Право

Иногда хочется провалиться сквозь землю, но бывает, что уже просто некуда.

Первый урок рун в этом году мне показался очень простым, даже проще, чем на третьем курсе, однако на четвертом уроке, судя по всему, нас ждала практическая работа с настоящими непрочитанными рунами, и она обещала быть интересной. Плюс я заработала пять баллов Гриффиндору – хоть какая-то от меня польза напоследок. Жаль, что Гарри с Роном не ходят со мной сюда, наверняка отсыпаются после посвящения первоклашек в Гриффиндор. Что за глупая традиция устраивать «темную»? На первом же своем уроке Помона Стебль заставила нас со слизеринцами извозиться по уши в грязи, и Драко даже не выступал в этот раз. Отец в тюрьме - видимо, это хорошая воспитательная мера. И так бы размеренно все и оставалось, если бы на вечер не была отработка у Снейпа. Чем еще заниматься на отработках по зельям, я хоть как-то представляла - драить котлы, разбирать ингредиенты, - а вот в чем может заключаться отработка по - большей части - теоретического предмета я не понимала. Так же я не могла понять, пока спускалась по винтовой лестнице вниз, почему профессор Снейп, сменив предмет, не смог сменить себе еще и покои поближе к солнцу? Видимо, я настолько нервничала, что у меня кровь пошла носом. Справившись с этим с помощью платка и палочки, я поспешила… А вот куда я спешила, я не знала – и это только тогда до меня дошло. Ведь я шла в класс зельеварения, но отработка у меня по другому предмету! И кто занимал бывший кабинет Снейпа, было непонятно. Но нужно было проверить. Я только и успела занести кулак, чтобы постучать, как дверь распахнулась, и меня встретило на редкость колкое замечание: «Опаздываете, мисс Грейнджер, вы так и на собственные похороны опоздаете!» Я, стиснув зубы, зашла – о каком-то банальном сочувствии или такте речь и не шла. Он притворил за мной дверь и все же соизволил объяснить, что это не столько отработка, сколько я должна стать его подопытным кроликом. И выразился он как-то в стиле «произвести ряд замеров», но все, что я поняла из его немногословной речи, что он хочет меня осмотреть, чтобы знать, какое зелье варить. Я была не против, учитывая, что это был мой последний шанс, и тут я ляпнула то, после чего мне захотелось провалиться еще глубже – я спросила по привычке, раздеваться ли мне? Череда простых маггловских врачей не прошла бесследно. Профессор помедлил, но ровно мгновение: «Раздевайтесь, если уж вам так хочется, но в любом другом месте. Это не доставит ни малейшего удовольствия ни мне, ни вам». Дальше я молчала и была красная как рак – я это чувствовала, потому что щеки горели. Профессор колдовал надо мной, читая непонятные, похожие на диагностирующие, заклинания. А потом выдернул у меня волос и кинул его в зелье. Я бы обязательно спросила, почему зелье стало алым и что это значит, если бы не опростоволосилась пятнадцать минут назад. Плюнуть на какой-то странный камень было еще нормально, а вот приказ помочиться в баночку застал меня врасплох. Видимо, я сильно затупила, потому что профессор устало выдохнул, на мгновение закатив глаза: «Грейнджер, ради Мерлина. Перестаньте быть ребенком. Ступайте в уборную, а потом возвращайтесь». Я и вернулась: со склянкой, наполовину полной – я и не знала, что так сложно попасть в колбочку. Врачи как-то сами все получали из меня. Осмотр закончился также внезапно, как и начался: профессор палочкой коснулся моего пальца, взяв за руку – я даже вздрогнула от внезапности, - что-то меня кольнуло в палец, где тут же налилась алая капля крови. Снейп аккуратно палочкой собрал кровь, не выпуская моей ладони из своей руки, которая сильно сжимала, но боли не причиняла, и сказал: «Вы можете быть свободны, мисс Грейнджер».