И скоро мир заплатит

Храм Думата – почти такой же огромный, как Церковь Убежища, только собран он магией из желтых каменных блоков и пахнет пылью минувших веков. В этом храме она – пленница, да только ее тюремщик появляется раз в неделю, чтобы раздать указания своре красных рыцарей или проверить ход ремонтных работ во дворе. Железные тяжелые ворота – хорошая защита от штурма, но прорехи в осадных стенах даже ее делают бесполезной. Лавеллан научилась быть среди них своей. Салютовать хрупкой ладонью, закованной в латы и скалиться заискивающе, как плешивый генерал, только зубы у нее не кривые и полусгнившие, а острые, словно кинжалы. Так и просятся вцепиться в змеящуюся темными венами изящную шейку. Иллюзия обилия развлечений на темной стороне развеялась легко, точно заклятье под толщей магической тишины: слушать, как солдаты цепляются друг за друга наростами по ночам или шугаются голодных демонов, быстро наскучило, а оскверненный дракон проявлял к ней не больше интереса, чем красный лев к полусгнившему кочану капусты. Ихтериль бы оскорбилась, будь в ней чуть больше спеси и хваленой эльфийской гордости, но первую с нее сбили еще во время битвы в Морозных Горах, а второй никогда и не было – даром, что стала наемницей. Единственной ее забавой был Корифей. Демоны желания ли ее загрызли или же смертная скука, но гладить магистра по тонкому запястью во время осмотров и глядеть большими зелеными глазами, полными обожания, стало отдельным сортом развлечений. Старший лишь хмурился и качал головой. Само воплощение равнодушия. - Якорь все еще нестабилен, мерзкая воровка, так испоганить мою работу. - Зато я знаю, что здесь стабильно, Кори. – Она сплетает когтистые пальцы со своими – маленькими и юркими, но держащими крепко, так, что серая пергаментная кожа может растрескаться под этим прикосновением. – Моя тяга к тебе. Корифей непонимающе вздергивает остатки бровей, и это выражение стоит недель ее мучений. - Возьми меня, о новый Бог, мой господин. – Шепчет она, дергая на себя худощавое тело. Лавеллан кормят сырым мясом и драконьей кровью, позволяют таскать тяжелые блоки вместе с рабами-гномами, потому что Корифей, очевидно, еще имеет планы на ее силу. Хочет, чтобы она стала Его Вестницей. – Я разверзну врата своего Золотого Града для тебя. Потрошительница держит крепко – как голову молодого драголинга за мгновение до того, как свернуть ему шею. И ужасный Старший, жестокий могущественный Бог покоряется ее воле. С одним условием. - Во врата Золотого Града должна вторгнуться ты. - Чтоо, какого хрена!? – Сэра делает непристойный жест ладонью, погружая ее в кольцо плотно сомкнутых пальцев почти по локоть. – Корифей любит в попчанский? - Именно. – Ихтериль залпом опустошает кружку. Драконье пойло проносится по глотке огненной бурей. - Тогда эта история закончилась плохо, если там случайно не появится Дориан, чтобы спасти бедняжку. Тевинтерец, слушавший бредовый рассказ лишь краем уха, поперхнулся выпивкой. - Ну не совсем. – Загадочно произнесла леди Инквизитор, заставив спутников посмотреть на нее в нетерпении. –У меня довольно увесистая рукоять меча и я прекрасно с ней управляюсь.