И скоро мир заплатит

Бресилиан спит. Цветы под слоем старых осенних листьев мягко колышутся в такт его медленному дыханию. Сердце бьется осторожно и несмело, пульсируя соком под корой, но оно трепещет, пока Бресилиан жив. Ее сердце трепещет вместе с ним. Здесь, в древних руинах, холодно и темно – корни обвивают старый камень, мох прорастает на крыльях статуй Богов, лица которых стерлись от времени. Теперь уже невозможно вспомнить, кем они были когда-то и кому покровительствовали, их мертвые дети призраками бродят по залам – одинокими и потерянными. Она поднимается по ветхим ступеням, кости павших воинов хрустят под грубыми ветвистыми ступнями, ломаются и рассыпаются в прах. Ее дети были рядом, когда она засыпала, а сейчас ушли. Бегуна она находит в одной из гробниц. Оборотень сидит на месте, в центре круглой площадки, выложенной старой мозаикой, и смотрит в бреши под высокими сводами, откуда льется белый свет. Падающие снежинки похожи на осколки лучей, разбившихся о крышу эльфийского города. - Они пошли искать людей, Хозяйка. – В рычащем голосе слышится гнев и вместе тем – покорность. Ему стыдно, ведь он не смог удержать их, но это не твоя вина, Бегун, не твоя. - Каких людей? - Своих. – Глаза зверя, жесткие и осмысленные, смотрят на нее, ожидая, что она сможет принять это как нечто само собой разумеющееся. Естественную смену сезонов, рождение птенцов, охоту волков на галлу и превращение отверженных душ в сильваны. Умирание вслед за жизнью и жизнь, вслед за умиранием – Хозяйка ощущала эти процессы также хорошо, как движение Тени или рост листьев в собственных волосах, но слова Бегуна оставались для нее непостижимой загадкой, вместе с реалиями мира за пределами леса. - Родных – одна плоть, одна кровь. Раньше мы всегда делали так, когда наставал этот день. Вновь не найдя в ее черных глазах понимания, он добавил. - Первый День, Хозяйка. Праздник, когда такие люди собираются вместе. Бегун мог пойти с ними, но остался. Самый верный из детей Хозяйки и первый, он заслужил свое место. Ветвистая ладонь гладит грубую шерсть, истерзанную шрамами – следы от когтей и стрел. Хозяйка слишком хорошо помнит, как он получил их и сейчас ей не нужно напоминать об этом снова. - Мы должны их вернуть, друг мой. Бегун часто дышит. Облака пара вьются у его пасти и широких ноздрей, когда он принюхивается к следам. Зеленые губы Хозяйки лишены тепла крови, она не чувствует холода. Ее чувства уходят глубже – внутрь земли, к корням деревьев. Однако она уверена, что ей доступны и другие. Оборотни не успели уйти далеко и выглядели не менее виновато, спускаясь обратно на нижние уровни руин. Хозяйка видит их боль, она должна усмирить ее, как усмиряла их ярость, чтобы дети больше не страдали и были счастливы. За этим ведь они шли? Она вспоминает про людей. Бегун сказал, оборотни ушли искать родных по крови – что же, в их крови тоже есть нечто общее. - Мне жаль, что вы не можете вернуться домой, но знайте – с вами мы тоже близки. Вы мои названные дети и я счастлива, найти это родство даже в проклятье. Однако приложу все силы, чтобы помочь избавиться от него, а пока будьте здесь. Со мной. Оборотни преклоняют колени, и Хозяйка больше не боится, не увидеть их после следующего пробуждения. Волки засыпают, свернувшись у ее ног, как домашние псы. Бегун смотрит на нее молча несколько минут. В его когтистых лапах зубастая деревяшка, которую он протягивает ей, словно дар. - Это гребень, Хозяйка, чтобы расчесывать твои прекрасные косы. Она берет вещицу в руки, разглядывая с интересом. Листья часто застревали, а одеревеневшие сросшиеся пальцы не могли убрать их – лишь оставлять бутоны молодых цветов, распускающихся в ладонях. - Спасибо, мой Бегун, за твой подарок. Косматая голова ложится ей на колени. - Ты дала нам надежду. Этот дар куда более ценный. Хозяйка проводит гребнем по волосам, когда он засыпает. Сухие листья остаются между зубьями, на их месте появляются новые. Теперь ей доступно еще одно чувство. Она улыбается.