Looking too closely

Медленно шагая к его кровати, я обдумывал, что, да какого чёрта я вообще делаю. Почему не ответил «Нет», «No», «Nein» (да на любом другом языке это слово) или «Пошёл нахуй», а ответил согласием? Вероятно, это один из тех моментов, когда не понимаешь, что делаешь, словно находишься в прострации и, не задумываясь, отвечаешь на какие-либо вопросы. Не то чтобы я против посмотреть фильм и ищу отмазки для самого себя, говоря, что нужно спать и выспаться перед следующим учебным днём, просто, поскольку я не знаком с этим парнем, да и вообще он вызывает подозрение и противоречивые мысли, об этом я задумался всерьёз после разговора с Пашей, и ввиду моей замкнутости и осторожному отношению к людям, я сам для себя неясно, что сделал. Внутренний голос уверяет меня в том, что я полный кретин, и что на какой чёрт я так взбудоражен. Сам не знаю. Просто это я. Арсений резко встал с кровати, стащил с неё одеяло и укутался в неё, как в кокон. Забавно, а я-то думал, что мы устроимся под одним; значит, мне придётся вернуться к своей кровати за своим одеялом, потому что я знаю, что начну замерзать без него (следует отметить, что в здании школы само по себе прохладно). И — вот же неожиданность! — Арсений повернулся ко мне и сказал: — Возьми своё одеяло. Моё не дам, я люблю так сидеть. Ладно. Хорошо. Никаких вопросов и комментариев, давай-ка, Антоша, лучше воспользуйся его вежливостью и дружелюбием, потому что — да! — он сейчас в хорошем расположении духа. И про одеяло сказал спокойным тоном голоса, без каких-либо ноток сарказма, как говорил чаще всего. Быстро взяв одеяло и вернувшись к его кровати (о, и ещё, я укутался точно так же, как и он, за что получил обращённый любопытный взгляд голубых глаз; а точнее — потрясающе голубых глаз. Ничего личного, чувак, просто, ну, как бы, они у тебя реально красивые), я сел на край и посмотрел в монитор ноутбука. — В этом фильме в главных ролях Эдвард Нортон и Брэд Питт, — проговорил Арсений, загружая фильм. Я ничего не ответил, констатировал и чёрт с ним, но зато вздрогнул от заигравшей музыки после заставки двадцатый век фокс, потому что, блять, что это было? Арсений посмотрел на меня и усмехнулся, мне пришло отвести свой взгляд, чтобы не видеть эту злорадную ухмылку, которую сейчас так хотелось стереть с его лица. Посредством удара, что ли… Он убавил звук, и эта грёбаная музыка не так сильно давила на слух. Я уставился на экран… — Джаред Лето? Какого? Да ладно? Почему я не знал о том, что солист одной из моих любимых групп снимается в этом фильме? Хотя, я толком-то мало интересовался биографией музыкантов, разве что историями созданий групп и их продвижения, так что, ничего удивительного. Но вот Арсений уставился на меня во все глаза. — Эшелон? Я пожал плечами, принимая во внимание, что Арсений в теме. Это прекрасно, да, замечательно. Вот и нашлось какое-то сходство между нами, которое, к слову, я не собирался искать. Мне хватило всего немного времени, чтобы понять, насколько мы разные, вероятно, дальше придётся офигевать и одновременно удивляться тому, чем мы будем ещё похожи. Но как всегда есть «но», и это «но» — если… — Скорее просто фанат. — Что же, — он усмехнулся и отвернулся, — это уже неплохо. — Что? — Тихо, — Арсений шикнул, а я усмехнулся. Ему так интересен фильм? Лично я считаю, что все фильмы, снятые по книгам, всегда терпят фиаско в глазах тех, кто читал произведение и знаком с первоначальной оригинальной историей. Альтернативное развитие сюжета это, конечно же, здорово, но я бы ни за что не согласился после прочтения книги тут же смотреть фильм, тем более с кем-то, потому что этому человеку пришлось бы выслушивать мои нехорошие комментарии и всё недовольство. Поэтому я просто надеялся, что у Арсения не снесёт крышу, когда попрут различия с историей, которую он сегодня закончил. Хотя я и не знаю, каким зрителем он являлся, может вообще не будет ничего говорить даже о любом другом фильме. Вот сейчас всё и узнаю. Говённая музыка закончилась, о Господи, спасибо. Нет, серьёзно, послушать такое перед сном, это просто скрестить пальцы и надеяться, что ночью тебя никто не утащит. Меня всё время спрашивают, знаю ли я Тайлера Дердера? — Три минуты. Вот он — момент истины, не хочешь сказать пару слов? Когда во рту ствол пистолета речь сводится к мычанию… По сути я и не должен иметь понятия, что происходило на экране, но чтобы понять необходимо вслушаться, что там начал болтать главный герой. Необычно, о да, весьма необычно. Чувак с пушкой во рту, и тот, который её держит, вероятно, главный урод, точнее ублюдок или преступник. Блять, следует просто смотреть. Но мысли… они просто сам одержали верх. Как же мне за это стыдно, но в этом весь я. Мне хотелось бы смотреть фильмы ужасов, чтобы затем не испытывать страх и чувства непосредственной угрозы моему сну из-за моего воображения, которое обязательно подбрасывало мне реалистичные картинки в виде всех уродов из фильмов, но, к сожалению, я отношусь к числу тех, кто не любит этот жанр. Особенно мне не нравилось, когда наступала тишина, и я понимал, что последует за этим неожиданный до усрачки момент, но всё равно пугался. Я никогда не смотрел такие фильмы один, рядом со мной был мой… О, космос. Он теперь просто был. Был. Блять. Нет, нет, пожалуйста. О, да, спасибо. Волна воспоминаний внезапно накрыла меня с головой. Что мне теперь делать? Я сжался в одеяло и спрятал лицо. Чтобы сделал другой я, всё более желавший проявить себя? Иногда неплохо и даже полезно ставить себя на место того, кем бы ты хотел быть, не на место какого-то другого человека, а противоположного себя, чтобы решить возникшую проблему. Вот только мне всё равно нечего делать. Ни тому Антону, что сидит на грани слёз от воспоминаний о лучшем друге, ни тому Антону, что был где-то глубоко внутри, иногда подбивавший на необычные действия, и что говорил прямо сейчас: «Нихуя не делать из того, что можно было бы сделать. Сиди на заднице ровно и смотри в экран. Не на Арсения, баран, а на экран. И слушай, о чём говорит этот офисный планктон». Арсений на секунду повернулся ко мне и нахмурился, отвернувшись тут же к ноутбуку, продолжая внимательно слушать монолог этого чувака, который рассказывал о своей жизни и каком-то мужике с грудью. Что это, блять, такое? Фильм — флэшбек? Ой, я был прав. А теперь убедился в этом абсолютно точно. — Стоп. Начнём пораньше. Полгода я мучился бессонницей, мучился бессонницей… Ха, прямо-таки как я (не полгода, разумеется, а ночь-две), когда смотрел фильмы ужасов. Даже не знаю, какой именно жанр мне больше всего по душе. Я не особый киноман; вообще, сравнивая меня с ровесниками, можно сказать, что я какой-то отбитый, но хуй мне класть. Я люблю музыку, а не социальные сети. До свидания. — Планета «Стар Бакс», — он меня даже напугал тем, что повторил эту фразу, да и как-то восторженно. — Я бы на такой поселился, — добавил Арсений, и я понял, чего это он так оживился. — Вроде это было во вторник. Он надел васильково-синий галстук… Я рассмеялся и толкнул Арсения. — Прямо как цвет твоих глаз! — Прямо как твоя ориентация. Да я же по сути комплимент сделал; меня даже задел его выпад. Значит, вот какой ты засранец голубоглазый, ладно. Откуда мне знать, гей я или нет, если не влюблялся ещё в человека? Потом над этим подумаю. Продолжая смотреть в эти шикарные глаза, я ответил, ведь такое нельзя оставлять без внимания:  — Я не гей. — В этой школе все не геи. Утрировал? Ох, блять, ну и, конечно, это был сарказм. Мне казалось, что в этой школе да найдётся парочка парней нетрадиционной ориентации; вполне вероятно. Ну и нафиг его, я не хотел ничего отвечать, полагаю, Арсению самому не хотелось разговаривать во время фильма. Я вернулся к «Бойцовскому клубу», не намереваясь более вставлять свои комментарии, как этот ублюдок сам вякнул, после сказанного персонажем: — Мне завтра понадобится клизма с крепким кофе. — Мне тоже, — буркнул я, а он даже не повернулся в мою сторону. Посмотрев на его профиль, я вернулся взглядом к экрану. Кто-то там задаётся вопросом, какой сервиз может быть характеристикой личность, я же в этот момент вспомнил себя, потому что я думал, какое же музыкальное произведение может характеризовать меня? — … Я задрёмываю и просыпаюсь в каком-то месте, не представляя, как я туда попал. Оу, и тут я вспомнил сегодняшнее утро и посмотрел на Арсения выжидающим взглядом, потому что я хотел, чтобы он повернулся в мою сторону. И он это сделал. Арсений гадко улыбнулся, а я тут же пожелал выпутаться из одеяла и наброситься на него, повторяя драку сегодняшнего утра, снова нанося ему повреждения, чтобы затем накинуть на моего соседа-негодяя одеяло и задушить им его. Откуда во мне такое проявление агрессии, а точнее желания творить зло? Вот не ебу. Списал всё на Альтер Эго, хули нет? — Чего? — усмехнувшись, спросил Арсений. Да ладно? Он это серьёзно? Блять, Арсений, если я проснусь утром не в кровати, тебе пизда. Может быть, твоя улыбка такая гадкая, потому что ты понял, о чём я думаю? Или предположил и обрадовался своей версии? Поскольку я не знал, что там в твоей голове (а мне казалось, что там много всего, да даже столько, чего мне и знать лучше не стоит), я лучше просто предупрежу тебя перед сном, чтобы там без всяких шуточек и драк, ведь я не хочу быть отчисленным из этой школы на второй или третий день осени. Арсений не дождался от меня ответа и вернулся к фильму, перемотав его на минуту назад, что правильно сделал, потому что я тоже прослушал болтовню, пока думал о своём. И главный герой вернулся к началу истории после обнимашек с мужиком с сиськами. Мне тебя жаль.

***

Открывая глаза, я сознательно ухватился за ощущения. Было не так неудобно, как в прошлое утро, наоборот комфортно и тепло. Продрав глаза окончательно, я резко сел, мотаясь взглядом по комнате. Отлично, сейчас утро. Арсений спал на своей кровати, значит, никто (точнее я) из нас не проспал, и дабы убедиться в этом, я взял с тумбочки телефон и проверил время. Какого чёрта? До занятий ещё полтора часа. Это не школа, к которой нужно идти или ехать, здесь просто привёл себя в порядок, схватил нужный учебник и полетел на первый этаж на урок в класс, закреплённый за определённым учителем. Проверив расписание, которое я сфотографировал на телефон, я улыбнулся, потому что моим первым уроком стоял английский. Увижу мамку в действии, и от этой фразы я ебнулся с кровати, потому что засмеялся. Я подумал, что от моего восклицания Арсений проснётся и бросится на меня, крича: «Ах ты, ублюдок, я мог бы поспать ещё час. Ты это специально, чтобы я тебе нос сломал?». Но, к моему счастью и везению, наверно, этот парень спал, как убитый, кстати, и вчера я в этом убедился, когда залетел в комнату, чтобы его покарать. Я забрался обратно на кровать под одеяло, надеясь снова уснуть и проспать до сигнала будильника, но сонливость ушла, а бодрость, как, блять, реально клизму с крепким кофе сделал, била ключом. В голову лез фильм, мда, вот такого финала я точно не ожидал. Блять, это просто блять. Мне необходимо пересмотреть его снова, потому что это охуеть, что! Ну, по крайней мере, при Арсении я так не выражал вчера свои мысли, от которых я точно не отделаюсь какое-то время. Он ничего не говорил про книгу, совершенно никаких комментариев, чему я невероятно удивился, а только получил одно (не я, а фильм получил) слово «взбудораживает»; я же сказал, что мне понравилось, что и было правдой. Хороший фильм, шикарный, чтоб его. Но вот книгу я обязательно прочитаю, и всё равно, что уже видел альтернативную версию; может быть, разницы почти никакой. — Лонгфелло*. Я подорвался и быстро подошёл к Арсению, думая, что он проснулся и произнёс непонятно что. Но нет, он продолжал спать, вот только лицо у него было обеспокоенное. Я предположил, что сейчас он видит кошмар. Если я его разбужу, он мне по носу не даст от неожиданности? Попытка не пытка, лучше проверить и не продолжать выслушивать это слово, будто у него пластинка заела. — Лонгфелло, — тише, — лонгфелло, — и ещё тише, — лонгфелло. — Арсений, — я сел на край его кровати и положил руку ему на плечо. — Арсений, проснись, — я начал его тормошить, но он только громче продолжал произносить это слово с каким-то ужасом в голосе. И как мне тебя разбудить? Ты чего такой глухой во сне? — Эй! Арсений! — громко сказал я, толкая его. — Проснись, мать твою! Арсений, блять. — Лонгфелло! — воскликнул он, когда я толкнул его так сильно, что он упал с кровати, потянув за собой одеяло. Арсений уставился на меня своими ошарашенными глазами, я перелез через кровать на другую сторону и протянул ему руку, помогая встать. Он осторожно поднялся, провёл рукой по волосам и робко спросил: — Что произошло? — Ты разговаривал во сне. — Да? А вот теперь у него стал совсем другой вид лица, это как страх перед тем, что кто-то может знать о тебе то, что ты не хотел бы рассказывать, и по неведанным причинам этот кто-то знает, и упорно ждёт добавления в историю, которую смутно знает. Я не понял, что это за слово, но ответил на его вопрос: — Да. Ты говорил: «Лонгфелло». — Лонгфелло?! Боже, Арсений, да что с тобой? — Да. Что это значит? — Не важно, — он сел на кровать и спрятал лицо в руках. — Ты в порядке? — осторожно спросил я, положив руку ему на плечо. — Да! — он дёрнул плечом. — Отвали от меня! Ладно, ладно. После кошмаров любой бывает вспыльчивым. Ретировавшись на свою кровать, я укутался в одеяло и закрыл глаза. Не для того, чтобы уснуть: видеть его не хочу в таком состоянии. О, блять. Лонгфелло. Что это значит?