Мистер Daddy и Мистер Duck

      Прошло два дня с тех пор как общение Намджуна и Чимина вышло на новый уровень. Вот только этот новый уровень остался прежним без каких-либо изменений, а может даже сдвинулся назад.       Вчера, под покровом ночи, Ким пообещал себе, что будет сторониться Пака во что бы то ни стало, избегать общения и заниматься своими делами, стараясь забыться. Намджун смотрел на часы: через пять минут придет Чимин. За баррикадой книг, которые стопками стояли на столе, Намджун включил ноутбук и начал искать для себя что-нибудь интересное, что-нибудь, что отвлечет его и заставит расслабиться хотя бы на минуту. При виде Чимина у Джуна начинается пробуждение и скрыть это получается у него с трудом. Что это? Это уже не болезнь, — это сумасшествие! Когда это происходит, он забирается внутрь туалета и сидит там долгое время, занимаясь мастурбацией. С каждым стоном он произносит имя Чимина так тихо, чтобы тот не услышал, и изливается прямо на дверь, которая находится прямо напротив него. Пошлые мысли затуманивают сознание парня и заставляют забывать кто он есть и что вообще происходит в мире. Это плохо, это не пристойно, это слишком грешно, но что поделать, если разрядка превыше всего?       Сам того не замечая, Намджун полез в штаны, сидя за столом, и начал двигать рукой вверх вниз, чтобы доставить себе удовольствие и разрядиться. До прихода Пака осталось меньше пяти минут, и если он не успеет, то это — конец… В голове возникла картинка, на которой был Чимин: голый, он закусил губу и невинно, словно девственник перед своим первым разом, с раскрасневшимся лицом задел свой член.       — Да… Чимин-а… — тихо постанывал Джун, с закрытыми глазами и, тяжело дыша. — Чимин…       — Да?       Откуда-то, совершенно внезапно, послышался голос Пака, и Намджун, раскрыв глаза так широко, как только можно, уставился на него. Благодаря закрытому снизу столу и толстому слою книг, лежавших на столе, Намджун смог прикрыться и не беспокоиться, что Чимин мог что-то увидеть.       Но он все равно беспокоился, как бы Пак не услышал его стон. И сколько он там стоит? Нам не слышал, как он вошел, так что…       — Что ты здесь делаешь? — начал Ким.       — Я? Я пришел работать, а ты… звал меня? Я слышал свое имя. — Чимин зашел в кабинет и встал напротив стола, примерно в двух метрах. — Ты…       — Не подходи ближе! — крикнул Джун, не только напугав собеседника, но и перебив его. — Выйди из комнаты, — грозно произнес он. — Мне нужно работать, как и тебе. Еда сама себя не приготовит, комната сама себя не уберет, — холодной ледышкой покрылся Джун. Такое отношение Намджуна к Чимину, выбило из колеи. Он, заикаясь, ответил что-то невнятное, и вышел из кабинета. Неожиданно, но Ким показал себя настоящего, не заботящегося ни о ком. Вот он, настоящий.       Или нет?       — Что я наделал? — жалобно простонал Джун, скатившись на край стула. Нужно закончить начатое и извиниться за такое поведение. Нужно, да…       Вот только он уже и сам запутался.       Еще недавно он решил вести себя грубо, но это оказалось так сложно…       И почему? Намджун ведь всегда вел себя неприлично с другими людьми, даже с отцом.       Слишком, слишком запутано…       Чимин вышел из кабинета с опущенной головой, будто его отчитали, как какого-то хулигана за проделки в школе или за сон на уроке. Он почесал затылок и, цокнув, направился на кухню.       — Я что-то не так сделал? — тихо проговорил Чимин.       Пак вымыл руки и, вытерев их полотенцем, начал готовить. Нарезая овощи, он один за другим опускал их в кастрюлю и подпевал себе под нос песню (романтическую), которая преследует его вот уже полтора дня. Сладкий, словно мед, голос поманил Намджуна и заставил выйти из комнаты, чтобы узнать виновника, нарушавшего тишину. Ким медленным тихим шагом подошел к кухне, и встал за углом, чтобы Пак его не видел. Голос был приятным, не резал слух. В голове сразу представляются ночные прогулки около реки Хан, и парочки, держась за руки, наблюдали за звездами, а иногда и загадывали желания. Намджун задался вопросом: почему же тогда Чимина не приняли в компанию? Такой очаровательный на вид парень, да еще и с таким прелестный голосом, который может завоевать сердца людей с первых же нот. Здесь явно что-то не так, но что?.. Задумавшись, Намджун пошатнулся и рукой уронил вазу, которая стояла на полке.       Отреагировав на шум, Чимин повернулся в сторону Намджуна и замер. Тишина. Тишина напрягала.       — Ты слышал? — Чимин решил первым нарушить тишину.       — Я… Да, но почему тебя не взяли на стажировку? Ты же прекрасно поешь, твое пение может согреть даже пингвина в холодную ночь.       Чимин не знал, что ответить. Он отвернулся и посмотрел в окно, чтобы хоть как-то сосредоточиться и дать ответ, который может удовлетворить собеседника.       Но в голову ничего кроме правды не приходило, поэтому…       — Я не ходил на прослушивание. — Отрезал Пак. — Я просто не смог пойти на него…       — Почему? Ведь ты хорош в этом!       — Дело даже не в том, что я хорош, понимаешь? — Чимин резко развернулся и посмотрел в лицо Намджуна. В глазах его отражалась боль. Чимин схватился за голову и закрыл глаза. Впервые он говорит кому-то о своей проблеме. Тогда Пак копался в себе, искал причину, но ничего из этого он так и не нашел. Каждый раз при попытке спеть перед кем-нибудь он сдавался и отчаянно убегал, начиная вести себя, как конченный псих. До этого он пытался рассказать маме и папе, но они даже не слушали. Они занимались своими делами, стараясь защитить своего малыша, но разве в этом есть толк, если ты не можешь защитить его даже от самого себя? Они не пытались понять его, они не пытались помочь и поддержать морально, они лишь хотели, чтобы их ребенок всегда находился на виду. Они никогда даже не задумывались, что их ребенок может что-то чувствовать, что его может что-то терзать… — Петь перед людьми для меня… пытка. Я… Я начинаю трястись, когда на меня смотрят и будто бы гипнотизируют, сразу настраивая на плохой исход… Как бы я не старался сделать что-то с этим, у меня ничего не выходило. Я боюсь… Очень боюсь, но даже если я и понимаю, что это просто страх и в этом нет ничего такого, я все равно наступаю на те же грабли. Я устал, — Чимин сел на стул и закрыл рукой глаза, чтобы Ким не смог увидеть его слез, которые он так отчаянно прятал все это время. — Мои родители говорили, что я отличный певец, что у меня будет хорошее будущее, что они смогут мной гордиться, но как же, мое мнение? Они никогда не думали, чего хочется мне, и что я об этом думаю!       Намджун стоял на месте, как будто его ноги сковали большие цепи, и не знал, что делать. Как ни странно, но он понимал, о чем говорит Пак, что он имеет ввиду и что… чувствует. Какими бы разными, на первый взгляд, не казались эти парни, они похожи так же, как и их истории. Может сюжет их историй и отличается, но вот смысл один и тот же. И Намджун это понимает. Он видит. Он чувствует.       — Я устал… Я очень устал! — Пак начал биться в истерике, ком, что встал посреди горла, мешал ему говорить, но он продолжал, потому что хотел кому-нибудь это сказать. Он хотел рассказать о своей проблеме хоть кому-нибудь, иначе, он бы утонул в пучине своей немощности, боли… Погряз бы в болоте, не в силах выбраться… — Я… Я… У меня… Чувство, что я один… Что я никому не нужен… Мои родители заботятся обо мне, но я не чувствую этого… — Чимин захлебывался в своих же слезах, которые уже было не остановить.       Эта картина, эти слова… Они заставили Намджуна сдвинуться с места, потому что сердце ужасно щемило. Невозможно смотреть на это, невозможно терпеть, невозможно ждать.       — Ты не один, ясно? У тебя есть я! Я могу заботиться о тебе, — Намджун встал на колени и крепко обнял Чимина, ожидая, что тот начнет его отталкивать, но этого не произошло.       Еще с минуту Намджун обнимал Чимина, гладя по спине и ожидая, что тот успокоится. В голове было столько мыслей, но только одна отпечаталась в его памяти и стала занимать весь его разум.       Ничего не дожидаясь и не ища подходящий момент, Ким прильнул своими губами к губам парня, что сидел напротив него. Такие мягкие, теплые… Простое прикосновение доставляло ему большое удовольствие, радость, прилив энергии. Но как думал Намджун: Чимин сразу же должен был оттолкнуть его и уйти, может в противном случае он сматерится, но это вряд ли, ведь такие сладкие губы не могут нести негатив.       А Намджун может.       Но Чимин и сейчас не отверг парня. Он позволил Намджуну углубиться в поцелуй и изучить каждый неизведанный уголок его рта. Рука Кима в это время провела по его щеке, стирая с нее слезы.       Возбуждение брало верх над сознанием и если бы Намджун во время не остановился, то могло бы произойти непоправимое.       — Ты ответил на поцелуй… Почему? — Ким задал вопрос, когда уже был в состоянии нормально дышать.       — Ты поцеловал меня… Почему? — Пак же ответил вопросом на вопрос.       — Эй, тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос некрасиво?       — Нет, — Пак улыбнулся так нежно, так искренне, что Намджун вновь захотел повторить поцелуй, но сейчас лучше воздержаться.       — Я тебе нравлюсь?       Чимин, не ожидавший такого вопроса, отвернулся от Намджуна и стал избегать взгляда с ним. Раскрасневшийся, он что-то промычал, но Ким так ничего и не понял, поэтому повторил вопрос. Лишь через минуту, когда тишина уже затянулась, Чимин взял себя в руки и посмотрел Намджуну в глаза.       — Если я отвечу «да», то что?       — Если ты ответишь «да», то я буду безумно счастлив, — улыбнулся Ким.       — Тогда я скажу «нет». — Твердо произнес Пак.       — Что?!       — А зачем ты мне нужен?       Чимин поднял подбородок, показывая свое высокомерие, и сложил руки на груди. Ещё несколько секунд и он краем глаза посмотрел на Намджуна, который в растерянности сидел и смотрел на своего собеседника. Второго пробрала жалость к парню из-за несправедливости, и он, не выдержав, ответил: — Ты серьезно мне поверил?! Конечно, я отвечу «да»! — Намджун недоверчиво смотрел на Пака, и тот, в свою очередь, решил вновь поделиться своими мыслями. — Все это время… Я просто не мог не думать о тебе. Ты странный, но это так привлекает… А еще я бы никогда не подумал, что влюблюсь в парня, с которым познакомился четыре дня назад. Я ведь тебя даже не знаю…       И правда, если бы Чимину неделю назад сказали, что он влюбится в парня, с которым будет знаком всего ничего, то он бы просто отмахнулся от это с улыбкой на лице.       — Ты гей? — удивился Намджун. — Но я думал… Я сомневался, что ты… Такой же. Когда? Почему?       — Я никогда не интересовался девушками. Если так подумать… Меня привлекали мальчики ещё в садике, у меня даже был возлюбленный. — Ким нахмурился. — Его звали Тэхен… Да, Тэхен. Мы часто играли вместе, практически всегда, я везде ходил за ним, но потом его перевели в другую группу… А ты? Когда ты понял, что ты гей?       — Я? Я… Вообще-то мне не то что бы нравились девушки, мне нравился сам процесс, и когда я понял, что у меня перестал вставать, то я… Запутался и… — Красный Намджун в смущении все больше и больше опускал голову. — В общем, это неважно! И сейчас, когда мы поцеловались и узнали друг о друге самую важную информацию… Короче, теперь ты мой и точка! — проговорил помидор.       Чимин улыбнулся. А что ему ответить? Он согласен, это и так понятно.       — Но почему ты избегал меня эти дни? — Чимин нахмурился.       — Ах, это… Просто я был занят, поэтому… Так вышло и…       — А зачем мое имя произносил? Даже в туалете!       — Что?! Ты слышал?!       — Боже… Я тебя смутил, прости… Но ты же ничего плохого там не делал?       — Неа, — лукаво улыбнулся Намджун и, кажется, Чимин ему поверил. — Я просто никак не мог запомнить твое имя, вот и повторял по нескольку раз, — отмахнулся он, пожав плечами.       Что бля?!       Ну да-да, только он мог такое сказать в смущении.       — А… Вот как… Да, я тоже думаю, что мое имя сложно запомнить.       Нет, Чимин, это не так.       Пак улыбнулся и посмотрел на Намджуна, который все еще сидел на коленях. Недолго думая, он поцеловал Намджуна так быстро и так нежно, что тот в свою очередь не ожидал, и раскрыл глаза так широко, как только мог. Отстранившись от парня, Нам упал на пятую точку и начал хлопать глазами. Он задел свои губы рукой и сказал:       — Ты такой милашка! — будто пропел Джун.       — Ой, — краснея и пытаясь перевести тему, сказал Чимин, — я же еще не закончил готовить!       Ближе к вечеру, когда Чимин уже собирался уйти, ему позвонила тетя и сказала, что ненадолго останется в больнице для полного обследования и что будет дома примерно через два дня.       А Пак обрадовался.       Наконец-то ему не нужно будет готовить три-четыре порции, сам он немного ест, а вот одноглазая тетка может съесть две-три тарелки риса за раз, и это без дополнительного гарнира! Квартира полностью в его распоряжении, поэтому делать он может все, что только пожелает. Танцевать, петь, веселиться, принимать ванну хоть целый день — и никто ему ничего не будет запрещать и делать замечания. Хотя, может, и будут — соседи, — но это не так страшно, как разъяренная «бабка» с палкой в руке.       Да один ее вид может напугать до усрачки!       Вы когда-нибудь видели старую одноглазую женщину, глухую на одно ухо, с редкими волосами, которые можно пересчитать по пальцам, и с тростью в руках, которой она всех бьет за непослушание или запросто так?       Нет?       А вот Чимин с ней живет.       Странно, что у него до сих пор не случился инфаркт при виде этой тетеньки ночью с фонариком в руке, который светит тебе прямо в шары, когда, например, ты идешь в туалет.       А что эта старушка делает ночью вместо того, чтобы спать? — хрен знает. Иногда это пугает, особенно если женщина заходит в твою комнату и зырит на тебя до самого утра. А ты, видите ли, должен сыкаться от страха в свою новую чистенькую простынь, и молиться, чтобы, не дай Бог, она не впилась в твою шею своим единственным зубом…       Пак редко остается один, поэтому в такие дни, он просто не может не сделать что-нибудь такое, чтобы это запомнилось ему на всю жизнь!       И таких идей много.       Вот только как их воплотить в жизнь, если для этого требуется два человека, ну, в крайнем случае, три?       На примете, правда, есть уже кое-кто, вот только заниматься таким с человеком, с которым ты только начал встречаться, а дальше поцелуев не заходил…       Но важно ли это? Если есть чувства, то можно все, не так ли?       Хотя нет, не все.       И если Пак решит попробовать это, то что с ним будет? Потеряет сознание от переизбытка чувств, гормонов или от стеснения? — возможно. Поэтому-то он и хочет сделать все так, чтобы на него никто не смотрел.       — Намджун… — возбужденно произнес Пак. — Я знаю, что для человека, с которым ты мало знаком, я буду очень быстрым… В плане секса, понимаешь? Я всегда хотел попробовать с… Нет, не то. — Упрекнул себя Чимин, смотря в зеркало. — Я хочу попробовать сделать это по любви, чтобы мы оба чувствовали возбуждение, страсть, тягу друг к другу… Нет, опять не то! А если так… Намджун, я хочу тебя! И если сейчас мы не займемся сексом прямо сейчас, то большей возможности нам не выпадет!       И это не то.       Чимин включил воду, намочил руки, а затем лицо, чтобы охладиться. Не получается. Ничего не получается!       Нужно пробовать до тех пор, пока он не подберет нужные слова.       — Намджун… Джуни… Я знаю, что я тороплю события, но я очень хочу секса, понимаешь? Я…       — Да, понимаю.       Сзади парня прозвучал знакомый голос, который естественно принадлежал Намджуну.       — Ох, что ты здесь делаешь?!       — Ну… Пока что живу, — это мой туалет, и ты сидишь здесь уже десять минут. Я заволновался, поэтому решил проведать тебя, — облокотился о косяк. — Я знаю, что ты хочешь меня. Кто меня вообще не хочет, покажи на него пальцем! — усмехнулся Нам.       — Черт, ты все слышал…       — Да, и я скажу тебе одно: ты не торопишь события, — Намджун подошел к Чимину вплотную и обхватил своими руками его лицо, чтобы лучше разглядеть. — Ты просто не представляешь как давно я хочу выдрать тебя… — сказав это, Намджун протянул Чимина на себя и страстно поцеловал, исследуя каждый уголок его рта. Тот в свою очередь ответил, и, схватив подол рубашки Намджуна, начал его сжимать.       Но не прошло и минуты, как…       — Нет! Стой! — резко отпрянул от Джуна Пак. — Я не хочу делать это так, и тем более сейчас… Неподготовленным. То есть, я имею в виду, что у меня другие планы насчет нашего… Будущего… С-секса…       — Планы? Разве такое делает не спонтанно? Хм…       Намджун задумался, а вместе с ним и Пак. Первый о плане, второй о спонтанности.       — Если ты не против… То есть, я хочу сказать… Что… Если ты не против, то мы можем подняться ко мне и… Не ко мне, а к моей тетке в квартиру! Ее нет, да и я смогу подготовиться… Только ты не убегай, когда увидишь нечто странное, хорошо?       Ким кивнул, и Пак, взяв за руку свою вторую половинку, повел его в квартиру, в которой он на данный момент живет.

***

      Свечи? Лепестки роз? Душистая пенка в ванной и ужин с бокалом дорогого красного вина?       Нет!       Кляп? Наручники? Плетка? Зажимы*? Фалос**?       Конечно!       Пока Намджун находился в ванной и готовился к предстоящему половому акту, Чимин рылся в коробке, что находилась под его кроватью, и искал все нужные предметы, которые он собирал вот уже два года. Он достал из коробки небольшой силиконовый член, но тут же положил обратно, когда в его комнату зашел Джун в одном полотенце, находившемся на бедрах.       Пак закрыл коробку и встал, проводя руками по внешней стороне своих джинсов. Он избегал взглядов Намджуна и тем более уж боялся смотреть на его красивое тело, с еле видными кубиками на животе, с накаченной грудью, с темными сосками…       — Я… В общем, — громко глотнул Пак, — ты пока ложись на кровать… А я… Или быть может лучше начать… С…       Не выдержав пустой болтовни Чимина, Намджун подошел к партнеру и грубо поцеловал, желая большего.       — Хватит разговаривать, — отпрянул от Пака Нам. — Я все сам сделаю.       — Нет! Стой! Я… Я сам… — с этими словами Чимин встал на колени и вновь взял коробку, а из коробки уже достал содержимое, которое удивило Намджуна. Его глаза были такими большими, прямо как в его первый раз в женском туалете, тогда, в школе…       — Это ты откуда… Погоди… Как… Ты хочешь по жесткому? Типа БДСМ? А как ты о нем вообще узнал? — вопросы парня были бы нескончаемыми, пока Чимин не положил на его губы палец, а позже не повалил на кровать, которая со скрипом прогнулась. — Вау, а ты, я вижу, плохой мальчик, — ухмыльнулся Ким.       Пак ответил ему тем же. Он пошло облизал губы и, расставив руки по обе стороны головы своего партнера, начал рассматривать его лицо. Вроде бы, опять-таки, ничего особенного, а манит, как…       …как горяченькие токпокки, свежеприготовленные…       — Так бы и съел! — вслух сказал Пак.       — Что? Меня? Ну, знаешь, я не против, конечно, но ты это… Поосторожнее, мне завтра на работу. Я как-никак мужчина, должен обеспечивать семью и так далее.       — Какую семью? — Чимин будто бы протрезвел и, убрав руки с поверхности своей постели, чуть приподнялся, все еще оставаясь на бедрах Намджуна. — Ты… Женат? Но я не видел у тебя кольца и…       Пак задумался. В его голове заработали шестеренки, которые вот уже семь минут были в состоянии «аля-ничего-не-знаю-ща-трахну-этого-похитителя-сердец-и-вернусь».       — Да о чем ты! — улыбнулся Ким. — Не женат я, как ты вообще мог об этом подумать?       — Тогда о какой семье шла речь? Неужели…       — Именно. Семья, которая будет состоять из двух человек, — Намджун приподнялся на локтях и одной рукой потянулся к подбородку Чимина, чтобы поцеловать. — Тебя… — (один чмок) — И меня… — (второй чмок).       — О боже! Почему ты заставляешь меня краснеть?! — переметнувшись с бедер парня на кровать, Чимин закрыл лицо руками и начал кататься по мягкой поверхности.       — Хочу задать тебе встречный вопрос, но только по-другому поводу… Почему ты заставляешь меня терпеть?!       Сверху теперь Намджун. Тяжело дыша, он наклонился к Чимину и вновь поцеловал. Когда в неизвестную сторону полетела футболка Пака, поцелуи распространились по всему телу. Сперва он начал с шеи, потом, небольшой красный след от поцелуя остался и на груди, и на торсе…       — Боже… — простонал Пак.       Крупная дрожь пробежала по его телу, когда Намджун рукой задел район штанов, где находился его член. Никогда он еще не чувствовал большего наслаждения в ласках с парнем, чем сейчас, а партнеров было не мало.       Штаны полетели к футболке.       Пак сжал простыню в своих руках, из его уст прозвучал сдавленный стон, который он уже не в силах сдерживать. Извиваясь словно водоросль в нескончаемом океане, Чимин приоткрыл один глаз и заметил, что член Намджуна начал твердеть, и, сам того не осознавая, он протянул руку и задел твердь сквозь ткань. Тогда он дернулся, но упираясь в его ладонь, напрягся, и полотенце не было в силах удержаться на бедрах парня.       — Чимин… Чимин-и…       Намджун выпрямился и запрокинул голову назад, находясь в экстазе. Костяшки его пальцев побелели, сжимаясь в кулаке.       Чимин взял в руку член.       Ощущение кожи — раскаленной и гладкой как шелк — привел его в неописуемый восторг. В какой-то момент Пак забылся и начал ощущать, как внизу живота нарастала тянущая боль, которая становилась сильнее с каждым движением.       Чимин опустил голову и засунул головку члена в рот. Солоноватый вкус его кожи играл на кончике языка. Переместив руку вниз, Чимин все продолжал исследовать, завлекая его глубже в свой рот, облизывая языком. Неприличные причмокивания возбуждали и Намджун, схватившись за голову парня, начал давить на нее, чтобы тот опустился еще глубже. Пульсация во рту все продолжалась и его губы задвигались в унисон. Если бы…       — О черт… — выругался Намджун, когда Пак пытался двигаться как можно быстрее, чтобы расшевелить его. Тягостное стоны разнеслись по всей комнате и отдавались эхом в головах парней. Сейчас они не думают ни о чем. Они просто желают высвободить всю свою страсть и избавиться хотя бы на мгновенье от этого надоедливого возбуждения, которое преследует их везде с момента знакомства. Излиться.       Вытащив член изо рта, Чимин посмотрел на Намджуна, глаза которого блестели и заставляли взбудоражиться.       Сколько бы времени ни прошло, Намджун был поглощен только одним человеком, тем, кто находился напротив него. Не задумываясь, он взял с пола смазку, которая еще совсем недавно пылилась в коробке под кроватью, и вернулся к Чимину, — он закусил свою нижнюю губу и это было настолько привлекательно, что Ким захотел большего, он не мог просто смотреть на предмет своего воздыхания, нет, ему нужно нечто большее, — он хочет его.       — Давай… — тяжело дышал Пак, поглаживая свой член. Он ждал когда Намджун наконец обольет своё достоинство жидкостью и вставит в него, так глубоко… так сильно… Всего через несколько секунд, когда Чимин закрыл глаза, он почувствовал, как что-то касается его ануса, что-то твердое, что-то невыносимо горячее.       Еще мгновение и Намджун бы находился в Чимине, вот только этот странный, невыносимо громкий хлопок открывающейся двери вперемешку с криком, заставил его остановиться.       — Ах ты, маленький паршивец! Я так и знала, что без меня ты здесь вытворяешь свои пошляцкие делишки! Вот расскажу твоему отцу…       — Тетя! — пропищал Чимин.       — А ты, мужлан недоделаный, — обратилась старуха к Киму, — смеешь еще к моему недоделанному родственнику приставать?! Я тебе сейчас глаз на жопу на мотаю, будешь как я ходить!       Старуха, хромая на обе ноги, еле доковыляла до кровати, где Намджун стоял в шоке, держа в руке член, и толком ничего не понимал. Когда до него все же доперло что, где и как, его уже со всей своей богатырской силушки дубасили палкой по спине.       — Тетя, Вы чего? Я же просто… Я же ничего еще не сделал!       — Да ты, наглый мальчишка, только что собирался вы*бать моего тупоголового родственничка!       От такого обращения и поведения старушки, у Нама глаза на лоб полезли.       Прикрыв свое достоинство полотенцем, подобранным с пола, Намджун побежал к входной двери, но она была заперта!       — Куда собрался, мерзопакастный индюк, я тебе жить спокойно не дам, понял?!       — Да что Вам от меня надо то? — жалобно простонал Ким, стараясь убежать от хромающей бабки.       — Твоя жизнь, — злобно ухмыльнулась старушка все ближе и ближе подходя к Киму, застрявшему между столом и холодильником.       — Тетя! — крикнул Пак.       — Не тетькай мне, сопля малолетняя!       — Нашел! — радостно пролепетал Чимин и, найдя ключи от квартиры, побежал открывать дверь.       Как только Намджун услышал, что входная дверь открылась, он схватил вторую половину палки бабки и начал надвигаться на нее; та стала отходить назад в недоумении, что какой-то засранец доминирует.       — Простите, женщина, я, конечно, все понимаю, но Вы реально перешли в границы!       — Ишь как запел! Лучше бы свою пипиську закрыл! И не стыдно тебе с таким причиндалом жить, — ухмыльнулась женщина.       — Нормально у меня все! Чего прицепились, как репей к жопе. Я Вам ничего плохого не сделал, а Вы мой… Мой ч… Меня занижаете?       С этими самыми словами Намджун выбежал из квартиры. Не дай бог она за ним побежит и узнает, что он живет этажем ниже! Никогда еще этот парень не был в таких ситуациях, стресс, точно стресс.       — Твою же мать… — жалобно простонал Намджун, когда обнаружил, что кроме полотенца, у него нет ни ключей от квартиры, ни телефона, ни одежды, которая могла бы согреться его охладившееся тело от бурного побега. Возвращаться за своими вещами нет смысла, так как встречаться с этим гномом с палкой желанием он не горел. Ким скулил, как брошенная хозяином собака, желая забраться в свою тепленькую пастельку и лечь спать.       Вот только сидеть ему посреди лестничной площадке осталось еще как минимум час, и это если охранник увидит его через видеокамеру и попробует вызвать полицию за хулиганство, а там уже и узнают что произошло и как.

***

      — Извините, господин, я не понял, что это вы… — старательно извинялся охранник за то, что вызвал полицию, а те попытались забрать его в участок за ходьбу по жилому дому в голом виде.       — Здесь ведь и дети могут пройти! — цокнул офицер, потирая переносицу.       — Нет тут никаких детей. Я здесь живу уже больше года и знаю всех жильцов снизу доверху.       И тут до Намджуна дошло, что если и он, живя в этом здании год, знает большинство жильцов, так что же тогда говорить о той старухе сверху? Не могла же она узнать его?..       Намджуна, так сказать, перемкнуло, он стоял, молча и смотря в пустое пространство.       — Так, Намджун, почему меня вызвали сюда так поздно? — неожиданно для парня, к нему пожаловал отец — как всегда в своем строгом костюме и с лицом, как у кирпича. Ни одна эмоция не показана на этом довольно-таки молодом лице. Намджун был зачат, когда его отцу Джи Вону было восемнадцать лет.       При виде сына в таком виде, отец изогнул бровь, не понимая.       — Что ты опять натворил?       — Ох, здравствуйте, господин Ким! — как верная собачка, охранник начал виться вокруг своего хозяина. — Я не хотел беспокоить Вас, но господа полицейские потребовали, чтобы Вы пришли…       — Здравствуйте, этот молодой человек говорит, что это здание принадлежит ему, так ли это? — начал напарник офицера, черкаясь в блокноте.       — Во-первых, это здание принадлежит мне, во-вторых, это мой сын, и здание, в котором вы сейчас находитесь, господа полицейские, будет его, когда я умру. Так что он натворил, что здесь понадобились полицейские? — строго проговорил отец Намджуна.       — Да вот, охранник через видеокамеру обнаружил, что по этажам бегает голый мужчина, крича какие-то гадости и постоянно оборачиваясь. Мы спрашивали причину такого поведения, но вот он ничего не говорит. Пришлось звонить Вам. Охранник его знает и сказал, что парень то, в общем, хороший, вот только мы охранника вашего знаем, он то вовсе не хороший.       Услышав такое, нормальный отец стал бы хоть как-то утешать сына или попытался бы поговорить с полицией, чтобы его не забирали, ведь все-таки это хулиганство. Но как всегда, в своем репертуаре, у Джи Вона было непроницаемое лицо и он сказал:       — Тогда заберите его, пусть подумает над своим поведением в течение 24 часов в этом вашем клоповнике.       Полицейские, как и охранник удивились такому поведению отца с родным сыном.       Но только не Намджун.       Он привык к такому и уже не возражает и не обижается.       — Хах… Вы хотите родного сына за решетку упрятать? И неважно насколько, так? — проговорил офицер. — Прости, парень, что потревожил тебя. Охранник принес тебе ключи, забирай и заходи в дом, здесь холодно стоять нагим. А Вы, господин-ужасный-отец, лучше бы уделили внимание сыну, а не пытались избавиться от него или как-то проучить.       Возмущенный таким наглым заявлением, Джи Вон хотел что-то сказать, вот только полицейские уже ушли.       — Эй, ты чего такой грубый с этим мужчиной, Юнги? — начал его напарник Чонгук.       — Ты видел мою семью, друг, и знаешь в каких условиях я жил. Мы с этим мальцом похожи, — он внезапно обернулся назад. Простояв так пять секунд, он все же последовал вниз, к полицейской машине. — Господи, и почему здесь так много этажей? — уже запыхавшись, сказал Мин.       После очередного скандала, в котором участвовал только один оппонент, Намджун оделся и устало шмякнулся на кровать, не в силах больше стоять.       Возбуждение прошло.       И мысли о сексе заменились мыслями об отце.       Почему он просто не может быть нормальным отцом, который всегда поддержит и поймет? Почему он просто…       …не оставит в покое?..       Тяжело выдохнув, Намджун закрыл глаза и стал медленно засыпать.