Looking too closely

Как же хорошо, что в форме ходить можно не весь день, а только во время учёбы, но пока я корячился над домашним заданием, переодеться не успел, поэтому мне пришлось ускользнуть буквально на несколько минут, чтобы переодеться, когда мы с Пашей покинули столовую. Он сложил руки на груди и уставился на меня недовольным взглядом, говоря, что ненавидит кого-то ждать. Я не очень-то быстрый, но ждать долго его не заставил, правда мне пришлось нестись на невероятной для себя большой скорости по сраной лестнице на четвёртый этаж; как же я ненавижу ступеньки. Просто, блять, хоть сдохни. Я быстро стянул с себя школьную форму, бросил её на кровать (обычно я всё укладываю по местам, но мне было не до этого) и переоделся в джинсы с футболкой, обул кеды и рванул обратно на первый этаж к поджидавшему меня Паше. — А это не запрещено? — спросил я, когда мы выходили из школы и шли к воротам. — Что именно? — Поход в лес и вообще уход за территорию школы. Паша усмехнулся и хлопнул меня по плечу. — Ну, до определённого времени ты можешь пошляться где-нибудь, пока ворота охранник не закроет. — А если я, например, не успею вернуться к этому времени? — Это было бы очень печально. Тебе бы пришлось ночевать за пределами школы, опасаясь, как бы из леса не вышли животные и не напали на тебя, — Паша засмеялся. — Они здесь есть? Я ещё, наверное, никогда не задавал более идиотский вопрос в своей жизни. Паша уставился на меня, как на умалишённого человека, и я даже вообразил, как он мысленно покручивал пальцем у виска и посвистывал. На его бы месте я бы сделал это в реальности. — Антох, ты чего такой долбаёб? Это же лес, блять, конечно там никто не водится. Даже птичек нет. Сарказм, значит. Я тебя понял, Паша. — Это обнадёживает. — Ну, а то, пошли, может быть, успеем дойти до озера и вернуться обратно, пока не стемнело. — Ты решил отвести меня к озеру? Зачем? — Топить тебя там буду. Да я могу и сам утопиться, только для этого сделайте так, чтобы я не доставал до дна, когда бы находился в воде; подумаешь, плавать я не умею, многие люди тоже не могут, и не находят в этом проблему, и я не искал. Вообще я побаивался водоёмов, и иногда в кошмарных снах тонул. Арсению там снится либо поэт, либо мост, и это его кошмарный сон, а для меня — водоёмы, чтоб их. Перейдя дорогу, мы отправились в сторону леса. Я шёл следом за Пашей по тропинке, конечно, я мог тащиться рядом, но решил плестись позади, чтобы не вызывать удивление и смех ввиду того, что я завороженно смотрел по сторонам. Все эти дни я наблюдал за лесом из окна школы или когда находился на улице, но теперь, пробираясь вглубь, я оборачивался и находил окно комнаты, которую делил с одним странным типом, который пропадает и внезапно появляется. А может у него дела, кто знает. Я поинтересовался у Паши, как долго он учится в этой школе и нравится ли ему здесь, ведь куда лучше учиться в обычной школе, зная, что тебя не отчислят и что за обучение платить не нужно. Кстати, моя мама покрывала все расходы на моё прибывание здесь; как-только папа узнал о её предложении, сразу же наотрез отказался вносить хоть часть суммы, потому что у него её и не было, а вот у мамы как раз-таки водились лишние деньги. Да, чёрт возьми, у неё и склеивший ласты второй муж был не из бедных, и сама получала за работу здесь немало, поэтому вряд ли она тряслась за каждую копейку. Но всё же среди учеников богатеньких семей находились те, кто только своим умом пробивался сюда. В каждом классе был только один парень, пользовавшийся грантом. Таким охуеть каким умным оказался Паша, который с гордостью в голосе сказал мне о том, что ему пришлось не хило попотеть до седьмого класса, чтобы в восьмом перевестись сюда. Я выразил всё своё удивление и восхищение одним словом: — Пиздец. — Ага, но зато котелок у меня варит. — Ох, блять, не сомневаюсь, — протянул я и едва не споткнулся. — А чего ты мне не сказал об этом? Паша внезапно остановился, развернулся ко мне и сказал: — Это как ты со скрипкой. Не мог же я сразу хвалиться. — Точно. Я бы тебя нахуй послал. — Я бы тебя тоже, — бросил Паша и двинулся дальше. — Здесь не любят таких. — Каких? — Таких, как я. — Почему же? — Потому что никто не любит помешанных на учёбе, к тому же, я не из числа богатеньких детей, и мне первый год было тяжело. Я не понимал, какие проблемы могут быть у просто умных парней с одноклассниками, особенно у Паши, потому что он был далеко не похож на изгоя, каким являлся я в своей бывшей школе. В этой на меня никто не обращал внимания в классе (кроме Паши), всем до фени, кем я был, что я делал и как попал сюда. Мне же и лучше, но я был уверен, что если бы в классе прознали, что я сын учительницы, меня бы стали, как говорится, чмырить. — И что стало потом? Ты изменил своё поведение, или что? — поинтересовался я, выставляя руку вперёд, готовясь ухватить ветку, потому что мы пробирались через какие-то кусты, сойдя с тропинки. — Потом появился Арсений. — Я думал, что он здесь учится с первого класса, его отец же дир… Ой, я случайно не ляпнул то, что не нужно. Хотя я не знал, в курсе ли Паша, кто Арсений, поэтому решил замолчать; но тот сам повернулся ко мне и сказал: — Расслабься, все в школе знают, что Арсений сын директора. Вот теперь действительно можно было расслабиться. Болтал об этом Арсений, или по фамилии узнали, мне было всё равно, главное было случайным образом не ляпнуть кто я. И в моём случае об этом вряд ли просекут, потому что у моей мамы была другая фамилия. Прекрасно, пожалуй, для нас обоих. — И что же сделал Арсений? — Помог мне измениться, — пробормотал Паша, быстро и громко затем добавив: — Всё, закрыли эту тему. Опять, блять, начало это происходить. Сначала я не понимал, какого хера вопросы ко мне, а теперь ещё Паша намекнул (ну намекнул же) заткнуться. Хорошо, лучше пока что не настаивать на своём, потому что он меня мог просто бросить в этом лесу, а сам шустро свалить к школе, и тогда бы мне осталось здесь просто умереть, ведь я бы точно не нашёл выход. Мы вышли на тропинку, молча прошли ещё минут десять, а затем вела влево, свернув; я перестал смотреть под ноги и всмотрелся вдаль, замечая что-то блестящее впереди. Это было озеро, к которому меня вёл Паша. Признаться, само по себе место было красивое, ну весь этот лес. Всё же, находиться внутри лучше, чем смотреть со стороны. Оборачиваясь назад, уже не видно было здания школы, деревья были настолько высокими, что даже задрав голову вверх, не всегда удавалось разглядеть, с какой стороны находилось солнце. Интересно, а ночью здесь видно звёзды? Может быть, если и видно, это офигеть какое шикарное и захватывающее зрелище. Вот если бы я пошёл один, а я бы не пошёл, заблудился бы точно. Особенно на тропинке, с которой ранее нам пришлось свернуть и перейти на другую, а за ней вообще пробираться по кустам, чтобы оказаться сейчас именно в этом месте, на подходе к озеру. Паша рассказал мне, что мы не пробрались дальше в лес, а наоборот подходили в выходу, потому что озеро располагалось на окраине, и мы могли бы пройти к нему дорогой, но это заняло бы больше времени, поэтому прошли немного в лес, затем свернули и вышли к водоёму. Ну и понятно, чего я не видел школу, по сути я смотрел не в ту сторону. О да, здесь ведь так легко заблудиться, о чём мне и сказал мой одноклассник, и теперь я знал, что если такое когда-нибудь случится, мне лучше топать на запад и выходить к озеру, потому что по нему можно выйти к дороге. Но опять же, смотря в какую сторону идти, а то ещё больше заблужусь и не вернусь. В любом случае, я бы не заблудился по одной простой причине — без кого-то я бы сюда ни за что снова не пошёл. Я хотел спросить у Паши, знает ли он, где может быть Арсений, потому что был уверен, что дрищ об этом знал, но не стал, лучше не рисковать. А ещё я знал совершенно точно, что Паша хороший друг Арсению. Не он мне сказал об этом, но я убедился по его словам. Озеро завораживало и одновременно пугало своими размерами, ох блять, ни за чтобы в него не сиганул с одного из мостиков, которые я обнаружил взглядом, находясь на небольшом холме. Вообще, чтобы попасть к воде, необходимо было спустить немного вниз, ведь, как оказалось, здесь не равнина, и деревья растут не на одном уровне с берегом. Определённо в этом месте бывали люди, о чём говорило наличие мостиков по берегу (я насчитал их четыре, кто знает, сколько вообще их здесь, да и какого чёрта в этом месте они есть? Лес же за спиной, ну точнее часть леса) и скамейки. Моё воображение разыгралось как ненормальное, я представил, как сижу на одной из лавочек ночью, смотрю на озеро, в котором отражается луна и звёзды. Это так прекрасно, красиво и романтично, наверно, но затем мне моё же сознание подбросило пиздец, я внезапно оказался в воде и начал тонуть, не чувствуя ногами дна, умирая быстрее от холодной воды, чем от того, что захлебнулся бы. Мы спустились с небольшого холма, прошли немного вперёд по другой тропинке, минуя не такие огромные деревья, просто какие-то кустарники и заросли, и вышли к части берега, со стороны которого можно было зайти в него и поплавать. Я спросил у Паши, откуда здесь песочный небольшой берег, скамейки и мосты, он мне ответил, что за другим противоположным берегом и чащей находились дома, куда люди приезжали летом на дачи, выбираясь из города. Видимо, в его глазах я выглядел смешно, решив, что наша школа находится в нереальной глуши. Мы сели на лавку, и Паша спросил: — Как тебе здесь? — Мне нравится, — я осмотрелся ещё раз, а затем перевёл взгляд на Пашу. — Здесь красиво. — Мне тоже понравилось, когда я впервые здесь оказался. — Кто тебя отвёл к озеру? Если он скажет, что Арсений, я просто охуею и не встану, потому что Паша же здесь проучился на год дольше, чем мой сосед. — Сам пришёл. — И не заблудился? — удивившись, спросил я. — Заблудился, — усмехнулся Паша и посмотрел на меня. — Эм, а как выбрался? — Ну, в общем, это было в конце моего первого учебного года здесь, я тогда офигеть как посрался с одноклассниками, и они меня чуть не избили. Ну как, избили бы, если бы догнали, просто я без оглядки продолжал бежать от них в лес, а затем обернулся и увидел, что меня больше никто не преследует, и никто не зовёт. Так я заблудился, но без паники, мне просто было хуй класть, бродил по лесу и вышел к тропинке, ведущей к этому озеру. — И каким образом ты вернулся обратно? — Вместе с Арсением. — Арсением?! В смысле? Он же не на следующий учебный год появился здесь? Моя реакция вызвала у него лёгкий смех, и только где-то через минуту Паша ответил: — Ну, по сути да. Но познакомился я с ним тогда. — И что он здесь делал? Что-то я запутался. — У его отца есть дом, — Паша указал рукой вперёд, — вон там, я тебе говорил, что там живут. И он переплыл озеро. — Сам? — Дурак, что ли? Нет, на лодке. — А потом что? — А потом он… Паша несколько секунд смотрел на меня многозначительным взглядом, затем поднялся и вздохнул; странное у него было выражение лица, словно вспомнил что-то неприятное, но это одновременно не могло не приносить приятные чувства. Но меня волновало не это. — Что? — Я, наверно, не должен об этом тебе говорить. — Паш? — надавил я, потому что, блять, так нельзя обрывать рассказ. Ну вот зачем? — Пошли, Антон, — он пошёл по тропинке, по которой мы шли к этой лавочке. — Нам ещё минут сорок обратно идти. — Так ты мне скажешь, что было потом? Он мне ответил не сразу. Мы поднялись обратно на холм, Паша остановился, развернулся, посмотрев на озеро, и проговорил, обращаясь как будто не ко мне, а просто высказывая свою мысль вслух: — Нет. Может, Арсений тебе об этом скажет. О, космос. Вопросы. Опять. Прыгну нахуй в озеро. Я вздохнул и заставил сам себя перестать мучиться над этим. В конце концов, всё равно ответ я таким образом не получу. Я пошёл следом за Пашей, идя теперь более быстрее, чем когда мы шли сюда. Мне казалось, что воспоминания задели что-то внутри него, заставили мгновенно перемениться в настроении и случайно рассказать мне что-то секретное. Ведь, наверное, всё связанное с Арсением — какой-то ебучий секрет, ну то, что я хотел бы знать, но не мог. Я оборачивался ещё несколько раз назад, провожая взглядом красивое место, думая, что я уже сюда не вернусь. Всё могло быть. Общался я только с Пашей, и по его виду я решил, что он мысленно жалел о том, что повёл меня сюда; с Арсением, точнее моим соседом по комнате, была какая-то неопределённость. Но я надеялся, что мне доведётся наладить с ним хорошие отношения, может быть снова как-то посмотреть фильм, ведь не зря он появился в моём воображении, когда я в последний раз посмотрел на озеро и представил, как сижу вечером на скамейке, играя на скрипке, а Арсений рядом занимательно слушает, смотря своими красивыми глазами в мою душу, ведь я легко раскрываю её, когда играю с открытыми глазами. Я же знал, что Арсений чувствовал, чувствовал людей, как и я. Я не удивлюсь, если он тоже музыкант. Моё воображение не подбросило мне представление моей гибели в водоёме, но подкинуло Арсения. Может быть, он будет похуже, чем вода, такого же цвета, как и его глаза? И он появился не только в моей голове. Когда мы вернулись к тропинке, по которой шли вперёд до первой развилки, Арсений возвращался с другой стороны леса (с той, куда идти только в самую глубь). Он не ожидал нас встретить, как и мы его, поэтому и я, и Паша, и Арсений, бросили одновременно «какого хуя?» и засмеялись. Самый искренний и по-настоящему весёлый смех был у кого угодно из них, но только не у меня. — Где вы были? — спросил Арсений, посмотрев на меня, а затем на Пашу. — К озеру ходили. Я подумал, что он сейчас спросит, где был сам Арсений, но этого не случилось. И тогда об этом решил узнать я. — А где был ты? Арсений усмехнулся, а Паша посмотрел на меня так же, как посмотрел в один из моментов своего рассказа о том, как он попал к озеру, на словах «А потом он». И ответил за него: — Лучше тебе не знать.