Начало истории

После пережитого потрясения гномам требуется время, чтобы прийти в себя. Впрочем, не все они нуждаются в длительном отдыхе. Неподалеку от лощины шустрые Бофур, Бифур и увязавшийся за ними любопытный Ори обнаруживают подземелье с приличными запасами еды и даже оружия. Тролли, по предположению Гэндальфа, скорее всего, кочевали до встречи с гномами, промышляя грабежом и другими преступлениями. В лощине они, вероятно, собирались задержаться, потому и обеспечили себя пропитанием на несколько недель. Что касается оружия, оно не принадлежит троллям: либо было обнаружено ими самими в подземелье и не вызвало интереса, либо было украдено из любви к колюще-режущим предметам. Сообщение об обнаруженном складе пробуждает моих спутников к жизни, и они отправляются на разведку. Я с опаской следую за ними: мысль о троллях внушает слишком сильное отвращение. В самом деле, запах под землёй царит неприятный и воздух спёрт, но Гэндальф заверяет, что тролли не жили в этом подземелье, а лишь пользовались им, и их собственное жилище, вероятно хорошо замаскировано. Мне не совсем понятно, зачем гигантским троллям, вряд ли имеющим многочисленных врагов, скрывать своё местопребывание, – но, так или иначе, никому и в голову не приходит разыскивать их лежбище. А вот подземелье с оружием и едой интересует всех очень живо. Я спускаюсь в него вместе с остальными и осматриваюсь. Ойн, Глойн и Дори, обшарив углы, тут же находят шкатулку с драгоценностями и начинают перебирать их, обсуждая стоимость браслетов и диадем. Двалин чуть презрительно смотрит на них – украшения его не интересуют, он не торговец по природе – и вместе с Торином и Балином обследует тёмные арки. Вскоре из одной доносится их возбуждённое восклицание. Фили устремляется на него, слышится их оживлённый разговор, и скоро Фили возвращается с мечом в посеребрённых ножнах, даже не тронутых ржавчиной. Он вынимает меч наполовину, разглядывает его. Меч очень красив, даже я понимаю это. Его рукоять украшена гравировкой, а лезвие отливает бледным светом. Такой меч вполне достоин племянника короля. Гэндальф, отошедший дальше всех, ковыряется в грязи – не разобрать толком, что он делает. Я присаживаюсь на камень, ожидая, пока гномы разберутся со своими находками. Бильбо, равнодушный к оружию, прохаживается туда-сюда без определённой цели, но вот Гэндальф возвращается и подходит к нему. - Это тебе, – говорит он и протягивает Бильбо короткий меч. – Смотри береги его. Удивлённый Бильбо мнётся и не решается принять подарок. - Но я никогда не держал в руках меча! – пробует протестовать он. - Надеюсь, и не придётся, – парирует волшебник. – Но, может, он тебе ещё и пригодится. Многие клинки, погребённые здесь, созданы великими эльфийскими мастерами. Большая удача найти их. Это оружие выковано с чистыми помыслами, закалено ненавистью к любому воплощению зла и реагирует на присутствие врагов. Если поблизости окажутся варги или гоблины, клинок засветится синим пламенем. Бильбо молча берёт меч и бормочет слова благодарности. Гэндальф оглядывается и замечает меня. Вокруг его глаз собираются хитрые морщинки, и он манит меня пальцем. - Для тебя у меня тоже есть кое-что, – говорит он и знаком приглашает следовать за собой. Мы углубляемся в дальний угол, и Гэндальф отнимает от стены прислонённый к ней меч в ножнах. Вынимает, демонстрируя его мне. Этот меч раза в полтора длиннее, чем у Бильбо, и его рукоять, на мой взгляд, удобнее, можно браться за него двумя руками, прикидываю я. Гэндальф передаёт его мне, и по торжественному молчанию я понимаю, что подарок этот имеет большую ценность. Меч оказывается неожиданно лёгким. Я благоговейно рассматриваю письмена на ножнах и, конечно же, не понимаю ни слова. - Древний клинок, – говорит Гэндальф задумчиво. – Очень древний. Неведомо каким чудом его занесло сюда. Был выкован в самом Нуменоре и уцелел. Тебе это ни о чём не говорит. Я отрицательно качаю головой. - Позаботься о нём сама, – говорит Гэндальф значительно. – Всегда лучше быть готовым к неожиданностям. Может быть, ты найдёшь здесь и ещё что-нибудь полезное для себя. И он отходит к Торину, вышедшему из арки с целой грудой кинжалов. Предоставленная сама себе, я разглядываю меч. Ножны прекрасны, узоры и письмена на них нисколько не поблекли от времени, и держа в руках эту редкость, я ощущаю странную мощь, словно истекающую из меча, пронизывающую его и передающуюся мне. Тысячи голосов и лиц, давно ушедших в небытие, мелькают перед глазами, и меня вдруг охватывает безотчётная гордость. - Моё оружие, – шепчу я, проводя рукой по ножнам. Вскоре я соображаю: необходимы ремни. Ножны лишены ремней, которыми можно было бы прикрепить их к поясу. Я плохо представляю себе, где найти их, но на всякий случай бреду вдоль стен и присматриваюсь к развалам. Глаз выхватывает кубки, серебряную посуду, простые медные побрякушки, какие-то костяшки и камешки. Под ними я замечаю что-то, похожее на фрагмент кожаной сумки, и, оживившись, торопливо отгребаю от него нагромождения вещей. Это оказывается не сумка, а обыкновенный заплечный мешок с лямками. Он совершенно пуст. Что, если нарезать ремни из него? Но мои размышления прерывает окрик Торина: - Хватит прохлаждаться! Глойн, Дори, Нори! Пора двигаться дальше. Я решительно подхватываю мешок и присоединяюсь к остальным. Почти все в сборе. Глойн и Дори зарыли сокровища поглубже в землю и теперь советуются, как лучше пометить вход в подземелье и как не забыть о его расположении. Я не вижу только Кили и Бильбо. Впрочем, их отсутствие почему-то не слишком беспокоит Торина. Он знаком подзывает нас и первый выбирается из подземелья на свет. Пропустив всех гномов, я надеваю мешок, подталкиваю свой меч наверх и благополучно взбираюсь по выступам в земле, а там уже подбираю меч и отряхиваюсь. Щурясь от солнечного света, слишком яркого после подземного сумрака, я первым делом вижу Бильбо, который, взобравшись на маленький холм, сосредоточенно упражняется во владении новообретённым оружием. Он делает резкие выпады, топчась вокруг своей оси, и пытается заправски крутить рукоятку в пальцах, как небрежно проделывает Двалин. Выглядит всё это очень потешно, я невольно улыбаюсь. Торин и Гэндальф совещаются, что делать дальше, остальные ждут указаний, на всякий случай стоя каждый возле своего пони. Уверенная, что вот-вот услышу знакомый вопль «Я не поведу своих людей к эльфам!», поскорей отворачиваюсь от Бильбо, чьи воинственные экзерсисы вызывают во мне желание расхохотаться, и разглядываю цветок, растущий у самого входа в подземелье. Удивительно, как он уцелел после соседства с троллями. Но спор Торина и Гэндальфа затягивается. Внезапно я понимаю, как сильно устала после всего произошедшего, и сажусь на землю, провожу рукой по растрёпанным, давно не мытым волосам. В это время с тихим нежным звяканьем мне на колени падает что-то блестящее. От неожиданности проявив прыткость, я успеваю перехватить предмет и вижу на своей ладони перевитую цепочку с синим камнем в овальной оправе. Цепочка очень красива, она сделана из белого металла, переливающегося на солнце. Камень так и брызжет синими искрами. Я поднимаю голову и вижу стоящего надо мной Кили. Он неотрывно смотрит на меня со странным выражением – не таким, как прежде. Я не знаю, что сказать. Кили заговаривает первый. - Ты… ты вела себя очень смело, – говорит он отрывисто. У него чёрные глаза и густые ресницы. Я вспоминаю, как он говорил со мной вчера утром. Может быть, это просто мгновенный каприз. Ничего не значащий. - Это моя награда? – спрашиваю я, улыбнувшись через силу. Но он остаётся серьёзен и глядит на меня молча. В этой серьёзности есть что-то трогательное и детское. В Кили ещё слишком много ребячества. Сглотнув, он отводит глаза. - Нет. Это подарок, – тихо отвечает он. - Что ж… спасибо. Он кивает и хочет сказать что-то ещё, но не решается. Ковыряет носком сапога землю. - Я укрывал тебя ночью, чтобы… чтобы тебе было тепло, – наконец продолжает он едва слышно. – Потому что я… я… Он быстро смотрит в небо, по сторонам. Я тереблю цепочку и молчу. Кили бросает на меня косой взгляд и, чуть задыхаясь, скороговоркой произносит: - Потому что я думал, ты мёрзнешь по ночам. И уносится прочь. Я не успеваю даже посмотреть вслед ему. Раздаётся крик Двалина: - Орки! На горизонте орки! Поднимается переполох. Гномы один за другим взбегают на холм, где стоит прекративший свои занятия Бильбо. Они вглядываются в указанном направлении, заслонившись от солнца. - Так и есть! Орки! Двадцать или тридцать! – докладывает зоркий Фили. - Они быстро приближаются! – взволнованно добавляет Кили, уже позабывший обо мне. - Что будем делать, Торин? Торин, по всей видимости поражённый, медлит с ответом, быстро оглядывая местность. Но и Гэндальф, сдвинув брови, тоже смотрит на Торина. Внезапно мне становится страшно: на этот раз происходящее ему явно не нравится. - Почему они преследуют тебя, Торин Дубощит? – бормочет он словно сам себе, но тут же повышает голос: - Я знаю, как можно уйти от них. Но для этого нам придётся пересечь всю долину. - Они заметят нас! – недовольно возражает Торин. – И с каких это пор орки стали передвигаться среди бела дня? - Иного выхода нет. Их больше, вы не выстоите, – властно отрезает Гэндальф, не отвечая на его вопрос, и, подняв посох над головой, приказывает: - Все за мной! В его голосе звучит такая уверенность, что гномы не смеют ослушаться. Они скатываются с холма, подбадривая себя воинственными выкриками, и прыгают в сёдла. Некогда любоваться украшениями; не думая, я надеваю подаренную цепочку на шею и торопливо ищу своего пони. Гэндальф скрывается в лесу и возвращается уже на своей лошади – вероятно, он привязывал её где-то неподалёку от лощины. Орки ещё далеко, и мы не слышим их. Но когда мы выезжаем из-за укрывавшего нас холма, я физически ощущаю близость опасности. Мне кажется, что я почти различаю радостные орочьи вопли и улюлюканье, хотя, скорее всего, это лишь игра воображения. Пони тоже чувствуют неладное, но лошадь Гэндальфа ходко идёт впереди, и они не отстают. Мы скачем по долине, не оглядываясь. Через какое-то время сзади слышен крик Бофура: - Они нагоняют нас! - Они верхом? – кричит Торин из головы колонны. - На варгах! – отзывается Бофур, и, словно поняв смысл его слов, пони начинают брыкаться и взвиваться на дыбы. Запах орков уже различим, и это приводит лошадок в неистовство. Торин с трудом осаживает свою лошадь и кричит Гэндальфу, не обращающему внимания на происходящее: - Далеко ли ещё? - Да! – сурово отзывается Гэндальф, не отрывая глаз от дороги впереди. Мы проносимся мимо горных гряд и раскидистых деревьев, и в какой-то момент новые звуки, отличные от топота копыт и шумного дыхания,понемногу заполняют пространство. Это скрежет, или клёкот, или хриплый хохот. К ним присоединяются гулкие булькающие звуки. Я оглядываюсь, вцепившись в поводья, и вижу леденящую картину: горизонт почернел от чёрной стаи варгов, рассредоточившейся по всей долине. Их наездники уродливы, их белёсые глаза полны злобы. Гэндальф резко забирает вправо, и мы сворачиваем вслед за ним, я чудом удерживаюсь верхом. Мы мчимся по узкой тропе, на которой могут проехать не более двух всадников в ряд. Звуки погони на время стихают, но вот обрывается скалистая гряда, вдоль которой мы скачем, и мы вновь оказываемся на открытом пространстве. И тут-то мы понимаем, что дело плохо. - Они едут в обход! Они нас окружают! – кричит Бофур, и мы все видим, как чёрные твари огромными прыжками отрываются от общей стаи, стремясь перерезать нам дорогу. Гэндальф резко забирает влево, и мы скачем за ним, но шум погони возникает снова и постепенно нарастает. Маг держит путь прямо на чёрный валун посередине пустынной долины. Он достигает его первый и, к нашему изумлению, спешивается. - Оставляйте ваших пони! – приказывает он. – Забирайте все припасы и отпускайте пони! - Что? Ты сошёл с ума! – кричит Торин. Варги чёрным потоком расползаются по долине. Уже четверть долины покрыта ими. - Нет времени спорить! – властно говорит Гэндальф. – Оставляйте пони! Они найдут дорогу без вас, а налегке им легче будет спастись! Гномы спрыгивают с лошадок, освобождают их от поклажи. Бильбо мечется между ними, страшно взволнованный. Он привык доверять магу, но сейчас происходит что-то невообразимое. - Они погибнут! – повторяет он. – Они ведь погибнут! Но едва Двалин стаскивает последний тюк со своей пони, лошадки начинают рыть землю копытом. Гэндальф легонько ударяет по боку ближайшую лошадку, и она бросается вскачь. За ней устремляются остальные. Ведомые инстинктом, они бегут в ту сторону, которая свободна от варгов. Варги же подходят с трёх оставшихся, и я слышу уродливые слова, выкрикиваемые орками-наездниками. Но Гэндальф не обращает на них никакого внимания. - А теперь все сюда! – говорит он и указывает на камень. Торин подходит к нему, и его лицо вдруг проясняется. Он поворачивается к гномам и повторяет: - Все сюда! Первым подбегают Бифур и Бомбур и прыгают куда-то вниз. По-видимому, валун стоит на краю ямы, совершенно незаметной издали. За ними отправляются Бомбур, Ойн и Глойн с мешками на плечах. Балин и Двалин подбегают к яме одновременно, пыхтя и волоча за собой свои пожитки. Бильбо обменивается со мной испуганным взглядом и протягивает мне руку: - Скорее! Я хочу сказать, что не нуждаюсь в помощи и делаю шаг, но нога попадает в трещину в земле, выворачивается, и я со стоном падаю на колени. Бильбо, решивший, что я бегу за ним, уже на краю ямы. Вот он прыгает, за ним следуют Бофур и Фили, Дори, Нори и Ори. Гэндальф перехватывает свой посох и тоже исчезает. Скрывается и Торин. Вопли орков и лай варгов становятся такими отчётливыми, что у меня обрывается сердце. Я пытаюсь подняться на ноги и не могу опереться на левую ногу. Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что они совсем близко. Самый близкий варг смотрит на меня, и его глаза сверкают злобой. Я вижу, как из-под его лап разлетаются комья земли. Он на бегу раскрывает пасть… И вдруг катится кубарем вместе со своим седоком. С пением взвивается в воздух вторая стрела, и второй варг падает, как подкошенный. Я поднимаю голову. Кили стоит рядом со мной и, сжав тонкие губы, выпускает одну стрелу за другой. Кажется, вся его воля, разум, чувства сосредоточились лишь на ближайшей цели, и движения сведены к минимуму – выхватить стрелу, натянуть тетиву, отпустить. На его лице застывает холодное, беспощадное выражение. Он не тратит время на то, чтобы взглянуть на меня. Он убивает одного зверя за другим – но их слишком много. Я стискиваю зубы и нашариваю свой меч. Нужно встать. Любой ценой подняться на ноги. И я делаю это, едва не падаю снова, но удерживаюсь. Кили не оглядывается, продолжая методично расстреливать варгов. - Иди за остальными, – бросает он коротко, не сводя глаз с преследователей. - Ты тоже, – выдыхаю я, морщась от боли. Тогда он отступает. Медленно, шаг за шагом, мы отступаем вместе. Я сжимаю меч, с тоской понимая, что он бесполезен в моих руках. Я не знаю, что с ним делать, как обращаться с оружием. Я ничем не помогу Кили. Но вот он выпускает последнюю стрелу. Десяток варгов остался лежать там, где стрелы Кили настигли их, и нескольких они сбили с ног. Но новые и новые звери занимают их место. Я оглядываюсь. До ямы ещё шагов двадцать. Кили возвращает лук за спину и в первый раз взглядывает на меня. Потом быстро нагибается, подхватывает меня на руки и, мгновенно оказываясь у края ямы, скатывается вниз вместе со мной. Проехавшись по желобу, мы растягиваемся на влажной мягкой земле и, оглушённые стремительным спуском и ударом, несколько мгновений лежим неподвижно. Кили тяжело дышит у меня над ухом. Он все ещё прикрывает меня своим телом, словно орки могут ринуться сюда, вниз. Я не слышу никаких звуков. Гномы ушли вперед, потеряв нас. Должно быть, в суматохе Гэндальф и Торин не пересчитали их. Где-то слышится звонкий удар капли о водную поверхность. Пахнет сыростью. Дыхание Кили понемногу успокаивается. Я, замирая, чуть поворачиваю голову и встречаюсь с его тёмными, как глубокая ночь, глазами. - Я испугался за тебя, – шепчет он. Очень близко. К горлу подкатывает ком, сердце делает удар невпопад и вдруг начинает колотиться, как сумасшедшее. Мне хочется доверчиво прижаться к Кили, но вместо этого я осторожно высвобождаюсь из его рук и сажусь. И Кили садится тоже, продолжая смотреть на меня широко раскрытыми глазами. Мы молчим. Потом я, запинаясь, говорю: - Я т-тоже испугалась за тебя. Кили заливается краской и застенчиво опускает ресницы, но тут же его взгляд становится озадаченным. Там, наверху, что-то происходит. Слышен визг орков и удары тел о землю, пение стрел возобновляется, и вместе с ним слышен топот множества копыт. Хриплые выкрики, вой и скулёж варгов, кажется, вот-вот выплеснутся на наши головы, настолько близко и отчетливо разворачивается невидимое сражение. Вместе с этим слышны резкие выкрики высоких чистых голосов, переговаривающихся на звучном, красивом языке. Кто-то вступил в бой с этими тварями. Я и Кили, запрокинув головы, смотрим наверх, но края желоба мешают что-либо рассмотреть. Внезапно стремительная битва обрывается. Наступает тишина, и в этой тишине мы слышим лишь удаляющийся топот конских копыт. Скоро всё стихает. - Что там такое случилось?.. – шепчет Кили обеспокоенно. Я пожимаю плечами. Он снова переводит взгляд на меня и долго, долго смотрит мне в глаза. За спиной разбивается о воду ещё одна капля. Вдруг его лицо озаряется слабой улыбкой. Кили осторожно протягивает руку в кожаной перчатке и бережно отводит волосы с моего лица. - Я испугался за тебя, – повторяет он почти беззвучно и шумно выдыхает. – Мэрион, я… Но оглушительный топот прерывает его. На этот раз грохот доносится из глубины подземелья. Мы нервно оборачиваемся и видим бегущую навстречу компанию: впереди с мечом наголо бежит Фили, за ним не отстают Бофур и Бильбо. Замыкает отряд Торин. - Вы живы! – голосит Бофур радостно и, оборачиваясь, кричит в темноту: - Эй, они живы! Эхо разносит его слова: «Живы… живы!» – и смешивается с одобрительными возгласами прочих гномов, в отдалении передающих это друг другу. Торин, скрестив руки на груди, пристально смотрит на нас, и, робея под этим тяжёлым взглядом, Кили невольно отодвигается от меня.