Ты пахнешь ромом

POV Гермионы Его губы горячие. Его движения жёсткие. Каждое касание леденит кожу там, именно там, где он оставил след своих пальцев. Я умоляю его остановиться, прекратить. Пожалуйста-прекрати-прошу-перестань. Остановись... Но он лишь нагло ухмыляется и снова тянется ко мне. Большие грубые ладони, перепачканные мелом. (Чистокровный волшебник замарался? Ах, какая жалость!) Мои просьбы похожи на сказочные молитвы. Это такие молитвы, которых нет. Он склоняется надо мной. Малфой склоняется надо мной?! С его губ слетает тихий едкий шепот. - Грязнокровка, ты боишься? - Нет. Но мой голос показывает правду: я боюсь. Я боюсь и хочу. Мои дрожащие от желания пальцы дотрагиваются до его бледной щеки. Он улыбается и притягивает меня к себе. Его дыхание, как испарина, задевает лоб. В висках разбивается о череп эхо сердца. Я отчётливо слышу свистящий шелест его дыхания. Его движения жесткие. Его губы горячие. Я открываю глаза. В комнате тишина, иногда прерывающаяся общим по-детски нежным сопением и бормотанием. Кромешная темнота, нерушимая моими требованиями ночь. Это был сон. POV Драко Мне это кажется невероятно сложным - заставить тебя подчиняться. Но, думаю, я справлюсь. Ведь в мире нет ничего невозможного, верно? Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что моя идея закончится провалом. Я знаю, что требовать от тебя чего-то было бы неправильным на этой стадии, но все равно снова и снова, когда ты оказываешься поблизости, жду чего-то. И знаешь, каждый раз, когда ты рядом, я чувствую себя охотником. Ты моя жертва, и я надеюсь, что ты не догадываешься об этом. А даже если догадываешься, то все твои попытки будут бессмысленны. Все твои попытки сбежать, игнорировать уже провалились, Грейнджер. Ты все равно смотришь на меня, убиваешь силой мысли, ненавидишь и посылаешь к черту всегда, когда мы оказываемся в одном коридоре. Ты и твои дружки - вот, что меня бесит в этой жизни больше всего. - Драко, мы можем поговорить? - ненавижу, когда Пэнси называет меня по имени. - Да. Мой тон безразличен, холоден, но Паркинсон сразу начинает сиять от счастья, словно я предложил ей стать моей женой. Она садится рядом на диван, неловко складывает пальцы рук в замок, положив руки на колени, и улыбается. Как я выносил её раньше? - Я хотела извиниться за то... - её голос переходит на шепот, потому что в гостиной мы не одни, - ...за то, что произошло в том классе. Мне правда очень... - Мне все равно. Забудь, - хмыкнул я. Мне на самом деле все равно. И на то, что случилось в классе, и на неё, и на всю эту идиотскую жизнь "почти Пожирателя смерти". Я бы сбежал отсюда, будь на то моя воля. Я ни перед кем не преклоняюсь, не слушаюсь, если не хочу. Но перспектива быть убитым, если я сбегу из Хогвартса, меня как-то не радует. А вот Грейнджер обрадовалась бы. Ну, во всяком случае, я бы хотел так думать. И, вообще, меня напрягает то, что я так много о ней думаю. После всего того, что между нами было - Мерлин, как нелепо это звучит - я по-прежнему хочу её. И для меня по-прежнему остается загадкой то, какого черта она так соблазнительно пахнет. Я узнаю её аромат из тысячи, когда мы обедаем в Большом зале. Я натыкаюсь на её медовый голос постоянно и ведь не могу не отрицать, что мне это нравится. Она такая... Я не могу описать, почему именно Грейнджер. Она ведь гриффиндорка, грязнокровка, заучка, лохматая смешная дурочка. Стоп, я назвал её дурочкой?! ДУРА! Она дура. Сука, дрянь, тварь. Я должен её ненавидеть, испытывать отвращение. Но этого больше не происходит. Больше? А раньше было? Что-то не припомню. Да хрен с ней, с этой Герми... Нет, я никогда не назову её по имени, это слишком даже для неё. - Ты меня слушаешь? - обиженно спросила Пэнси. Упс, кажется, я слишком увлекся, размышляя об этой дуре, потому что прижал к себе Паркинсон. Ну, пусть думает, что это я так свои эмоции выражаю. - Да, слушаю, конечно. - А я думаю, что не слушаешь. - Ну... - "а ты умеешь думать, крошка?" - ...прости. Она убирает мои руки со своей талии, демонстративно хмыкает, поднимается и уходит. Ой, да можешь и не возвращаться, идиотка набитая. А хотя лучше вернись. Мне нужно забыть об этой Грейнджер. Вернись, пожалуйста. Я не хочу сходить с ума. POV Гермиона - Ты в порядке? - Да, всё хорошо, - приветливая улыбка не кажется Рону лживой. Он улыбается мне в ответ и возвращается к тарелке с едой. Сегодня на завтрак творожная запеканка, жареный бекон и чай. То, что так любит Рон. То, что так не люблю я. Мне бы сейчас стакан гранатового сока. Говорят, он повышает сексуальное влечение. Хм, не замечала. Рука тянется к газете, деловито забытой кем-то. В старом добром лживом "Пророке" большими буквами в заголовке пишут о том, что в магическом мире всё в порядке. А дальше, на шестой странице, внизу мелким шрифтом напечатаны имена пропавших без вести или погибших магглорожденных волшебников, всего 32 человека. Да, всё определённо в порядке. - А где Гарри? - глядя поверх головы Рона, спрашиваю я. - У тебя за спиной, - слышится позади. Чёрт, как же стыдно. Сидеть рядом с лучшим другом и не заметить его! - Ты в порядке? - заботливый тон, склонив голову набок. - Да, всё хорошо. Улыбка такая же приветливо-лживая, слова такие же вежливо-сухие. Понятно же, что мыслями Гарри далеко отсюда. Впрочем, как всегда. Ненавижу те моменты своей жизни, когда в моих мыслях возникает Малфой. Сейчас как раз такой момент. Большой зал непривычно пуст, и этого убогого здесь нет. Но я уже душу его на расстоянии. Этот дурацкий сон не даёт мне покоя. Его взгляд, его прикосновения... И почему именно Малфой? Почему не Рон, например? Хотя он не смог бы так меня желать. Стоп! А Малфой, значит, меня хочет? Ну что за бред я несу?! Не хочет, конечно. Мне не дают покоя ассоциации с ним: ром, мята и шоколад. Шоколад - его голос, горький и томный, словно прикасаешься к бархату. Мята - его взгляд, холодный и раздражающий, если он слишком долго смотрит на меня. Ром - его душа, провонявшая спиртом настолько, что кружится голова. А ещё это егозапах. Вот только почему именно ром, Малфой? - ... ходить на эти занятия, - бодрым тоном закончил Рон. - Прости, что? - я рассеянно смотрю на него, вернув газету на место. - Я говорю, что у нас есть дела поважнее, чем ходить на эти дурацкие занятия, - с усмешкой пробурчал парень, подавая мне руку. - Да, точно...