И скоро мир заплатит

В Тевинтере все другое : окружение давит, воздух пахнет магией, а чародеи ходят повсюду без оков – гордые, обвешанные властью, как дорогими шелками. Самсон чувствует себя охотничьим псом, гончей, которую бросили в загон с дикими волками и велели сидеть смирно. А еще лучше – вилять хвостом иногда, скулить и лаять по команде, чтобы радовать хозяина своей покорностью. Вот только охоту из собаки не выбьешь, как не выбьешь инстинкты из Храмовника. Потому Самсон сторонится вельмож и идет чуть поодаль от благородных мессиров, жмется ближе к рабам – от них не ждешь подвоха. Самсон знал, что где-то здесь спрятана ловушка и ждал, когда она захлопнется. Распахивал двери, сдирал покрывало с лабораторных столов, рылся в ящиках с письмами – безбожно и даже жестоко перебирая пергаментные листы, пытаясь отыскать там четко расписанный план медленного убийства остатков его армии. Хоть одно слово об участи Коналла, Сюзанны, Вернона. Если это ритуал – должны быть заметки о количестве крови (нет ли следов красного на этих маленьких свежевымытых склянках, безобидно поблескивающих на свету)? Это ложь, это иллюзии и Корифей, теплый, размером с обычного человека, беспокойно ворочающийся в кровати или массирующий переносицу после долгой работы - самая лживая из них. Под кожей прячется Старший. Самсон смотрел, как поднимается чужой бок при дыхании с замиранием сердца. Ему мерещатся черные когтистые руки, рвущие плоть и раздвигающие ребра – тело умирает, иллюзия рассыпается и Корифей возрождается в своем старом изуродованном обличье, оставляя от Сетия пару жалких кусков гнилого мяса. Но каждый раз, когда он бежал в Серебряный шпиль и вытаскивал за шиворот очередного «шпиона», впечатывая его в стену тяжелым ударом плеча, каждый раз, когда разрывал запечатанное письмо или заглядывал в лицо спящему магистру с занесенным мечом - его постигало очередное разочарование. Шпионом оказался новый клирик, в запечатанном письме лежит список препаратов для солдат, а Сетий – просто плачет во сне и Самсон честно не хотел этого знать. Ему становилось совестно от своей подозрительности. Он пытался выкинуть это и забыть, как забыл обеты Создателю, даваемые в стенах Церкви. Но обеты Старшему Самсон тоже отринул и боялся, страшно боялся снова споткнуться, очнувшись на ложном пути. Боялся принять жажду власти за милосердие. И однажды Самсон не выдерживает и влетает в кабинет Сетия, обрушивая на него шквал вопросов. Сетий слушает спокойно, улыбается разорванным краешком губ немного неловко и виновато, до конца не перебивая. Самсону больно от этого взгляда, потому что это не то, что он ожидал найти на службе у Корифея сейчас – он не хотел видеть в нем человека, как не захотел бы увидеть благо в действиях Церкви. Очередь Корифея заваливать его вопросами, но он задает всего один. - Ты хочешь знать, почему я предал вас? - Да. Отвечает раньше, чем успевает подумать, сжимая кулаки, борясь с болью внутри – она ноет, как заноза в загноившейся ране и Самсону плохо от нее, он хотел бы ее отпустить, но не получается. Возможно, Сетий знает, что делать. - Я предал вас, потому что боялся вашего ухода. Когда потеряю все свое влияние, и мне будет больше нечего предложить – вы отречетесь. Исчезнете. Снова останусь один – как тысячу лет назад, стоять посреди пустого храма и слушать, как гуляет ветер между сводами. - Мы бы не ушли. – Самсон стоял с ним у истоков, когда у Старшего была только Хартия и пара Красных. Он ютился с остальными приезжими в Висельнике и просиживал вечера у старого камина, грея холодные кости. И Самсон уже тогда поклонялся ему – тихо, слушая рассказы и веря каждому слову, потому что ему хотелось верить, а Корифей хотел, чтобы в него верили. – Я бы не ушел, я верил тебе. А сейчас не могу. - Может ли твоя вера дать мне второй шанс? Закат над Минратосом похож на кровь, растекающуюся у скелета огромного черного зверя. Алый скользит между высоких шпилей, освещает руины и старые храмы – они помнят Корифея таким, какой он сейчас и верят в него. Самсон теперь тоже. Он усмехается кривой улыбкой, скаля зубы умирающему солнцу – пришла смерть старого дня, но не последняя смерть и не последний день Ралея Самсона на этой земле. В мышцах неприятно ломит от призрачного воспоминания о красном, но он отгоняет его, чувствуя кристальную ясность слов и мыслей. Они еще поборются. - Сколько «вторых шансов» нам потребуется, чтобы окончательно разъебать этот мир? Корифей сидит рядом, на жесткой кровле крыши, задумчиво глядя на древний город. Он улыбается. - Одного будет достаточно.