Looking too closely

Когда подсознание менялось местами с сознанием, когда я постепенно просыпался, почувствовалась боль в теле: шея, руки, спина. Как будто я спал на чём-то твёрдом и в неудобной позе, от чего всё, может, и отлежал. Открыв глаза понял, что нахожусь не на кровати, не в своей комнате, а в коридоре. Какого хрена я здесь делаю? Я проспал всю ночь, облокотившись на стену? Подорвавшись, я осмотрел таблички с номерами на дверях, но не успел принять во внимание эти числа, как в глазах всё потемнело; скорее всего из-за того, что я резко встал. Надавив на виски, я прислонился спиной к стене и спустился по ней на пол. Боль немного отступила, и мысли с вопросами ушли куда-то на второй план, потому что я начал вспоминать сон. Картинки появлялись перед глазами, и вскоре удалось восстановить в памяти всё, что мне снилось. Ночь, дорога, мотоцикл. Немного странно (обманываю сам себя; нет, очень странно), что я не пытался затормозить, а затем врезался в дерево и начал просыпаться. Подумав о том, что чувствовал, когда возвратился в реальность, перед глазами появился Арсений, каким я его увидел в первый раз, там — за школой. Но, блять, лучше, чтобы ощущение того, что меня куда-то несут и его слова — идиотская игра слов, чёртова загадка — оказались продолжением сна. Но, если это так, то и сейчас я сплю. Ущипнув себя за руку, я продрал глаза и, не секунды не думая, бросился осматривать номера комнат, выискивая нужный мне. Злость моментально овладела мной, заполнила собой всю былую неуверенность в себе и страх того, что может случиться, если я проявлю себя; скажу или сделаю что-то, чтобы выступить в свою защиту. Какую бы ты игру, Арсений, не вёл, тебе стоило бы лучше узнать меня для начала, и вообще не пытаться выгнать меня из комнаты. Оу, ну, может ты и заметил во мне что-то такое, что показало мои слабые стороны, и что ты понял, что тебе за это ничего не будет, так вот — ничего у тебя не выйдет! Я уже иду по твою душу, крепко сжимая кулаки. Понятия не имею, почему он меня не оттащил на другие этажи (или вообще в лес!); будь я на твоём месте, сделал бы именно так. Я был уверен, что дверь будет закрыта с внутренней стороны, но она была не то чтобы закрыта, а прикрыта! Не заметив эту щель, не додумавшись, что лучше просто толкнуть дверь, я с силой навалился на неё и тут же полетел на пол комнаты с грохотом. Как бы ещё не разбудить этаж. Хотя, сколько времени сейчас? Ой, да я тут же хуй положил, на этих парней грёбаной школы, как только увидел, что Арсений спит на своей кровати. Удивительно, он даже не проснулся, когда я упал с кряхтеньем. — Проснись и пой, сучка! — воскликнул я, сорвав с парня одеяло. О, милая пижамка, но пора прощаться с Морфеем и возвращаться в реальность, где вместо утреннего завтрака тебя поджидает милый Антон (на самом деле нихуя не милый, а пиздец злой, как голодный волк) с кулаками. Либо он издевается, либо крепко спит, либо сдох, потому что он меня не услышал и никак не отреагировал на то, что я стянул с него одеяло. Что ж, ладно. Более суровые методы наготове. (Чёрт, возьми, ты такой красивый с этими растрепанными волосами и легкой улыбкой на губах, — я мотнул головой. Сука! Самое время для мыслей, от которых захотелось жахнуть самому себе серпом по яичкам. Какого хрена?) Я ничего лучше не придумал, кроме того, как перевернуть спящего на боку парня на спину и завалиться на него сверху. Проделывая эти действия, я услышал бормотание Арсения. Отлично (или нет?), он просыпается! Этот чувак не успел продрать глаза и увидеть божий свет, как я уселся на него и схватил руками за горло. — Какого хуя ты устроил?! — прокричал я. Арсений не испугался, он просто смотрел на меня своими бездонными голубыми глазами, которые притягивали своей красотой, и усмехался. — Я тебе сказал, что это моя комната. Я не душил его, а просто задержал руки на шее, но Арсений проговорил так хрипло и тихо, словно я это и делал — душил. А может, стоит? — А вот хрен тебе! Один миг, и на его губе появилась алая кровь. Не знаю, с какой силой я ударил, но видимо с немалой. Арсений повернул голову ко мне, и взгляд его глаз сверкнул безумием и злостью. Я не успел ничего сделать, как он скинул меня с себя, и моё тело во второй раз за утро поцеловалось с полом. — Беги, Форест, беги! — Я тебе не Гамп. Его взгляд был наполнен ненавистью. А чего ты ожидал, что я тихонько прихвачу свои вещи и уйду искать другую комнату? Ага, конечно! — Мне похуй, кто ты. Он подорвался с кровати и накинулся на меня, пока я медленно поднимался. Теперь мы поменялись местами, и Арсений сидел на мне, прижимая своими руками мои к полу где-то выше моей головы. Я не успел и вякнуть, как получил по лицу. Почувствовался металлический привкус во рту, свидетельствующий о том, что мне расхуярили губу одним ударом. Мне казалось, что на этом Арсений остановится, как будто просто отомстил за то, что его ударили, но, когда я открыл глаза, то тут же заметил чужой кулак в сантиметрах от своего лица; боль появилась в области скулы. Больше ударов не последовало, я открыл глаза и осторожно повернул голову, встретившись взглядом с глазами Арсения. С его губы упала капелька крови на моё лицо, я поморщился и фыркнул от ощущения чего-то мокрого на щеке. — Либо ты сейчас собираешь свои вещи и пиздуешь отсюда, либо я заставлю тебя это сделать, и ты уйдёшь после того, как отлежишься пару дней избитым, но не здесь, — прошипел парень, с презрением смотря на меня. Он приблизился так близко ко мне, что я был уверен, что получился попасть. Я в него плюнул. Чертыхнувшись, Арсений избавился одной рукой от слюны. Это сыграло в мою пользу. Вырвав руки, я впился пальцами в его футболу (на ней был изображён Дарт Вейдер. Не окажись ты таким засранцем, мы бы поговорили с тобой о «Звёздных войнах», — мимолетно подумал я, приняв во внимание, что хрен это теперь получится) и резко скинул его с себя и вскочил на ноги. Пока он понимал, что я мысленно показал средний палец на все его «либо», я пнул Арсения в живот. — Сука! — воскликнул он, согнувшись и обхватив себя руками. Зевака-Антон-неудачник прежде участвовал в драках, вот только никого не избивал, потому что только его били. Поэтому все эти чувства, этот адреналин и учащенный пульс, который я чувствовал в сжатых кулаках, подтолкнули меня действовать. Мне кажется я начал терять контроль, но, даже осознавая это, снова нанёс удар. Может быть, в какой-то момент я возненавидел Арсения, проявилась ярость и желание его отпиздить, но, если мыслить здраво, то понятно, к чему всё это приведёт. Я осознал, что дальше наш конфликт перерастёт во вражду. Но я просто отстаивал свою половину комнаты, в то время, как этот придурок хотел меня вытурить из неё, как будто он собака, пометившая свою территорию и не довольная тому, что кто-то на неё вторгся. Конечно, я могу без проблем попросить переселить меня в другую, но я не хочу это делать, и не только потому, что я вдруг заинтересовался Арсением, его загадочным поведением и словами, а потому, что это только покажет мою слабую сторону. А затем такие, как Арсений, будут знать, что меня можно легко опустить. В новом месте никто не должен знать, каким я был. Прошлое осталось позади; все люди меняются с течением времени — их привычки, поведение и отношение к другим. Кто-то же, как я, делает это намеренно, потому что устаёт терпеть унижение и подставы. Наверное, главное, не только захотеть изменить себя, а начать это делать. И я начал. Всё происходило так быстро, что я внезапно оказался на полу и стал грушей для Арсения, на которой он отрабатывал удары. Затем моей грушей становился он, и я пачкал руки в крови. Мы много кричали, от боли, или просто друг на друга, устраивали погром в комнате, натыкаясь на предметы и мебель. Я чувствовал боль, страх, обиду и отчаяние. Я не хотел, чтобы всё обернулось вот так, не хотел причинять ему вред. Может быть, он ничего не чувствовал, ну, за исключением физической боли, но я знал, что у меня зарождается ненависть к самому себе от того, что я способен быть таким. Во мне как будто боролись два человека, я знал, что не уступлю тому, кто внутренне подтолкнул меня на всё это, и поэтому прокричал после того, как повалил Арсения на кровать и навис над ним: — Слышишь меня, Арс?! Я буду жить в этой комнате! Буду!

***

У него голубые глаза, тёмные волосы и спортивное телосложение. Обычно не таким представляешь себе директора школы, поэтому я был удивлён, когда ввалился в его кабинет. Но моё удивление по этому поводу было совсем ничтожным по сравнением с тем, что перед этим я узнал, кто этот человек. Всё понемногу встало на свои места, объяснило мне причину того, что Арсений жил один. Когда все ученики этажа проснулись (я уверен, что разбудили их мы, когда дрались), кто-то проходил мимо нашей комнаты. Я нависал над Арсением и говорил, что буду жить там, где меня уже поселили, а он только пытался вырваться и огрызался на мои слова. Этим кем-то оказалась моя мама. Вот понятия не имею, как она очутилась здесь. За её спиной толпилась кучка подростков, и она прогнала их, сказав, чтобы они спешили собираться к линейке (в обычных школах она торжественная, но мама пояснила, что здесь такого не будет, и что директор всех соберёт в главном зале для антимонии — ну, это я так заключил. На самом деле подобного она бы не сказала). Я оторвался от парня, вытер рукой кровь на лице, но, без сомнений, растёр её только сильнее, и подошёл к ней. Мама смотрела на меня с печалью, по её взгляду я понял, что она расстроена. — Что вы устроили? — она спросила спокойным голосом и закрыла за собой дверь, входя в помещение. Арсений поднялся с кровати, вытер футболкой своё лицо и ответил, опередив меня. Хотя, я не собирался ничего говорить, мне нечего было сказать. — Это моя комната! — громко проговорил мой сосед. — Я не потерплю кого-то здесь, поэтому просил поискать Антона новую комнату. Но, видимо, ему нравится, чтобы ему всё объясняли грубой силой. — Мам, я… — Вы его мама?! — в миг его голос изменился, а взгляд застыл на мне. — Да, — вздохнув, ответила мама. — И это не я решаю, кто и с кем живёт. Разбирайте здесь всё, — она обвела взглядом комнату, — приводите себя в порядок, а затем спускайтесь вниз. — Нет! Я покосился на Арсения. Что ещё, блять? — Сначала поговорим с директором школы. — С твоим отцом? — усмехнулась мама. — Что? С твоим отцом? — я мысленно оторвал челюсть от пола. Вот это поворот. — Ну да, — бросил Арсений, пожав плечами. И вот тогда мне стало ясно. Не стоило так реагировать на то, что на табличке на двери были фамилия и инициалы его отца. Попов, значит. Арсений Попов. Ну, нам предстоит ещё долгое времяпровождение вместе, — с этими мыслями я через два часа сидел в кабинете директора. Поговорить сразу, как хотел Арсений, не получилось. Нам пришлось ждать, когда пройдёт это чёртова линейка, на которую ни я, ни мой сосед, не явились. Шло бы всё это лесом. Я уже не хотел находиться в этой школе. Подавленное настроение и ужасное начало учебного года — то, что я боялся ожидать. Но вместе с этим я познакомился с до чертиков интересным парнем. Не знаю, почему мне так казалось. Мы не говорили с ним о чём-то, что раскрыло бы нас. Может, я ошибаюсь, но если это так, то посмотрим, что будет дальше. Я пропустил какую-то суть болтовни в этом кабинете, потому что Арсений вскочил с места, заходил взад-вперёд и громко говорил: — Почему? Ты никогда никого ко мне не заселял! — Больше нет мест, — ответил мужчина спокойным голосом, посмотрев на меня, а затем снова на него и продолжил, — сядь. — Что значит, нет мест? Хочешь сказать, что в школе много новых учеников? — Именно так, — он усмехнулся. Я чувствовал себя лишним в этом разговоре. Мне кажется, это больше семейное, чем другое. Мужчина ничего не сказал по поводу того, что мы подрались. Может быть, пока ещё. — Папа! — Арсений вскинул руки. — Пересели его! Пожалуйста! — Не кричи. Арсений, правила для всех. — Да плевал я на правила, — он со злостью посмотрел на меня и сел на место, на стул рядом с моим перед столом директора. — Я не собираюсь это делать. Понял? Нужно ещё вам придумать наказание за драку. Арсений рассмеялся. — Это же против правил, да? — Что именно? — Драки, — он посмотрел на меня так, как будто задумал что-то. — Ну, в таком случае я сделаю исключение. — Что? — спросил я за всё время хоть что-то. — Валите отсюда оба! Уживайтесь уже как-нибудь, и не доставайте меня. — Папа! — Заткнись, Арсений. Мне не трудно перевести тебя в другую школу, там никто тебе уступать не будет. Я посмотрел на его руки, он сильно сжимал кулаки. Затем Арсений резко встал и вышел из кабинета. — А ты чего сидишь? Голос его отца заставил меня оторваться от разглядывания двери, за которой только что скрылся парень. — А? — Иди уже, — бросил мужчина. Я без колебаний ретировался.

***

Понятия не имею, учатся ли в этот день. Обычно же нет, но это необычная школа, другие правила и порядок, поэтому я понял, почему никого из учеников не встретил, пока возвращался на четвёртый этаж. Какое-то время я стоял у двери и не решался её открыть, думая, что внутри Арсений, и меня ждёт неприятный с ним разговор. Я уже решил пойти осмотреться в этой школе, как вдруг заметил какого-то парня, бегущего по коридору. — Вау, кто это тебя так? — спросил незнакомец, усмехнувшись. Это он про моё лицо, конечно же. Пара синяков, ссадины и разбитая губа. Наверно, в этой школе не часто встретишь учеников с таким видом, да ещё и в первый день учёбы. Я ничего не ответил на его вопрос и повернулся спиной к двери, облокотившись на неё. Парень так и стоял, ожидая, когда я что-то скажу, видимо, забыв, что куда-то спешил. А спешил ли? Это же только я так подумал. — Ты что, немой? — он засмеялся. — Нет. — Ну, с кем бы ты не подрался, учти, что за три драки тебя могут отчислить. Вот теперь я понял, почему Арсений на меня загадочно посмотрел в кабинете директора; мне сразу не понравился этот взгляд. Если отец его не отчислит, то без проблем сделает это со мной. Ты ж ебаный в рот, задумал что-то. Ну, теперь хрен у тебя это выйдет. — Ты чего улыбаешься? Я посмотрел на темноволосого паренька и мотнул головой. — Да так, ничего. — Ты заселился в этой комнате? — он указал рукой на дверь. — Или просто стоишь здесь? — Нет, я живу. — Да ладно? — парень так удивился, что вздрогнул. — С Арсением? Я не понимал, какого хрена так удивляться. Ну, подумаешь, он сын директора. Что в этом такого? — Да, — с усмешкой ответил я, почувствовав, что делаю что-то такое, что не под силу никому. Почему-то прокралась такая мысль, что ужиться с моим соседом не смог бы никто. — Охуеть, — вылупившись на меня, ответил парень. Ну, видимо, я прав. Его реакция только заставила меня задать себе ещё кучу вопросов, касающихся Арсения. — А как тебя зовут? — Антон. А ты кто? — Я — Паша, — парень протянул мне руку. — Какой класс? — поинтересовался я, отвечая на рукопожатие худого паренька. — Десятый, — на одном дыхании произнес Паша. Он был всё ещё удивлён тому, что я живу в одной комнате с Арсением, не так ли? — Вау, — улыбнулся я, и почувствовал боль в губе, потому что потревожил рану. — Так мы одноклассники. — Ага, — как-то отрешённо ответили мне. Ну, а я, я подумал о том, что у меня есть один знакомый из класса, с которым можно подружиться. С кем-то же нужно завязать нормальное общение. О, чёрт, так хотелось, чтобы я наладил отношения с Арсением. Это недолгое время, что я говорил с Пашей, дало мне понять ещё больше то, что мой сосед какой-то необычный; может быть, что-то скрывает? Он же такой же, как и другие, обычный ученик, но небольшой шок Паши заставил меня усомниться в моих прежних мыслях. — Ладно. Я за учебником бежал-то, так что, давай. Будь осторожен, — бросил парень и убежал. Я не знал, что и думать. Зачем мне быть осторожным? Открыв дверь, я вошёл в комнату. Арсения там не было, и я почувствовал разочарование и облегчение. Смешанные чувства, но это были они. Комнату мы убрали ранее, на уроки я не собирался идти. Не сейчас. Не то состояние и настроение. Я взял телефон и открыл галерею, чтобы посмотреть на совместные фотографии со своим погибшем другом. Я так скучаю по нему, я чувствую пустоту. Трудно было поверить в то, что его нет. Это не могло быть правдой.