Looking too closely

Это слово не выходило из моей головы всё утро; особенно когда Арсений поднялся с кровати и ушёл в душ, я всерьёз задумался и произнёс его сам, решив, что с этим можно разобраться чуть позже, взяв у мамы ноутбук и воспользовавшись поисковиком в интернете. Поэтому я решил дождаться скорейшего завершения учебного дня, чтобы отправиться к ней в комнату, потому что вряд ли она поднимается на этаж во время перемен. Да, вот только когда-то ты чего-то так невероятно ждёшь в течение дня, время до определённого момента будет очень долго тянуться. Но, к моему же удивлению, время это не особо тянулось, учитывая, что уроки для меня пролетели, хотя я поначалу считал, что мне придётся бороться с желанием уснуть и свалить из кабинета. Мама не относилась ко мне, как к своему сыну на уроке, а воспринимала, как такого же ученика в десятом классе, как и все парни рядом, за что я мысленно был ей невероятно благодарен, потому что не хотел испытывать снисходительность и доброе отношение к своей персоне. Словом, на уроке между нами не было отношений «мать — сын», а как и для всех «учитель — ученик». Другие учителя, те учителя, предметы которых стояли вчерашним днём, спрашивали, почему я не пришёл на урок. Я обещал ответить на вопрос позже, и в конце каждого урока, когда весь класс выходил из кабинета, я подходил к учителям (всего их было три предмета, которые вчера я просрал — русский язык, физика и информатика) и в своё оправдание говорил, что мне необходимо было освоиться здесь, что я тяжело вливаюсь в новую обстановку и поэтому решил в первый день не идти. Как ответ — что по сути я и ожидал услышать — я не единственный новенький в школе, и те, кто только приехал учиться сюда, не пропустили занятия. Ну, хуй мне класть было в тот момент до всех других новеньких, кстати, в десятом классе был только я один из числа таких, я желал просто отделаться от допросов и скорее уйти. Ранее утром я думал, что мы с Арсением поговорим о чём-нибудь, но он молчал и прожигал меня своим взглядом, каким-то серьёзным и даже недовольным. Может, лицо после вчерашнего болело, а при глазном контакте со мной ещё больше? Не знаю, как у него так, но для меня последствия были, и я надеялся, что хотя бы к концу недели мой вид станет лучше. Чтобы время до завтрака пролетело, я взял скрипку. И, конечно же, не обошёлся без обращённых взглядов Арсения на себя, что, в принципе, мне нравилось. Он сидел на подоконнике и курил — как я понял, это его излюбленное место для курения, да и вид неплохой с высока, главное в это окно не вывалиться, что могло случиться, потому что Арсений раскрывал его на всю, — а я встал возле своей кровати (она располагалась возле стены, вдоль которой далее и шло окно), устроил божественный инструмент на своей левой руке, заработав пальцами и смычком в правой. Как же мне нравится, нравится, что он так внимательно наблюдал за тем, как я играю. Арсений даже забывал про сигарету и как-то завороженно смотрел на меня, замерев на месте. Мне казалось, что он даже не дышал, вовсе переставал двигаться, и в один момент за это утро я услышал от него кое-что. Это было громко сказанное «Блять, сука!», когда пепел тлеющей сигареты в его рту осыпался прямо ему на руку. Он подскочил с подоконника и бросился бегом из комнаты, я решил, что в уборную, чтобы там под холодной водой избавиться от боли, а сам вернулся к игре с довольной улыбкой на лице. И более мы с ним не виделись. Я искал его взглядом в столовой, частенько вертелся из стороны в сторону, ожидая, когда Арсений зайдёт в помещение. Но мой сосед не появился. Паша, сидевший рядом по левую руку от меня, приблизился ко мне и спросил: — Антох, как тебе ночка с Арсением? Если честно, я не знал, как точно ответить на этот вопрос. И, да, прежде чем я задумался над ответом, спросил себя, какого чёрта Паша поинтересовался именно про моего соседа. Нет бы там узнать у меня, как у своего нового одноклассника, как мне нахождение здесь, или прочее чепуху, даже пусть сказал бы что-то про Покемона ебаного, потому что ещё один вопрос об Арсении, и мне станет реальность стрёмно, ведь он уже не кажется обычным парнем. Прошлым утром со мной подрался, а ночью пригласил смотреть фильм. Что, блять, с нами не так? — Шикарно, — бросил я, отпивая сок из стакана. — Почему ты спросил? — Блять, что серьёзно? — В смысле серьёзно? — переспросил я немного тише. — Он больше не прогонял тебя из комнаты? — Эм, — протянул я и сделал вид, что задумался. Специально, чтобы Паше стало в разы интереснее услышать мой ответ. — Ну… — Да что — ну? — Нет. После драки утром ничего более не произошло, — проговорил я, отстранившись от одноклассника и вернувшись к завтраку, ковыряясь ложкой в овсяной каше. Паша вернулся к своей еде, видимо, решив, что я больше ничего не скажу. Ну, в принципе, а что говорить? Да и зачем? Я откровенно не понимал, зачем этот чувак поинтересовался, да и вчера тоже, но чтобы за этими вопросами не было, я вякнул следующее: — Мы вчера вместе фильм смотрели. Паша резко повернул голову в мою сторону и выронил столовый прибор. Несколько парней, сидевшие с нами за круглым столом, с удивлением на него уставились. Паша выпалил: «Какого хуя вам надо?», и они дружно вернулись к обсуждению чего-то, что я прослушал, да и не вникал в разговор пока до вопроса Паши спокойно поедал кашу. — Ты, блять, шутишь, не так ли? — спросил Паша, наклонившись ко мне. — Никак нет, — без эмоций бросил ответ, на самом деле внутри сгорая от желания растянуться в гадкой улыбке, потому что меня уже начинало это конкретно забавлять. — Он издевается над тобой. — Мне так не кажется. Ну, сомнения были. Совсем чуть-чуть. — А вот и да. — Паша, блять, — я отложил ложку и повернулся к нему. — Какого хрена ты вообще у меня спрашиваешь про Арсения? Тебе он нравится? Очень гениальная, по моему мнению, версия, да потому что, какого хуя надо допытывать меня по поводу моего соседа, с которым я знаком более двух дней? Если ещё какие-то варианты, мне их точно не найти. Ну хорошо, ладно. Допустим эти двое друзья, но тогда для чего обращаться ко мне, если можно найти самого этого Арсения и спросить в лоб, как ему жить со мной. И в этот момент я задумался… Паше не интересно, какого Арсению со мной, ему важнее знать, что чувствую я. Спрашивается, ну и зачем? Ко всем чертям. Достаточно мучить вопросами свою собственную голову. Я задал этот вопрос Паше, на что он пожал плечами и вернулся к еде. Хотелось взять тарелку и надеть ему на голову, запачкав аккуратно уложенные волосы этого дрища. Я пришёл к выводу, что если я и получу ответы на некоторые свои вопросы, то не в скором будущем. И если кто-то скажет мне, какого хуя Паша допытывается на меня, то это только сам мой одноклассник, с которым, я надеялся, удастся подружиться. Не для того, чтобы разузнать что-нибудь об Арсении. Наверное.

***

После всех уроков я по своему плану направился в комнату мамы. Когда я постучался (ну для приличия же, мало ли она вообще там переодевалась), прошло более десятка секунд, но дверь никто не открыл, и с той стороны не раздался её нежный голос. Я спокойно опустил ручку и толкнул дверь, проходя внутрь и закрыв её за собой. Она же не будет ругаться на меня за вторжение (кхм, правильнее это назвать так) на её территорию, да и если я найду информацию об этом слове Лонгфелло ранее, чем она вернётся, мамка в итоге не заподозрит моё присутствие. И на всякий случай я сотру свои следы в истории поиска. Ноутбук лежал на столе, я быстрым шагом направился к нему и взял компьютер, вместе с ним переместившись на кровать и открыв его. Вообще я мог воспользоваться компьютером в библиотеке (или на информатике, но там хрен в этот день позволили их включить), но я даже не рассмотрел эту затею, а только сейчас подумал об этом, когда залезал в интернет. Ну, давай, дружок гугл, поведай мне о том, что сегодня утром во сне бормотал Арсений. Оп, статейка… «Лонгфелло, Генри Уодсворт — Википедия»… Эм, что это, точнее — кто? Пролистав первую страницу вниз, я вернулся к началу и открыл статью в энциклопедии «Википедия». Мне и читать не нужно было, чтобы убедить себя в том, что Арсений болтал во сне не про американского поэта, о котором я узнал впервые. Не мог ему сниться какой-то чувак из девятнадцатого века в кошмарном сне, верно? Ну или мог, если он знаком с его творчеством и во сне вспоминал, при условии, что содержимое сочинений этого Генри имело ужасающий характер. Но я считал маловероятным тот факт, что Арсений мог чего-то бояться. Дабы окончательно убедиться, что я нихуя не понял и ещё больше запутан, открыл картинки. Я быстро листал вниз, ловя взглядом всякую дребедень, ведь это же гугл, мать его, в интернете всегда по одному запросу в картинках можно найти то, что тебе совершенно не нужно. И я не раз натыкался на фотографии моста. Я усмехнулся, когда вернулся в поисковик и добавил слово «мост». Ну, а мало ли. *нажать на лупу* — Охуеть! Ещё и мост с таким названием есть. Ну, ну вообще класс. Допустим, Арсению снился этот мост через реку Чарльз в Бостоне, и тогда моё непонимание станет ещё большим. Я открыл статью в той же энциклопедии и быстро прочитал «историю». Сначала этот мостик (далеко не мостик, а — ого! — мостище!) носил название «Кембриджский мост», но затем его переименовали в честь американского поэта Генри Уодсворта Лонгфелло, который написал стихотворение «Мост». Было понятно, что стало всё совершенно непонятным. Мост через реку Чарльз, соединяющий центральную часть Бостона с Кембриджем, названный в честь поэта, снился Арсению? Или поэт ему снился? Через минуту, решив на это забить и посмотрев на картинки моста, я удалил свои запросы из истории, выключил ноутбук и вернул его на место. Я вышел из комнаты и, вероятно, что это большое везение, никого не встретил на своём пути (ну, кого-нибудь из учителей, которые бы спросили, кого чёрта я здесь забыл, ведь они не знали — я больше, чем уверен, — что я сын учительницы английского языка. Вернувшись в комнату, я уселся за домашнее задание. Арсения здесь не было. И где его вечно носит?

***

Через пару часов Паша завалился в комнату и подлетел ко мне. — Антоха, пошли быстро есть. — Чего? — Полдник, блять! — воскликнул парень, потянув меня за руку. Я поднялся из-за стола и нахмурился. — Ты же проебал обед, так вот пошли есть. — С тобой всё в порядке? Это очень странно. Залетел ко мне в комнату одноклассник, ну хорошо, парень, с которым я неплохо общаюсь, но всё мы не друзья с ним, беспокоится о том, голоден я или нет? Даже мне было срать на это, когда вместо обеда со всеми, я отправился в свою комнату, думая, что встречу там Арсения и поговорю с ним, но в итоге снова наткнулся на пустующее помещение и взял скрипку, играя на ней вплоть до того, как прозвенел звонок. Паша осмотрел своё тело и потрогал лицо руками. — Да в порядке я. — Я не об этом, — бросил я, закатив глаза. — С чего это ты вдруг решил меня затащить в столовую? — Да блять! Антоха, хватит тухнуть в четырех стенах, пошли поедим и пойдём погуляем. — Где погуляем? Ну, правда, где? Вокруг школы, или за её пределами? Пойти прямо по дороге, а затем вернуться обратно? — В лес сходим. Здесь такой шикарный лес, тебе понравится. Я улыбнулся. Паша проявлял желание подружиться со мной, без сомнений. Я согласился и направился к двери, как вдруг услышал громко сказанное с удивлением: — Скрипка! Я повернулся к нему и усмехнулся. Паша подбежал к моей кровати и схватил инструмент. Чёрт возьми, как я не люблю, когда кто-то трогает мою прелесть. — Пожалуйста, положи на место. — А чего ты мне не сказал, что ты играешь? Паша вернул скрипку на место и подошёл ко мне. Вместе мы вышли из комнаты и пошли по направлению к концу коридора, где находилась лестница. — Я должен был заявить о том, что скрипач, как только тебя увидел? — с сарказмом бросил я. Вероятно, парень уже думал, что я и не отвечу на его вопрос, поэтому бросил на меня удивлённый взгляд и спросил: — До тебя не сразу доходит, что у тебя спрашиваю, да? — Ага. — Ну, да, ты прав. Не мог же ты сразу сказать мне об этом, но я не слышал, чтобы ты играл что-нибудь. — Полагаю, в тот момент, когда я играл, ты не находился на этаже. И это было единственное объяснение. — Наверно.