И скоро мир заплатит

В трюме пахнет сыростью и рвотой, рабам критически не хватает места, зато болезни достаточно лишь одной маленькой вспышки, чтобы спалить все эти тщедушные трясущиеся тела в пожаре чумы. Она пробегает между ступней звуком перестукивания крысиных лапок и шипением придушенной кем-то твари. Самсон беззлобно усмехается, глядя на Корифея, сосредоточенно изучающего стену. Он-то привык к таким условиям, кажется, сам пропитался вонью Клоаки настолько, что перестал ее чувствовать где-то еще. А вот магистр с его извечно-высокомерным выражением лица словно пытался абстрагироваться от всей грязи и гнили, что его окружали, лишь бы не тонуть в них наравне со всеми. Пусть сейчас он был похож на Серого Стража, Храмовник знал, кто скрывается под этой потрепанной временем оболочкой и это знание внушало ему чувство странного превосходства. - Тесновато, верно? - Он подсаживается ближе к закутанной в плащ фигуре в углу, передвигаясь под недовольные возгласы рабов. Корифей объяснил, почему выбрал этот корабль - запрещенный "товар" не проверяют, для старого ископаемого, магистр неплохо ориентировался в современном мире, заставляя окружение работать на себя. У Корифея был готов точный маршрут и план действий. Разумеется, оба нуждаются в корректировке, поскольку Самсон о Тевинтере знал не больше, чем о гребаных драконах, а на сведения тысячелетней давности сам их обладатель не хотел полагаться, но, все же, они понимали, зачем едут туда и что делают. Самсону это нравилось. Задавать шуточные вопросы этому существу, ему, впрочем, нравилось не меньше. Особенно потому что Корифей отвечал на все с завидным спокойствием, только на пихавших его в бок эльфов огрызался. - Нет. - Толкотня, духота и отвратительные запахи, способные свести с ума любую высокопоставленную особу и заставить проваляться в обмороке до следующей высадки, Корифею в действительности не мешали. Его мысли были устремлены в совершенно ином направлении - за пределы деревянной обшивки корабля. Свобода ощущалась такой непривычной и такой долгожданной после столетий заточения в холодной лишенной света и звуков темнице, что магистр мог днями и ночами просиживать в медитативной позе, вкушая ее осторожно : не пресыщаясь общением с людьми, чайными ложками, принимая в свое сердце каждое движение внешнего мира с полной осознанностью. - Видишь что-нибудь? - Самсон ожидал очередного односложного ответа - очевидно, что магистр не слишком расположен к разговору, но тот неожиданно развернулся к нему лицом, смотря немигающим взглядом. В поблекших от скверны глазах Серого Стража отразилась вся мыслительная работа последних дней пути, и храмовник невольно поежился. Впрочем, к этому тоже можно привыкнуть. - Образы путаются. Мне еще трудно отличить видение от яви: перед моим взором лишь призраки ушедших веков, заброшенные храмы, пустые поселения вдоль берегов... - Может это и не видения. - Ладони с почерневшими от грязи ногтями шарят за пазухой. Лириума в бутыли осталось немного - красный плещется на донышке, шепчет сквозь стекло. Самсон выпивает все, слизывая языком капли и снова замечает, что все это время Корифей смотрит на него неотрывно, как коршун на потерявшуюся в поле мышь. - Я о Тевинтере меньше твоего знаю, но говорят дела у них сейчас не очень. - Это мне известно. - В Эмериусе всегда было много имперцев. Для Корифея стало большим потрясением и установление новой религии, и истощение неиссякаемых месторождений, и превращение отколовшихся обрывков Тевинтера в самостоятельные государства. Не сойти с ума помогало лишь осознание неизбежности, которое он принял вместе с обетами Думату. - Все уходит, разрушение неизбежно. Однако из пепла империи могло родиться нечто воистину прекрасное. Старший мечтательно улыбнулся, представляя новые достижения своих соотечественников. Он верил, что увидит на родине алтари и памятники, поражающие воображение, научные открытия, спрятанные под покровом тайны от иноверцев и архитектурные шедевры современных мастеров. Тевинтер воюет веками - это не ново, империя всегда нападает и защищается, чаще от того, что сама же и породила. Но Минратос, город, который никогда не был взят, обязательно поразит их. - Большие территории - признак господства, но и бремя для архонта, желающего равномерного развития. Мы сделали для страны так много, Самсон. Мы шагнули за грань, мы исследовали природу Тени и крови, магия лилась через храмы рекой. Пусть мы изгнаны, но наши труды должны были стать прекрасной почвой для расцвета магической науки. _________________________________________ Корабли в порту с трудом маневрировали, их было больше, чем в Киркволле, больше, чем Самсон когда бы то видел. Он смотрел на огромный древний город с высокими шпилями, пронзающими небеса, и чувствовал невольный трепет, который испытывал любой приезжий житель Минратоса перед его темным давящим величием. Внешне этого никак не демонстрировал - только фыркнул и, подобрав свой меч, шагнул на помост. Корифей замер посередине пути, вызвав гнев сзади стоящих, и храмовник оттащил его в сторону. Несколько минут, магистр просто вдыхал знакомые запахи: соли, моря Нокен и пряностей с рынка, доносившийся скорее из его воспоминаний, нежели порывами северного ветра. Он не видел обветшалых стен, трещин, беженцев, запустения, грязи. Просто смотрел на оставшийся островок того, прежнего Тевинтера, который он знал, ностальгировал и радовался своему возвращению на родину. Его бездействие продлилось недолго, но в эти мгновения он был действительно счастлив. Магистр выпрямился и, преисполнившись энтузиазма, возглавил их скромную процессию. Ему совершенно по-детски хотелось хвастаться величием своей страны: рассказывать про каждый несчастный барельеф, про каждую статую архонта Дариния или жрицы Кальпурнии, пересчитать всех Джаггернаутов на стенах, показать старые храмы. Круг, где он учился и Арену Испытания с ее кровавыми, завораживающими праздниками, рынок, где палатки ломятся от заморских яств и экзотических тварей, вывезенных из колоний. Корифей хотел отдохнуть и убедиться, что хотя бы на краю этого несчастного мира есть место, куда можно вернуться. Как же он ошибался. _________________________________________ Внутри людей было ощутимо меньше: в основном рабы, исполнявшие мелкие поручения своих господ. Корифей с удивлением заметил, что город кажется ему знакомым, слишком знакомым. Он совсем не изменился за тысячу лет: все еще величественный и прекрасный, но сквозь потрескавшиеся разбитые стены с ним говорили апатия и лень. - Минратос осаждали? - Торговка зельями окинула их оценивающим взглядом и надула губу. Похоже, она считала их статус ниже своего, но Корифея сейчас не волновали пустые мысли этой женщины - ему нужны были ответы. - Да. Лет триста тому назад. Вам хватит денег, чтобы купить снадобья? Можете посмотреть на цены ради интереса, но руками... Старший молча, бросил мешок с золотом на прилавок и пошел осматривать ассортимент. Триста лет, а трещины до сих пор не залатали? Редкие яды, которых в его времена было в избытке, больше не попадались на глаза. Более того, когда магистр спросил про воскурения из арлатанских трав, женщина посмеялась над ними и стала предлагать бесполезные настойки, решив, что чудаковатый покупатель тронулся умом. Корифей набил их сумку лириумными зельями, пустыми склянками и реагентами, в которых разводил крупицы красного. Скинув всю ношу на Самсона, он нырнул в самую глубь рынка. Никакого ажиотажа, оживленных споров между торговцами и ломящихся от товаров прилавков он не заметил. Даже пьедестал с рабами выглядел убого : на нем стояли тощие, понурые люди в лохмотьях. Одного Корифей узнал - смуглый долийский эльф, который постоянно пихал его локтем под ребро на корабле, сейчас стоял с краю, а на его шее красовался железный ошейник. Магистр усмехнулся: спасибо Древним, в мире еще существует справедливость! Раб только закатил глаза и отвернулся, но эмиссару было мало. От резкого : «Покупаю!», эльф вздрогнул. Это было сделано, скорее, из вредности, нежели практических соображений. Зато Самсону больше не придется нести его вещи. Они встретили много разочарований: Земли Испытаний больше походили на руины, заросшие мхом и кустарниками, трещащие, шаткие перила с трудом выдерживали вес обычного человека. А ведь это место - одна из самых красивых частей города. Магические фокусы на сцене театров также не впечатлили Корифея. Они попали на пьесу по мотивам стихов Песни Света - несусветная ересь уже порядком надоела Старшему за время их пути, он слышал эту ложь буквально на каждом шагу. Долиец, стороживший поклажу, забившись между креслами верхних рядов, непонимающе морщился и фыркал, словно дикий хорек, которого люди пытались обласкать и напоить молоком. Самсон хмурился, но иногда он внезапно повторял стихи Песни - слово в слово, опережая актеров. В такие моменты Корифей чувствовал, что никто на этом свете не сможет понять его тоску по старой вере также сильно, как этот храмовник. Периодически, Ралей поворачивался к нему, подозрительно кривя бровь. - Ты правда зарезал свою жену? - Нет. - А своих рабов? - Да. Маг почувствовал негодующий эльфийский взгляд на затылке, но не обернулся. На середине представления, он покинул свое место и выглянул из ложа, пытаясь отыскать других магистров. Знать сидела на несколько рядов выше, над всеми возвышался архонт, в момент, когда их взоры пересеклись, отдававший приказание приближенным из своей свиты. Корифей достаточно долго его разглядывал, чтобы это заметили. Он еще совсем не знал Радониса, но вопросов к нему у бывшего советника уже накопилось предостаточно. - Мы уходим. - Мнение спутников его не интересовало. _________________________________________ Библиотека не давала ответов, магистры в Сенате - тоже. Люди просто смеялись ему в лицо и проходили мимо, не считая нужным обращать внимание на беженца. Доспехи Серого Стража, всегда служившие гарантией хоть какого-то авторитета, здесь сгодились лишь в качестве подставки для книг. В Тевинтере не было их штаб квартиры и это, пожалуй, единственное, что Корифею еще нравилось в своей стране. Старший пытался найти свои старые работы в архиве. Это оказалось труднее, чем он мог себе вообразить - весь день ушел только на то, чтобы отыскать под грудой старых фолиантов свое имя. От него несло пылью и пеплом. Возможно, его пытались забыть, возможно, пытались сжечь вместе со всеми научными трактатами, но в последний момент достали из огня. Кто-то решил, что память рода - есть память, даже после публичного отречения во времена Гессариона и религиозных репрессий. Наверное, этого человека ненавидят. На третий день он стал замечать еще больше : возраст Джаггернаутов на стенах Минратоса примерно равнялся его собственному. Пыльные, грузные фигуры каменных защитников все еще выглядели внушительно, но у их нынешнего врага каждый серокожий воин под два метра и у него внутри не проржавевшие механизмы. Оборона города трещала по швам, он разваливался на глазах : люди не замечали, но Корифей чувствовал, как слабеет древняя кровавая магия, на которой воздвигнуты фундаменты, как жертвы эльфов тонут во времени и уходят в прошлое, не подкрепленные свежими душами. Забытые, как он сам. Проходя по главной площади, он стал случайным свидетелем магического поединка. Воздух искрился от света молний, люди заворожено наблюдали за боем. Рабы покорно стояли рядом. Периодически, когда мана магистров подходила к концу, один из слуг падал замертво. Корифей болезненно морщился, не зная, что оскорбляет его сильнее: бездарное колдовство членов Сената или столь бессмысленная трата человеческих ресурсов. Но он остался и досмотрел бой до конца - выиграл тот, кто привел с собой больше остроухих крыс. - Ты еще смеешь гордиться этой победой? – Толпа зароптала, но возгласы вскоре стихли, когда зрители поняли, что их может ждать еще одно не менее увлекательное зрелище. - Посмотри на себя, жалкий червяк : тратишь жизни рабов, чтобы творить свои ничтожные заклятья! Кунари захватывают наши земли, стены рушатся, а вы играете в магистров?! Они. - Корифей указал пальцем на оставшихся эльфов. - Принесут больше пользы, чем ты. Они могут работать и умереть, надорвавшись, упав лицом в грязь, но даже эта скотская смерть будет достойнее службы тебе! Люди расступились, освобождая место для нового поединка. Корифей небрежно оттолкнул обгоревший труп своего предшественника в сторону и вышел вперед. Он мог это проигнорировать, но зачем? Тысячу лет эти ничтожества разоряли его страну, теперь пусть платят по счетам. - А тебе так и не терпится умереть, старик! – Магистр подозвал рабов жестом, собираясь вложить их кровь в свой единственный, но сильнейший удар. Чтобы унизить жалкого оборванца, чтобы самоутвердиться и показать челяди, кто тут хозяин. Корифей не понимал природы этой глупости – он не понимал, почему люди до сих пор не забросали это ничтожество камнями. Что же, тогда он это сделает. Бой закончился быстро. Смешно, даже жалко, Старший чувствовал себя униженным одним фактом участия в подобном фарсе. Его оппонент не успел сделать ни одного выпада – древний магистр разбил антимагическую сферу у его ног, заставив людей отпрянуть, пряча глаза от ослепительного света. Когда колдовство рассеялось, они увидели обмякшую фигуру, пронзенную несколькими каменными кольями, вырвавшимися из земли. Корифей подошел к рабам. - Вы можете остаться здесь и ждать нового господина или последовать за мной. Эльфы переглянулись. Они не чувствовали, что этот выбор значительно изменит их дальнейшую судьбу. И они пошли. _________________________________________ Заявления Радониса заставляли Корифея смеяться. Сенат боялся их, они ненавидели Венатори: оскорбляли, осуждали методы, называли их цели «дорогой к вымиранию», но продолжали оставаться до тошноты равнодушными к проблемам собственной страны. У Корифея не было желания злиться, он прибережет гнев для тех врагов, которые решатся открыто противостоять ему. А не будут распускать слухи, нанимать убийц, игнорируя агитацию в Кругах и побеги рабов. Он понимал, почему они бездействуют: сенаторы уже не уверены в своей власти, молодой секты оказалось достаточно, чтобы старики начали трястись за свои жизни. Магистры боялись, магистры не знали, на кого делать ставку – даже архонт сомневался в себе, у него достаточно власти и ресурсов, чтобы придушить новое движение окончательно. Но Радонис медлит. Радонис думает, что в случае успеха ему что-то перепадет, если он не будет слишком настойчив, критикуя Корифея. Старший смеется, сверкая в темноте оскалом острых зубов и оглядывается по сторонам. К нему прикованы десятки глаз последователей и все взирают на него с уважением и трепетом. Почти как тысячу лет назад, почти как в Хоре Тишины. Корифей смотрит куда то сквозь, но он знает, что где то среди этой толпы есть двое его учеников, здесь есть даже магистры: пришедшие в надежде строить новую империю вместе, либо же укрепить свое положение, заняв сторону сильнейшего. Он отблагодарит всех по совести, когда придет время делить дары. А сейчас пусть смотрят.