И скоро мир заплатит

Когда Сетий пришел в храм, узнать в нем отпрыска благородных кровей было уже невозможно. Одеяние промокло от сезонных дождей в северных лесах и липло к телу, ручьи грязной воды стекали с подола на холодный мрамор у ног, а на лице застыло выражение полной отрешенности. Он выглядел, словно нищий и таковым являлся: последние деньги неделю назад украла блудница в питейной, и оставшееся время Амладарис питался лишь молодыми корнями или плодами с диких деревьев. Семья отреклась от него, а свой последний шанс на прощение он добровольно уничтожил, утопив смятый пергамент отцовского письма в портовой заводи. Посланные ему вдогонку наемники вернулись ни с чем, и теперь Сетий был полностью предоставлен себе самому. Прежняя жизнь разрушена, а фундамент новой еще не заложен. В его руках лежало великое оружие – свобода управлять собственной судьбой, но что с ним делать, он понятия не имел. Адепты встретили его молчанием. Мать говорила в детстве, что даже молчание может иметь разные оттенки и Сетий прочитал в нем приглашение войти. Храм Тишины внутри – еще чернее и строже, чем его служители. Ни единого вкрапления золота, ни одного драгоценного камня. Голый черный турмалин рисовал жесткие силуэты грозных статуй, острые углы были повсюду, даже там, где их быть, по мнению Сетия, не должно. За окнами стояла непроницаемая стальная стена и лишь редкие вспышки молний напоминали, что это место, где возносят хвалу Древнему Богу, а не кладбище умерших душ. Эта вера оказалась совсем не похожа на светлые песни воскресного хора на улицах. Свобода обратилась бесконечными списками догматов и священных ритуалов, за нарушение которых старшие жрецы карали адептов физическими увечьями или даже смертью. Обитатели храма сами ухаживали за ним, рабы здесь выступали лишь подношением, но не рабочей силой. Сетий часами убирал загоны драконов, живущих при культе, собирал целебные травы в саду и мыл спальни священнослужителей. Оставшееся время уходило на медитацию и магические тренировки. Годы служения прошли в полном молчании. Сетий научился блюсти правила, научился равнодушно опускать веки умершим во время погребения и перерезать горло эльфийским девам, смотревшим на него большими оленьими глазами, полными слез. Он научился принимать смерть друзей, нарушивших обет молчания, и игнорировать собственные переживания, царапающие душу когтями вины по ночам. До инициации оставалось меньше недели, и мужчина иногда водил кончиком языка по губам, запоминая это ощущение. В одну из ночей, Сетий почувствовал чужое присутствие в голове. Нечто по ту сторону Тени пыталось проникнуть в его сознание, Амладарис проснулся от сильной боли в висках, захлебываясь носовой кровью. К старшему жрецу он обращался редко – то был уважаемый человек, приближенный Бога, которого выбрали из числа лучших адептов. Носителей этого сана освобождали от процедуры удаления языка, поскольку их задачей было просвещать последователей и помогать им в нужде. - Демоны – неблагоприятный знак. Разум адепта должен быть чист и свободен от губительных страстей. Усмири их, иначе нам придется перенести твою инициацию на год. Сетия освободили от других обязанностей. Следующие два дня он полностью посвятил духовному очищению, честно отсиживая во внутреннем дворе от восхода солнца до первых звезд. Но всякий раз, как он терял контроль над своими мыслями хоть на мгновение – голоса возвращались. В то утро на улице дождь лил также сильно, как в день его появления у ворот храма много лет назад. Он усердно боролся с ощущением холода и ломоты в костях. Дар окончательно перестал подчиняться, голоса взывали даже сейчас, когда разум оставался чистым и сосредоточенным. Реальность перед глазами Сетия пошла рябью, совсем как в детстве, когда сила сновидца бесконтрольно перебрасывала его между измерениями. За стеной шепота скрывался один единственный голос. Его сила способна уничтожать города и низвергать империи, а обладатель столь огромен, что мужчина мог видеть лишь широко распахнутый желтый глаз, насаживающий его на иглу острого змеиного зрачка. Сердце Сетия бешено колотилось в груди, ведь он понял, кто отчаянно требовал его внимания все эти дни. - Сетий Амладарис, я выбрал тебя, чтобы нести свое слово в этот мир, ибо вера твоя крепче камня и горячее священного огня. Ты сделал правильный выбор, мой жрец. С этого дня ты - глас Божий. Вернись и расскажи жрецам о том, что ты избранный. Думат наблюдал за его счастливыми слезами с наслаждением. Сетий смеялся, а из ушей его лилась теплая кровь, смешиваясь с потоками дождевой воды. Никто не сможет служить ему преданнее, чем лишенное отеческой любви, брошенное дитя.