Looking too closely

Арсений сидел на подоконнике и курил, выпуская дым в открытое окно. Я наблюдал за ним всё это время, за каждым его движением тела, вздохом и ловил на себе его взгляды. Я вернулся в комнату, и прошло два или три часа, когда мой сосед появился. Он с презрением смотрел на меня, в ответ мои взгляды были такими же. С мыслями о друге появилось чувство одиночества и печали, мне хотелось сыграть что-нибудь на скрипке, но вдруг подкатила апатия. В итоге всё это время я провалялся без дела. Тело болело после драки с Арсением, ещё бы этого не было. Думаю, у него тоже есть синяки, не только на лице. Он выбросил сигарету в окно. Интересно, сколько там на земле их? Кто убирает? Здесь же нельзя курить. О, чёрт. Я на секунду забыл, что Арсению всё позволено. Я следил за ним взглядом. Совершенно плевать, что он подумает об этом. Хочу и смотрю, и что в этом такого? Арсений взял книгу и вернулся обратно на подоконник. — Любишь читать? Я опешил. Это он мне? Я думал, что мы не будем разговаривать. Встав с кровати, я подошёл к нему. Ноги сами понесли меня, хотя, в принципе, можно было и остаться лежать дальше. — Ну, скорее да, чем нет, — сухой ответ в его сторону. Он улыбнулся и уставился взглядом в книгу, раскрытую на последних страницах. — Предпочитаешь отгораживаться от людей таким способом? — не смотря на меня, поинтересовался Арсений. — Нет. Предпочитаю отгораживаться от людей музыкой. Он посмотрел на меня, открыл рот, чтобы что-то ответить, но замолчал. Какая же радость, что в этом здании большие окна в комнатах и просторные подоконники. Прямо-таки бери и спи, ну или сиди с кем-нибудь, прижав колени к груди. Я устроился рядом с Арсением, посмотрел в окно и подумал, что ночью здесь сидеть будет приятнее, смотря на звёзды. — Паланик считает, что чтение — одинокое занятие, вид досуга, который отгораживает нас от других людей. Он вырвал меня из мыслей, заставив повернуться. — Пожалуй, я с ним соглашусь. — Иначе и быть не может, чтобы чтение не являлось таковым. Музыка имеет отличия, но ты предпочитаешь играть один. Верно? Если бы ты играл на барабанах или гитаре, то вряд ли при возможности пустился в музыкальную группу. Для тебя только скрипка. Ты один. Не думаю, что ты когда-нибудь даже сыграл с кем-то в дуэте. Я не знал, что ответить; замер, словно поражённый током. Как он это узнал? Это было просто невозможным. Быстро появились другие мысли. Если он сейчас говорил об этом, то… — Так значит, ты одинок? — я озвучил свою мысль вопросом. — Я этого не говорил, — он усмехнулся и отвернулся к окну. — Тогда, что ты имел в виду? — Совсем ничего. — Ну, ладно, — мне нечего было сказать. Были вопросы, но не стоит их задавать. Ещё утром мы избивали друг друга, а сейчас сидим на подоконнике вместе и молчим. Если не странно, тогда я не знаю, как ещё это назвать. Я прислонился к стеклу и уставился во двор на других учеников. По всей видимости, сейчас перемена, поэтому по газону носятся дети, а подростки толпятся в кучках. Сейчас тепло, ещё ярко светит солнце, согревая землю лучами, а листья не начали желтеть. Это продолжение лета, но я уже чувствую тоску. Осенью всегда грустно, а с мыслями о том, что скоро всё погрузиться в серые краски, что будут идти дожди и наступят холода, мне уже казалось, что передо мной природа ноября; от этого немного коробило и бросало в дрожь. Да я на самом деле дрожал, может быть потому, что мне холодно. Я посмотрел на Арсения, и наши взгляды встретились. Время замедлилось, в этой тишине между нами образовалось напряжение. Иногда молчание не мешает, но, как выяснилось, с ним всё иначе. Под прожигающим взглядом голубых глаз я хотел свалиться с подоконника. Он смотрел так долго, не моргая, что мои нервы, подобно гитарным струнам, натянули на три октавы выше. Я сглотнул и проследил за взглядом Арсения, который парень перевёл сначала на мою шею, затем на губы и снова вернулся к глазам. — Сыграешь что-нибудь для меня? Я потерял связь с реальностью, уже свалился с этого подоконника. Что? Это он серьёзно, или Арсений произнес совсем другое, а эти звуки мой мозг переделал под эту фразу? С недоумением посмотрев на него, я прижал колени к груди и обхватил их руками. — Зачем? — Ладно, не надо, — пробормотал Арсений и уставился в книгу. Я долго думал, зачем он это спросил. Может быть, ему понравилась игра, и ему хочется послушаться что-то снова? Если прежде мне не хотелось прикасаться к инструменту, то сейчас желание возродилось снова, как будто я вдохновился его предложением. Меня заполнило чувство приятного волнения. Слезая с подоконника, я повернулся к Арсению и одними губами прошептал: «Хорошо», и он улыбнулся. Оу, представляю ту боль, что моментально пронзила его губы. Я заметил, как на них появилась кровь из-за того, что ранки открылись. Я напомнил себе, чтобы при большом желании улыбнуться, постараться сдержаться. Взяв скрипку и смычок, я вернулся к окну, но не стал забираться на подоконник. Никакая игра там не выйдет. Я посмотрел на Арсения, закрыл глаза и начал играть. Как обычно то, что сможет передать моё настроение и чувства. Грусть, меланхолия, скорбь и тоска. Во время игры я наблюдал за ним, хотя обычно не открываю глаза, полностью исчезая из этого мира. Но на этот раз остался здесь, чтобы посмотреть на реакцию Арсения, на то, как изменится его выражение лица и эти прекрасные глаза. Он замер, почти не моргал и смотрел на меня, изредка поглядывая в окно, словно не выдерживал мой взгляд. Паганини сказал: надо сильно чувствовать, чтобы чувствовали другие, — вспомнил я и задумался, способен ли будет разглядеть Арсений. Сможет ли так же видеть человека, как я, если бы он играл. Нет, я вижу людей почти насквозь не только, когда они играют. Многие прикрываются, не исключено, что Арсений так не делает. Мне хотелось залезть в его голову и прочитать все мысли. Я играл, играл на струнах своей души. Безумно хотел показать, на что способен, вспоминал цитату и думал, что если я чувствую, то Арсений почувствует. Он то улыбался (и в такие моменты облизывал губы от крови), то становился печальным. Кажется, он понял. Когда я закончил играть, Арсений ничего не сказал. Он молчал вместе со мной, и эта тишина начинала бесить. Я убрал инструмент, а затем залез обратно к нему на подоконник. Ничего не спрашивал по поводу того, что он думает. Думаю, это не нужно. Почему-то уверен, что в этом молчании куда больше смысла, чем смысла в словах. Мы смотрели друг другу в глаза, как будто сражаясь взглядами, и чаще всего проигравшим становился я. Чтобы всё это значило? Мы сможем ужиться вместе и потом подружиться, или это всё его часть плана, как втянуть меня в драку ещё два раза, чтобы меня отчислили? Не знаю, но так хотел узнать, а также почему Арсений молчал.

***

Перед ужином, на который я не собирался идти, но моя мама поймала меня в коридоре несколько минут назад и сказала, чтобы сегодня я не опаздывал, я вышел прогуляться по территории школы, желая выйти дальше, за пределы забора. Хотя, никто нас — учеников — не ограничивал в этом до девяти часов вечера. Можно пойти в одну сторону и выйти к дороге, ведущей в город, а можно в другую, что ведёт в лес. Ну, туда бы я точно не сунулся один, как бы прекрасно не было в природной тишине. Я сел на лавочку и посмотрел в небо, на котором скоро появятся звёзды. Это здорово, что здесь их можно разглядеть в отличии от города. Освещение там не позволяет насладиться тёмным пологом, под которым находимся все мы — люди, ничтожно маленькие для безграничного и опасного космоса; мы открыты на этой планете. Если бы кое-кто не нарушил мои размышления, то меня бы дальше унесло в мысли о космосе, а затем я снова бы ломал голову, пытаясь представить себе десятое измерение. На меня навалился Паша, и из его рук выпал телефон. — Блять, — буркнул он, поднимая гаджет. — Ну, хотя бы покемона поймал. — Что? Покемона? Это он обо мне? Я что-то ничего не понял. Чего это Паша так радуется? — Ты, что, не играл в эту игру? — с усмешкой спросил мой одноклассник, присаживаясь рядом и убирая телефон в карман джинсов. — Что за игра? Я почувствовал себя аутсайдером, но, чёрт возьми, я просто не люблю тратить время на интернет и игры в телефоне. Я играл в компьютерные игры, когда был младше, но это совсем другое, и было это давно. Сейчас для меня подобные занятия — пустая трата времени. Интересно, что думает по этому поводу Арсений? Стоп. Почему я вообще интересуюсь тем, что он думает? Мысленно дав себе по шее, я посмотрел на Пашу. — … и ты такой бам! Поймал. Он просто был в этом месте, и я не заметил тебя, когда бежал. Кажется, я пропустил мимо ушей всё, что он сказал. Неправильно и некрасиво просить попросить его объяснить мне всё это снова, поэтому я вякнул, что мне понятно, что это вроде интересно. — Хочешь поиграем вместе? — А? Я снова нихуя не понял. Мыслями своими я сейчас там, на четвёртом этаже, в комнате с Арсением. Когда я закончил играть, мне казалось, что прошла вечность (ну, не вечность, а всего лишь двадцать минут), пока мы сидели и смотрели друг на друга. Затем Арсений ушёл из комнаты, прихватив с собой ноутбук, а отправился гулять по зданию школы, плюнув на то, что шёл последний урок и меня могли остановить и спросить, какого хрена я шляюсь. Паша помахал рукой перед моим лицом. — Эй, ты здесь? — Да. — Что с тобой? О чём задумался? — Да так, ничего интересного. — Для меня, конечно, не интересно, — Паша засмеялся. — Слушай, как тебе живётся с Арсением? — внезапно спросил он, перестав смеяться. — Почему ты спрашиваешь? Это был странный неуместный вопрос. Как будто я жил с каким-то подозрительным типом или маньяком. Хотя, подозрительным Арсений был точно, но не маньяк. Нет. — Странно, — Паша почесал затылок, отвернулся и через какое-то время пробормотал: — Буду рад, если ты к нам присоединишься. — Что? Куда? — Но, надеюсь, что не узнаешь, — он хлопнул меня по плечу и грустно улыбнулся. Я катился с горы кубарем вниз в кучу вопросов с огромной скоростью. Когда же конец, когда эта херня прекратится? Ладно, хорошо. Пусть всё идёт своим чередом, может быть вскоре ответы появятся сами. Паша не получил никакой от меня ответ, ждал, но я упорно молчал. Потому что мне не хотелось казаться ещё большим непонимающим идиотом, которому скажут что-то ещё, и в его голове появится ещё куча вопросов. Обойдусь без них. — Половим покемонов? — спросил Паша, переведя тему. Спасибо тебе за это. Конечно, не знаю, что в этой игре делать, но лучше отвлечься, чем сидеть и терзать себя непониманием и вопросами. — Без проблем, — ответил я, и одноклассник достал телефон.

***

Ладно, в жопу. Вник и хватит. Не хочу играть больше в эту игру. Да, не стану отрицать, что мне с Пашей было весело, но, когда я поскользнулся на траве и упал, запачкав джинсы, веселье ушло. После этого я сказал своему знакомому, что мне пора идти, потому что нужно успеть переодеться и не опоздать на ужин. Я не стал сообщать Паше о том, что моя мама работает здесь. Лучше без этого, как я думаю. После ужина и болтовнёй с одноклассниками, имена которых не помню, я на крыльях понёсся в свою комнату за вещами и полотенцем, чтобы направиться в душ (слава кому-нибудь, что хотя бы посещение душевых не по расписанию), радуясь тому, что этот день почти закончился. А был он чертовски долгим. Чуть позже я сидел на подоконнике и слушал музыку, разглядывая небо через стекло, зная, что никто мне не помешает теперь думать о космосе и жизни. Но как же, ага! Прибежало спокойствие, убежало спокойствие. Меня отвлекла полоса света, упавшая на пол из-за того, что дверь в комнату приоткрылась. Кто-то вошёл внутрь, а затем закрыл дверь. Этим кем-то не мог быть никто иной, как Арсений. Я отвлёкся от своих мыслей о космосе, вытащил из ушей наушники и проследил за соседом, который прошёл в сторону свой кровати. Только сейчас я заметил, что он в одном полотенце, которым обмотал бедра. Арсений посмотрел на меня и сказал: — Даже при тебе, я буду, как будто один. — Что? Не успел я спросить, как Арсений скинул себя полотенце и пошёл в сторону шкафа. Смущаться должен был он, но отвернулся я, чувствуя, что краснею. Замечательно, что в комнате полумрак, и ничего не предстало перед моим взором. Это ещё один способ выжить меня, Арсений? — Из-за тебя моя любимая футболка, в которой я сплю, теперь в крови. — Мне похуй, — бросил я. — Постираешь. — А ты мне поможешь. — Ага, отсоси, Арс. — Ты так часто употребляешь это слово. Когда я повернулся, Арсений стоял в боксёрах и натягивал на себя футболку. — Какое? — усмехнувшись, спросил я. — Не тупи, — он снова нагнулся к полкам. Нет, не туплю. Просто делаю вид. Арсений сел на свою кровать и взял ноутбук. Он больше ничего не сказал, а я ещё не начинал говорить первым, ну если не считать сегодняшнее утро. Разговор вышел просто удачным. Надеюсь, следующее утро я не встречу возле стены в коридоре на полу. Если он ещё раз попытается, то я его прибью. Стоит сказать ему об этом. Я слез с подоконника и собирался подойти к нему, как вдруг сосед поднял на меня взгляд. — Мне понравилось, как ты играл, — робко проговорил Арсений, затем вздохнул, и следующие слова прозвучали увереннее, но всё с теми же мягкими нотками. — Стоило сказать тебе об этом раньше, но тогда я… — Что тогда? — мне пришлось надавить, потому что уверен, что больше он ничего бы не сказал. — Не мог понять суть того, что ты пытался мне показать, свои чувства через игру. Но я чувствовал, это было здорово. Только не понимаю, зачем ты это сделал. — Что именно? — Сыграл что-то грустное. Я пожал плечами. От его слов мне стало теплее на душе, у меня получилось. Я уверен, что мне не казалось, что он понял. Эта мысль только радовала, а также то, что Арсений может чувствовать. Я проследил, как его губы растянулись в искренней улыбке, и тоже улыбнулся. Не думаю, что стоит говорить то, что собирался сказать раньше, поэтому я отвернулся и пошёл в сторону своей кровати. Я уже проваливался в сон, когда голос Арсения вырвал меня обратно. — Не хочешь посмотреть фильм? Не понимаю, почему это внезапно Арсений предложил посмотреть с ним фильм. Что-то изменилось в его отношении ко мне, это очевидно. Вчера он был готов впиться зубами в моё горло, а сейчас проявляет дружелюбие. — Ты спать не собираешься? — пробормотал я в подушку. — Сегодня меня ждёт бессонница. Ну, так что? Откуда ты можешь знать, что ты сегодня не уснёшь? Такое вопрос следовало бы задать, но не стал, вместо этого поинтересовался другим. — Какой фильм? — «Бойцовский клуб». По книге, что я дочитал. — Конечно, буду. Кажется, я могу с ним подружиться. Кажется, это не приведет ни к чему хорошему, потому что я вспомнил слова Паши. Но, так или иначе, я не хотел соглашаться, ни за что. Но ответ дал я, никто иной. Помахав рукой своим снам, я встал и пошёл к кровати Арсения.