Право

Ошибки из прошлого всегда выплывают в самый неподходящий момент

День прошел под лозунгом «Сегодня ничего интересного со мной не произошло». Учеба снова шла своим чередом. Я за две ночи прочитала учебник по ЗОТИ, потому что из-за всех этих поездок по врачам не успела сделать этого за лето. В списке учебников числилась именно эта книга, и это не давало мне покоя, ведь списки составляют преподаватели по своим предметам. Выходит, Снейп или знал, что будет вести Защиту от Темных искусств, или это знал директор и спросил «совета» профессора зельеварения, ведь как я убедилась – они довольно близки. Парни отказались слушать мои аргументы – как они могут не видеть очевидного?! После обеда у меня снова пошла кровь носом. Один раз – случайность, два – совпадение. Что ж, подождем третий и будем бить тревогу. Гарри засел за какую-то книжку, и его за уши не оттащить. Кто-то где-то сдох, что он даже на тренировке по квиддичу листал книжку? Даже я так не делаю! Еще две отработки у профессора Снейпа я провела точно в таком же режиме молчаливого донора самых внезапных жидкостей и ингредиентов. Хотя надо заметить, что и профессор был вполне деликатен - по мере возможности. Во второй день он спросил меня, нарушив вопиющую тишину: - Какой у вас вес? - Девяносто три фунта. - Ложь. Девяносто один. Вы не должны мне лгать. От этого зависит ваша жизнь. Это был единственный разговор за четыре часа отработок за два дня, не считая «Здравствуйте, профессор» или «Мы закончили, мисс Грейнджер». Часть манипуляций повторялась от раза к разу, а некоторые добавлялись. Например, я не шевелилась девяносто одну секунду, а палочка профессора была прижата к черепу за моим ухом и излучала какой-то странный запах со всепоглощающим теплом, а потом он просто взял и слил, словно чернила, энергию в какой-то тазик. И они расплылись на равные пятна. Была готова поклясться, что профессор был расстроен, но лишь секунду, потом его лицо стало снова непроницаемым и сосредоточенным. Что он мог увидеть такого в пол сотне чернильных пятен? Я попыталась задать пару вопросов относительно результатов, но профессор молча указал на дверь, и мне ничего не оставалось, как молчать и следить за тем, как он помешивает зелья и дефилирует между склянками с ингредиентами – надо было отдать должное его грациозности и плавности движений. А я вот была как слон в посудной лавке и когда захотела заглянуть в котел, то нечаянно свернула какую-то лиловую жидкость прямо на полу мантии Снейпа. Я не всегда такая неуклюжая, но под назидательным взглядом почти черных глаз у меня слова путались в голове, а тело словно парализовывало, еще с детства. Может, Снейп гипнотизер? Что-то вроде Григория Распутина? Профессор толкнул меня к двери: «Вон!», и я уже распрощалась с его помощью, но когда он скинул с себя мантию и буквально вытолкнул меня перед собой в коридор, я поняла, что он не просто зол. Не успел Снейп захлопнуть за собой дверь, как ожившая и обезумевшая мантия стала биться в дверь. Профессор подпер плечом дубовое полотно, не давая дикой тряпке с пастью из пуговиц вырваться из комнаты, а в проем между дверью и стеной выпустил несколько очередей заклинаний, при этом я была готова поклясться, что он не произнес ни единого слова. Я читала о невербальной магии, но никогда не видела во плоти. Если верить книгам, это редкое явление. Мне захотелось, чтобы профессор рассказал о нем, но спрашивать было неудобно. Когда Снейп зашел обратно в зал, то поверженная мантия дымилась от прожженных заклинанием дыр. Он поднял ее в воздух палочкой и укоризненно посмотрел на меня сквозь одну из пробитых заклинанием дыр размером с небольшую тыкву. - Простите, профессор, я не специально. - Боюсь представить, что будет, когда вы сделаете что-нибудь специально. На этом мы закончили, мисс Грейнджер. Я спросила, когда мне приходить завтра, ведь отработки закончились, и его «Никогда» прозвучало подобно смерти. И дверь закрылась прямо перед моим носом. Ну, я же не специально испортила его мантию! Знал бы он, что это именно я подпалила его другую мантию еще на первом курсе. Лучше бы он злился за тот раз. Или он именно это и делал? Но неужели из-за этого пустяка он оставит меня умирать? Мне еще никогда в жизни не было так одиноко. Я всегда знала, что мама где-то там думает обо мне. А теперь ее не было, не было того, кому на меня не плевать. Меня не было для нее. У меня есть Рон и Гарри, да и все семейство Уизли, но это не то же самое. Я всю ночь прорыдала в подушку, наложив звукозащитные чары.