Иди ко мне

Вряд ли про Бокуто можно такое подумать, но он терпеть не может навязчивых людей. Особенно если им и без этого хочется плюнуть в лицо или выдавить глаза. Особенно если одно их присутствие раздражает до зубного скрежета. Чертова девица его порядком достала. Она не понравилась Котаро с первого взгляда, и с того дня неприязнь стала возрастать в геометрической прогрессии, доводя до дрожи и нелестных комментариев за которые можно было бы словить укоризненный взгляд от Кейджи. Достали ее звонки — кто ей номер дал вообще? - якобы случайные встречи, новые ценники и предложения. Если бы Бокуто хоть на секунду интересовали другие питомцы, он наверняка бы разменял Кейджи на тройную сумму и прикупил бы себе другую игрушку, еще и поднаварившись. Видимо, до ее скромного мозга нечто столь очевидное не доходило. Она даже предлагала найти мальчика, как можно сильнее походящего на Акааши. А ее трогательные речи?.. Чего только стоят эти умилительные рассказы о добре и любви. Особенно когда ты уже знаешь правду. Пришлось даже оправдываться перед Куроо, посвящая его во все тонкости данной ситуации, и Бокуто чувствовал всеобщую несправедливость, говоря об этом с другом и утаивая от Акааши. Но Куроо поддержал, сказал, что для Акааши так будет все-таки лучше. Зачем лишний раз печалить и пугать парня? Последней каплей, переполнившей чашу терпения стал ее визит к Бокуто домой. И как назло он не мог позволить себе выплеснуть гневную тираду во всех красках, когда рядом Акааши. - Я не отступлюсь! - с блестящими глазами настаивала мерзавка, корча из себя саму невинность. Бокуто тошнило от мысли, что кто-то подобный может интересоваться телом его Акааши, но нет, ее оно мало интересовало. Вряд ли она хотела затащить его в постель. По крайней мере к себе. - Мама врач? - припоминает Бокуто, получая растерянный кивок от брюнетки, - А папа рекламщик? И вас они не очень-то жалуют. А муж? - Финансист, - на автомате выдала девушка, не понимая, к чему ведет Котаро. - Отлично! - заключает Бокуто, хлопнув в ладоши, отчего брюнетка даже вздрогнула. Резкая перемена настроения парня ее пугала. Она добивалась его расположения, но это все вряд ли вело к хорошему исходу. - Никто из ближайших родственников в суде вам не поможет, когда я подам заявление по факту преследования. Вам лучше не подходить ко мне и дорогу сюда забыть навсегда. И раз мы уладили все вопросы, прошу на выход. - Я не хотела!.. - сорвалась девушка, отведя взгляд куда-то за Котаро. Эти слова не были адресованы ему, и не нужно оборачиваться, чтоб все понять, - Я все могу исправить. Я придумаю, как восстановить статус и вернуть тебя в семью. Я помогу, в самом деле… Родители и правда были в ярости, даже говорить со мной не хотят. Мне не выгодно причинять тебе вред, Кейджи. Акааши не отвечает ничего. Совсем. Бокуто обернулся в ожидании ответа и увидел именно то, чего ожидал. Холодный, ничего не выражающий взгляд, губы, сжатые в тонкую линию, и скрещенные на груди руки. Он просто смотрел, даже не слушая и не пытаясь вникнуть. - Что скажешь? - подтолкнул Бокуто, и тому нехотя пришлось окатить еще одной ледяной волной — голосом. - Я похож разве на идиота? - В общем, - бодренько вновь вернулся к прерванной речи Бокуто, загораживая питомца от чужих глаз собой. Не пялься на него, тварь. Не дыши одним воздухом с ним. - Как я уже сказал, мы во всем разобрались, и что вам делать дальше я не знаю, но мы все зато знаем, что вам делать не следует. Легко развернув девушку за плечи, Бокуто неторопливо за пару шагов вытеснил ее за дверь, помахав на прощание рукой. Его эта ситуация жутко бесила, что хотелось кое-кого ударить, несмотря на принадлежность к слабому полу. Ко всему прочему ее увидел Кейджи. Это просто ужасно, это катастрофа! Если Котаро встретит еще раз эту особу, то ее ждет нехилый разнос. В этот раз ее спас Акааши, пришлось перебороть себя и наиграно-спокойно реагировать, но внутри творилось нечто. Но напряжение порядком спало, стоило дверному замку закрыться. - Ну вот, мне пригодился диалог из фильма, - похвастался хозяин, развернувшись к Кейджи уже с улыбкой на губах. - Рад за вас, - сдержанно отозвался Акааши, пальцы все еще впивались в предплечья, но если бы Бокуто не знал своего питомца так хорошо, как сейчас, то и вовсе бы это пропустил. - Иди ко мне, - просто сказал Котаро, распахнув объятия. Во всяком случае это эффективно, и Кейджи ни секунды не колеблется: подходит и обнимает хозяина, смыкая руки за чужой спиной. Его трясет, и Бокуто чувствует себя таким сильным и нужным, ему уже абсолютно плевать на чертову девчонку, потому что Акааши в приоритете. Погладить его волосы, спину, прижать к себе. Это прозвучало бы странно, но Бокуто, его хозяин, хочет оказать поддержку, сказать, что все хорошо, и ему можно верить. - Вы не хотели, чтоб я знал? - тихо спрашивает Кейджи, не отрываясь от чужого плеча. Чужие руки и правда неплохо успокаивают. - Конечно, нет. Если б ты не рассказал, то у нее и мог бы быть шанс… Но я не отдам тебя, - поспешил заверить Котаро. Он не передумает, не стоит сомневаться. - Кто знает, что она выдумает в следующий раз… - Не важно! Это абсолютно не важно. Тебе не о чем волноваться, ты можешь мне верить. Я не предам. Бокуто не уверен, что его попытки приободрить Кейджи выглядят искренне. Во-первых, он владелец раба, это уже так себе ситуация, ну а потом его обещание не предавать звучит не очень-то убедительно после разговоров о предшественницах Акааши. Продать того, к кому испытывал чувства и открыто о них говорил — самое настоящее предательство. Акааши не отвечает ничего, но, кажется, все-таки верит. Его объятия уж точно не вынужденные, а сила хватки не наигранная. Акааши верит своему хозяину. - Я никому тебя не отдам, - едва слышно добавляет Бокуто, и сам удивляется своим словам, но беспокойства это не вызывает, совсем наоборот. *** Меньше всего Акааши хотел увидеть сестру, уж тем более он не ожидал, что та решит его выкупить. Как-то он думал, что слишком пытается оправдать свою семью, и это может дать результаты, уходящие в крайности. К счастью, то ли оправдания не ожидались, то ли сестра абсолютно не воспринимается как часть семьи. Даже бывшей. В душе не загорелось ни капельки тепла, все произошло с точностью до наоборот. Холодно, мерзко, раздражающе, даже страшно. Он ни на секунду не поверил ее словам, даже не допустил мысли, что она может говорить правду. Было бы неплохо, конечно, но Кейджи реалист, и с Бокуто ему куда лучше, чем могло бы быть дома, даже с перспективой вылететь через несколько недель. Может, судьба будет милостива и ему улыбнется снова. Немного тех, кто относился бы к питомцам так хорошо, как Бокуто, но и отбитых садистов не больше. Есть какая-то середина, наверняка вполне терпимая. Акааши закидывает в рот орешки и листает очередную книгу из запасов хозяина, что слишком стремительно приблизились к концу. Для человека, не увлеченного чтением, даже как-то роскошно иметь столько книг, но для Акааши крайне мало. Свободное время надо же чем-то занимать, а читать с экрана не так удобно. Возможно, надо просто привыкнуть. Никто не будет покупать ему по несколько книг на неделю, он бы и сам раньше такие расходы не потянул, так что и за ноутбук можно, а то и нужно сказать спасибо. «Акааши, я забыл сказать, чтоб ты поставил на запись трансляцию игры. Буду через 20 минут», - пишет Бокуто, будто еще можно что-то исправить. Ему невдомек, видимо, что записи вполне можно посмотреть через интернет, не так скоро, но все же. И да, Акааши записал эфир. Вопреки сообщению, ключ в двери поворачивается спустя минут пять, не больше, на что растерянный Кейджи лишь ставит чайник. Бокуто по-любому хочет жрать. Он всегда готов жрать, и от бесконечного поедания всего что не приколочено спасает только страх потерять свой хваленый пресс, который определенно не вытерпит булочной атаки и покроется жировой прослойкой. В прихожей подозрительно тихо, и питомец решает выйти навстречу, заодно поинтересоваться, как давно Котаро потерял ориентацию во времени, но встречает он там совсем не того, кого ожидал. - Бокуто-сан не дома, но должен скоро вернуться, - старается сохранить самообладание Акааши. Не каждый день дверь в квартиру открывают незнакомые люди своими ключами. Да, это не собственность Акааши, но он привык что ли. Он думал, что все-таки знает, кто может открыть дверь сам, а кто будет давить на звонок. - Да я только что зашел, - непонятно к чему говорит гость, так же непонятно, стоит ли так его называть. Гости своих ключей не имеют, с другой стороны — Юкие тоже открывает дверь сама. - А ты, значит, нынешняя радость Котаро? Звать как? - Акааши Кейджи, - на автомате представляется брюнет. Незаметно теребя край шорт одной рукой, в остальном Кейджи оставался абсолютно спокоен, и разве что Бокуто сумел бы заметить, что он нервничает. Нужно ли спросить, кто это? Что делать? Как себя с ним вести? Нужно ли позвонить Бокуто? Не получалось найти ни единого ответа из множества возникающих с завидной регулярностью вопросов. Он питомец, нужно как-то самому догадываться, угадывать, что нужно делать. - Акааши Кейджи… а ты ничего, я смотрю. И тело, и мордашка, да и голос ничего. Ну пошли что ли чайку попьем. Нужно же дождаться моего сына. Кейджи кивает, последняя фраза проясняет многое, но он уверен, мужчина сказал это специально, чтоб поставить питомца на место. Не сложно догадаться, что, может, и не полностью, но Котаро все еще на обеспечении родителей. Возможно, он и мог бы устроиться на подработку, чтоб иметь свой доход, но на покупку живой игрушки ему бы пришлось копить очень долго. Другими словами — фактически Акааши владеет не сам Котаро, а его семья. - И, кажется, умный…- отчего-то добавляет гость. Так решает называть его для себя Кейджи, даже если он и владелец квартиры. Для него хозяин Бокуто, пусть и другой. - Чай, кофе? - игнорирует выпад брюнет, вместе с тем чайник начинает свистеть. - Любите что-то конкретное? - Давно ли тут разнообразие вкусов? - Кофе зерновой или молотый, чай черный и травяной. Сахар, если нужно — молоко, - стойко выдерживает Акааши. Он помнит, что зеленый чай закончился вчера и просто умалчивает об этом. Все вышеперечисленное должно быть на местах, так что он не оплошает. - Давай кофе. Молотый, но без всего этого мусора. Акааши не знает, что говорить, да и должен ли вообще, потому делает все молча вплоть до момента, когда чашка с блюдечком оказываются на столе. Он хочет отойти, но его вовремя хватают за руку, Кейджи оборачивается, смотрит холодным взглядом, хотя и пытается не рассыпать гвозди перед собой, и не выдерживает: - Вы что-то хотели? - спрашивает парень, умалчивая в продолжении «от меня», но по тону и так все понятно. Чужие руки тащат его к себе, ощупывают, трогают спину, поясницу, бедра, отчего на душе у Акааши холодно и липко, даже страшно. Возрастает неприязнь и желание оттолкнуть, но он терпит, быть может даже и зря. С Котаро все не так. И кажется, дело не только в том, что и как он делает, а в том, что это именно он. - Телосложение спортивное, мышцы крепкие, ты довольно в хорошей форме. Спорт? - Волейбол, - поясняет Акааши. Кажется, касания не несут сексуального подтекста, хотя и приятнее от этого не становятся. - Ого! А Котаро знал, когда брал тебя? Понять, что именно подразумевается под «брал», Акааши не успевает, хлопает входная дверь и Бокуто ураганом влетает в кухню, мигом впадая в ступор от увиденного. За краткие мгновения на его лице проскальзывает и удивление, и страх, и возмущение, притом ни одна из эмоций не задерживается надолго, тут же сменяясь другой и так по кругу. - Папа! - наконец выпадает из оцепенения парень, - отпусти его. Чего это ты вообще решил меня навестить?! - А нельзя? - Я не говорил такого. Просто мог бы и предупредить, - дуется Котаро, подбираясь поближе и вовсю стараясь выдрать своего питомца из рук родителя. Не исключено, что ему по первое число влетит сейчас, но вот так просто отдавать Акааши он не намерен. Да и тот стоит уже весь бледный, надо включать на максимум свое обаяние и спасать бедную принцессу. Кто знает, насколько его задевают прикосновения незнакомых мужиков. Это для Котаро он отец, а для Акааши просто неизвестный, потянувший руки к его телу. - И ты бы спрятал его от меня, - мигом посерьезнев упрекнул мужчина. Котаро даже отступил на полшага, но питомца из хватки не выпустил, продолжая рьяно за него бороться. - Думал, я не узнаю? А мне нажаловались на тебя, так что я решил проверить кратчайшим способом — одолжил ключ у Юкие. - Она же обещала не говорить! - не подумав выпалил Бокуто. Вообще-то он только что сдал девушку, и черт знает опять же, как это воспримет отец. - Значит, она хотя бы проверяла его карту, - несколько облегченно сделал вывод мужчина. - Смотри, в работорговле облапошат, как нефиг делать. Не ввязывайся в самостоятельность, когда есть кому помочь. Раз, два, десять прокатит, а потом словишь какую-нибудь Венеру… - Папа! - снова возмущенно прервал Котаро, вырвав, наконец, свою прелесть. Бедный Акааши, что ему вообще пришлось тут перенести?! Теперь и разговорчики о том, что для ушей прекрасного питомца не годится. Взгляд Бокуто мечет молнии и, кажется, это не остается незамеченным. Еще трудно не заметить, как Котаро бережно и трепетно относится к Кейджи, как насильно усаживает его за стол и сам наливает кофе, прекрасно зная, сколько сахара туда положить. С какой нежностью он смотрит на парня, и ледышка кажется не такой уж и замерзшей. Бокуто, абсолютно не смыслящий в личном пространстве и чужих чувствах прекрасно понимает благодарность в едва уловимой улыбке своего питомца. Приехали. - Я абсолютно серьезен, - напоминает о себе гость, вырывая сына из своих сладких грез. Кейджи же ни на секунду не забывает, что они не одни. - Ты что, боялся что ли? - со смешком добавляет папаша, видя как растерянно и пристыжено Котаро прячется за своего грозного защитника, которому только что с видом влюбленной школьницы готовил кофе. Пойман с поличным. - Послушай, Котаро. Ну нравятся тебе мальчики, нафиг тогда баб таскать, бабло на них переводить? Прикрываться? Оно не стоит того. Хочешь мальчика, фиг с тобой, пусть будет парень. Ну подумаешь, сисек нет — не велика беда. - То есть… ты не против? - осторожно уточняет Бокуто, высовывая нос из-за Кейджи. - А с чего мне быть против? Не мне же спать с ним. Я же сказал: не хочешь баб — хер с тобой. Чего издеваться над собой? Никто не просит тебя жениться на истинной леди. У нас не какая-то династия императоров, чтоб париться над продолжением рода и подобной херней. Но если покупаешь, то чтоб все было проверено, понял меня? Бокуто усиленно закивал. Да ему на все плевать, главное, что Акааши может остаться рядом, и этому ничто не угрожает. Серьезно, если бы отец был против, то Бокуто бы и пискнуть не сумел. Не в буквальном смысле, конечно, орал бы он знатно, но, увы, вряд ли результативно. Остаток короткого чаепития проходит без происшествий, убедившись, что сын ничего не натворил, отец вскоре покинул их, на всякий случай уточнив, что ключ вернет Юкие, так что можно за ним не закрывать, но Котаро все же его проводил. Ему казалось, что Акааши уже спокоен, как и он сам, но все равно хотел поддержать и утешить. Во-первых, папа пришел без предупреждения, напугал Кейджи, облапал, что уже вводило питомца в ужас. Он привык к прикосновениям Бокуто, но вряд ли вот так просто можно забыть то, что произошло с ним раньше. И с Котаро-то ему было по началу очень сложно, но Акааши стойко справился. Повторения драмы никому не хотелось. Во-вторых, несложно догадаться, кто мог проинформировать отца. До питомца Котаро дела-то никому нет, и Юкие его прикрыла. А значит, опять догадалась чертова девица — сестра Кейджи. Но раз отец принял питомца-мальчика и ничего не сказал о продаже, то вывод может быть лишь один: неудачливую покупательницу пошлют, а Котаро останется со своим Кейджи. Обо всем этом и хотел сказать Бокуто, влетая обратно на кухню, но слова застыли в горле. Его сразила неуверенность, растерянность, облегчение или же румянец на скулах Кейджи. Очаровательно, потрясающе, мило, восхитительно и еще тысяча синонимов, как мог бы охарактеризовать своего питомца Котаро, вернись к нему дар речи. То ли магия какая, то ли просто лучи солнца пляшут в темных волосах, осыпая бликами, словно солнечной пылью. Парень подходит, чтоб погладить по щеке Акааши, и немного удивляется когда румянец не обжигает ладонь над собой. Питомец опускает веки, позволяя себе насладиться лаской, запасы которой у Бокуто вряд ли когда-либо иссякнут, и пропускает момент, когда его губ касаются чужие. - Я хочу тебя, - тихонько и трепетно произносит Бокуто в самые губы. Акааши послушно поднимается с теплого местечка, недовольный разве что тем, что опять в раковине останется чертова грязная посуда, невероятно сексуально подцепляет пальцами шорты на выступающих бедренных косточках, но вот уйти в сторону спальни не получается. Котаро вдавливает его бедра в столешницу, притягивая к себе за поясницу. К черту кровать, сейчас можно и тут. И в каждом уголке этой квартиры.