она даже подумать не могла, что он может так пасть духом, его настолько ранила та трагедия, что его жизнь покатилась кувырком. — Я не знала... — ее голос дрогнул. Перед глазами пролетали давно минувшие дни, когда они были счастливы и даже не подозревали, что все так получится. — М-да, не такого меня ты хотела видеть, да? — А почему ты сегодня чуть не сорвался?... — этот вопрос должен был дать ей ответ на вопрос: был ли он за рулем той машины, и есть ли она вообще у него. Быть может, Хромов что-то напутал и Артем не был за рулем той злополучной машины? — Да так... жизненные неурядицы. Ты, если что, заходи, я все там же живу, — остановившись напротив дома, проговорил Артем. Лена и не заметила, как они подошли к его дому. Да, давно же она тут не была, сколько всего произошло у него дома. Это было и счастье, и радость, бывали и слезы — было все, но тогда они были опорой друг другу, а теперь? Теперь они никто, а возможно, враги. — Да... Я зайду, Тём.       Сейчас Брусникина была просто не готова идти к нему. Там все слишком знакомо, хотя, как знать, с его-то ситуацией. Быть может, и нет там больше ничего, что могло бы вызвать слезы на глазах, что неминуемо возвращало бы их в то время, нет, она не может сейчас очутиться в квартире, где слишком много произошло. Зайти туда, от чего она так долго убегала. Боялась даже подумать, что когда-нибудь увидит его вновь, не то что он пригласит ее к себе, простит.       Лена даже не была уверена, что он простил ее, как и она его. Хотя... Наверное, она смогла его простить. А вот он... Тёма был не готов забыть все, что причинило столько боли. Его предали, обвинили во всем самые близкие люди. Он остался один. Его можно понять. Сейчас он не бежал к ней с распростертыми объятиями, да и не должен был. Слишком много яда тогда вылила она на него.

***

— Я не буду мстить! — выкрикнула Лена Хромову, когда тот в очередной раз пытался доказать ей, что она обязана заставить его страдать. — Будешь, девочка моя, будешь... Ты еще не знаешь, что с тобой будет, если откажешься... — он толкнул ее на кресло. Девушка, не ожидая ничего подобного, упала прямо туда и ударилась головой об спинку. Хромов приблизился к ней и взял ее голову в ладони, он сжимал ее, как грецкий орех. Лена закрыла глаза от ужаса. Это был не тот Костя, которого Андрей считал своим другом, это другой, жестокий человек. — Нет, — еще раз подтвердила Брусникина, — я не хочу этого! Хромов усмехнулся и отпустил голову девушки. Он подошел к окну и, смотря туда, подозвал жестом к себе Лену. Брусникина приблизилась к нему и посмотрела туда, куда он показывал ей. — Видишь, женщина идет с пакетами — тебе больше не для кого готовить; Вон мужчина паркует машину — тебе некого ждать вечером; вон дети гуляют — тебе не от кого иметь детей! И ты не хочешь отомстить тому, кто убил твоего жениха? — он резко повернул ее к себе, смотрел ей прямо в глаза. Его глаза горели огнем, просто пылали. Обычные карие глаза налились кровью, из них вот-вот хлынула бы вся ненависть, вся жестокость, что копилась в них. — Не такой ценой! — она вырвалась из его цепких лап и отошла от окна.       Из глаз текли слезы. Почему все так? О! Почему все так! Почему именно Артем был за рулем той машины, почему он не сказал ей об аварии, не раскаялся, у нее бы не осталось сомнений, что этой мести не нужно. О! Если бы она могла повернуть время вспять! Не было бы этой ссоры, свадьбы, а Андрей был бы жив. Не нужно было бы сейчас разрываться на две части. Одна простила Тёму и готова забыть все, как страшный сон. Вторая же наоборот жаждала мести, она негодовала, хотела, чтобы Артем ответил за все, что совершил, а ведь на его счету уже две жизни. В спину Лены что-то прилетело. Только обернувшись, она поняла, что это было ее свадебное платье. Позади стоял Костя, наблюдавший за ней с явной иронией и ненавистью. Он жаждал мести. Но почему он, коллега и друг, хочет мести больше, чем невеста? Брусникина осела на пол, перебирая в руках кружевные рукава платья. Никогда не быть ему надетым, нет в нем больше смысла, как в ненужной тряпке. Лена плакала. Слезы капали прямо на белое платье, которое она должна была надеть еще вчера. Теперь Брусникина поняла, чего лишил ее Колосов. Он лишил ее счастья быть любимой, лишил любившего ее человека, лишил смысла жизни. Она медленно перебирала пальцами белую ткань, слыша легкий шелест юбок, а в голове звучал голос Иванова, слова Артема и рык Кости — все это смешалось воедино. Хотелось закричать, выплеснуть все эмоции наружу, просто разорвать платье в клочья, чтобы больше ничего не напоминало о несбывшейся свадьбе. — Дура! Он угробил твою жизнь! Ты будешь мстить, и точка! Хромов вышел из комнаты Брусникиной, закрыв за собой дверь, почти тут же она услышала, как хлопнула входная дверь. Лена поднялась и упала прямиком на подушку. Перед ней стоял ужасный выбор: мстить или простить. Сейчас она не могла ни того, ни другого. После разговора с Артемом она была готова забыть все, но сейчас почему-то уверенность в правильности сего действа пропала. Она металась из угла в угол, боясь сделать еще хуже. Прохаживаясь, как привидение, по квартире, Брусникина зашла в зал, где чаще всего находился Андрей. Она медленно прошлась по нему, словно видела все впервые. Все тот же телевизор, диван, окно, но чего-то не хватает, точнее кого-то. За окном было все также пасмурно, холодно, мерзко, прямо как на душе у Елены. Девушка легким движением руки стерла пыль, скопившуюся за пару дней. Ее внимание привлекла тетрадка, в которой Андрей часто что-то писал. Лена взяла ее и открыла впервые в своей жизни. Она никогда не решалась заглянуть туда, считала, что у каждого должно быть свое личное, свои тайны от супруга, а теперь уже все равно. На первой же странице было написано: "Сочи, мы идем!". Там же лежало два билета на самолет. Видимо, Иванов планировал свадебное путешествие. Ниже подписано: "Ленка, я решил...", "Ленусь, я думаю, ты будешь не против...", "Мы летим в Сочи!". Видимо, Андрей не находил слов, чтобы сказать невесте о свадебном путешествии. Теперь и не нужно. Лена опустилась на диван, перечитывая пометки Андрея. Так много там было о ней. Его мнение чуть ли не о каждом ее поступке. О новом цвете волос, о решении уйти из ОВД, о покупке новой квартиры. Захлебываясь слезами, Лена не смогла уйти дальше третьей страницы. Дневник Андрея очутился в одном ящичке со снимком давно минувших дней.