Право

Проснулась я оттого, что по спине пробежал холод, словно только что я прижималась к грелке всей спиной, а теперь ее вдруг убрали. Я открыла глаза: вокруг рассеивался белый лучезарный свет. Было уже точно не раннее утро. И я была в комнате Снейпа. Услышав шорох рядом с дверью, я на него резко повернулась. Руки и ноги тут же загудели от слабости, а голова закружилась. К столу с зеркалом нетвердой походкой приближался Снейп, одной рукой застегивая пуговицы на штанах. Я, зажмурившись, повалилась на подушку. Мысли не хотели слушаться и складывать воедино Снейпа, вставшего с постели почти голым, и мое пробуждение в той же самой постели. Я попыталась нащупать одеяло, потому что все еще было холодно, но кроме простыни, в которую я была завернута со стороны груди, на кровати ничего не было. И я была голой! Я не понимала, что произошло, но испуг дал мне сил снова открыть глаза. Одеяло и подушки были скинуты на пол, а на простыни бордовыми неровными пятнами виднелись кровавые разводы. Я не знала, чего мне больше хотелось: откинуть эту простыню подальше или замотаться в нее с головой, поэтому я беспомощно уставилась на Снейпа. Он стоял в другом плохо освещенном конце комнаты, натягивая через голову рубашку медленнее, чем мог бы, по моему мнению. Может, сейчас был и не лучший момент, но я смотрела на его пока еще голую спину: во всю ее ширину шла ссадина с неровным бордовым, уже заживающим, синяком. С виду должно было быть больно. И словно отголоском этой боли по моей ладони что-то резануло – затекшие руки отошли. На ладони, которой до этого я, будто заговоренная, все еще сжимала край простыни, виднелся воспаленный порез. Я снова перевела взгляд на не обращающего на меня внимания Снейпа: опершись локтем на стол у зеркала, он неловкими, но быстрыми движениями заматывал левую руку белым полотенцем. Вместе с конечностями и мой мозг обрел возможность шевелить извилинами. - Профессор, - тихо и чуть сбивчиво позвала я, словно это был оборотень, готовый растерзать меня сразу как заметит присутствие. Снейп повернул голову, но так и не посмотрел в мою сторону. Я огляделась по сторонам, найдя одеяло в ворохе, судя по всему, скинутой второпях одежды, затем притянула его наверх на кровать и тут же укрылась им, боясь, что Снейп обернется и увидит меня голой. Хоть это было глупо в данной ситуации. - Мазь на столике у кровати. В душ можешь сходить первой, - подал голос Снейп в повисшей тишине. Он оттирался тем же полотенцем, которым была обмотана его рука. И я присмотрелась к его отражению: на груди в разрезе полу расстегнутой рубашки была размазана кровь, видимо, из моего пореза. Я упиралась ему в грудь? И вообще - откуда этот порез? И почему я ничего не помню? Последнее, что я помню – это Снейп принес мне зелье. А потом ничего… Что за зелье это было? И зачем? Уставший мозг, как и тело, не выдавал никаких эмоций - принимал лишь факты. Я затравленно уставилась в спину Снейпу, не спуская с него глаз, пытаясь вспомнить, где моя палочка. Снейп поднял руку, и в отражении стало понятно, что это не просто запекшиеся кровавые разводы от того, что я сопротивлялась чему-то, а целая пентаграмма – точно такая же, как рисуют сатанисты, вызывая дьявола. Черная магия? Какой-то кровавый ритуал с кровью девственницы? Или уже нет? - Вы во мне дырку просверлите взглядом, - раздраженный голос Снейпа вернул меня к реальности. Он через отражение в зеркале смотрел на меня исподлобья. - Что… Что вы со мной сделали? – я вынырнула из-под одеяла, придерживая простынь на груди. - То, что должен был. Как ваш муж… - устало ответил Снейп, но не договорил: в дверь постучали. Раз, другой. Снейп сначала замер, а потом гаркнул, чтобы уходили. Но незваные гости не ушли, а лишь настойчивее постучали. Снейп развернулся, ища что-то глазами. И как только его взгляд остановился на палочке, лежащей с другой стороны кровати, то дверь просто отворилась. Дверь, которая открывалась только Снейпу и мне, как хозяевам покоев. Я только и успела что вздрогнуть, сжимая простынь в саднящем кулаке, отчего ткань стала пропитываться свежей кровью. Снейп же наоборот, осел на край стола, увидев заходящего Дамблдора, а за ним Минерву и Хагрида. В одно мгновение вся усталость его вдруг спала, и Снейп, выпрямившись, вытянул окровавленное полотенце из рукава. - Даже представить себе не могу, по делу какой чрезвычайной важности вы сочли уместным вламываться в мою спальню, - отчеканил он, следя, как Минерва обеспокоенно присела рядом со мной и укрыла меня одеялом. - Я все еще директор, Северус, и все двери замка мне подвластны. Похищение студентки вы не сочтете за повод? - спокойно проговорил Дамблдор. Глаза его чуть улыбались, хотя сам он был с виду строг. - С тобой все в порядке? Гермиона, что он с тобой сделал? – по-матерински ласково спросила Минерва, приглаживая мои взъерошенные волосы. Наверно, стоило бы разрыдаться у нее на плече о потерянной невинности, но разум требовал фактов. Я и думать не хотела, что было у них в головах по поводу увиденного, но я и сама еще не была ни в чем уверена. - Я не помню, - по гриффиндорски честно ответила я. В последнее время Гриффиндор стал у меня больше ассоциироваться с глупостью, нежели с храбростью. Снейп был само спокойствие, застегивая манжеты. И я смотрела на него. Хагрид стоял, переминаясь с ноги на ногу, и переводил взгляд с меня на Снейпа и обратно. А потом просто выступил из-за спины Дамблдора и как замахнулся на Снейпа: «Я тебе дам, как детей совращать!». Снейп, оказавшись проворнее нашего лесничего, просто увернулся. А затем рванул рукав, демонстрируя браслет вместо каких либо объяснений: «Она не ребенок и моя жена». Почему-то он смотрел скорее на Макгонаггл, чем на Хагрида. Часть беспокойства Минервы как-то в момент улетучилась, словно она впервые узнала, что Снейп - мой муж. А я смотрела на Хагрида, и какая-то мысль постоянно ускользала от меня, и мне было ее не поймать. Я перевела взгляд на Снейпа, словно ища поддержки, хотя все вроде было наоборот и поддерживать меня пришли они. Алой полосой на левом рукаве просочилась кровь через ткань. Пятно быстро растекалось. - Гермиона исчезла из больничного крыла, вот мы и забеспокоились, не нужна ли тебе помощь, Северус, - Дамблдор приобнял Снейпа за плечо против его воли. Снейп вообще не любил, когда его касались – это я уже успела понять. Хагрид, понурившись, отступил. Я не ослышалась? Меня похитили из палаты, а директор интересуется, не нужна ли помощь похитителю!? И спохватились вообще через день! Серьезно? Минерва все еще кудахтала надо мной, пытаясь заботиться. А мне просто хотелось, чтобы все ушли. Я чувствовала, что нас со Снейпом связывает какая-то тайна, хоть даже я ее еще не знала, а знал лишь он. И в любом случае - сначала надо ее сохранить от посторонних глаз и ушей, только тогда у меня будет возможность стать частью ее. Меня уже просто тошнило от всей этой напускной заботы, вынужденной огласки и того, что столько людей вмешивалось в мою личную жизнь без зазрений совести. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем заверить всех, что ничего не делается против моей воли, а теперь мне просто хочется отдохнуть. Я бы списала все на лечение, но я не хотела, чтобы Хагрид знал. Не то чтобы я ему не доверяла – напрямую бы он никогда не предал меня, - но была вероятность, что по глупости завтра об этом будет знать вся школа. Все, включая Снейпа, вышли в другую комнату и меньше, чем через минуту, хлопнула и входная дверь. Снейп не был радушным хозяином, и впервые меня это порадовало.