Право

Остаток вчерашнего дня я провела в попытках восстановить картину прошлых суток. Все, что мне удавалось вспомнить, я сразу записывала в дневник. Хронология меня не подводила вплоть до момента, когда я потеряла сознание после «сказок». После того, как все посторонние покинули комнаты Снейпа, я, поднявшись и убедившись, что ноги держат, бегом, завернувшись наглухо в простыню, пронеслась в ванную мимо проводившего меня молчаливым взглядом Снейпа. Там, трясущимися руками, я открыла краны на полную и, скинув грязную простыню на пол, плюхнулась в холодное медное корыто, не дождавшись, пока вода заполнит ванну. Струя воды била мне в ноги, а я сидела, обхватив колени руками, и пялилась в одну точку. Я уже второй раз проснулась в постели Снейпа, не зная даже, что думать. Опомнилась я, когда горячая вода добралась до пореза на ладони, и руку больно защипало. Я поднялась в ванной, чтобы взять полотенце, и увидела свое отражение в чуть запотевшем зеркале: во всю спину алела чуть потекшая от воды кровавая пентаграмма. Мое желание отмыться в одно мгновение усилилось настолько, что я, забыв про руку, стала мыльной мочалкой со всей силы драть спину. Остановилась я не тогда, когда вся спина загорелась, а кожу защипало до слез, а лишь в момент, когда мою руку с мочалкой схватила мертвой хваткой холодная ладонь Снейпа. Я вздрогнула и обернулась, прикрывая свободной рукой грудь: - Вас мама стучаться не учила?! Снейп отпустил мое запястье и протянул полотенце, смотря в сторону: - Когда к вам стучатся – не будет лишним хотя бы подавать голос в ответ. Вы здесь не одни – обработайте руку и освободите ванную. С этими словами Снейп ушел, притворив за собой дверь, оставив меня с открытым ртом и переполняющим сердце праведным гневом, который выливать в пустоту просто не было сил. А сказать мне было что: о том, что он меня похитил, о том, что втянул в какой-то сатанинский ритуал, что раздел меня и что я ничего об этом не помню - определенно по его вине. Обмотавшись полотенцем, я вышла из ванной, где освобождения последней терпеливо дожидался Снейп. Прислонившись спиной к стене и чуть запрокинув голову, он стоял, прикрыв глаза. Босая, в одном полотенце, с мокрыми волосами, я, наверное, смотрелась не слишком грозно, но я просто не могла и не хотела ждать, так что перекрыла собой проход в ванную с одним вопросом: - Я хочу знать, что здесь произошло! И имею на это право! - А вы не помните? – обезоруживающе вкрадчиво спросил Снейп, делая шаг ко мне и чуть склоняясь, вторгаясь в мое личное пространство: одетый и высокий. - Н-нет, - ответила я, делая полшага назад и упираясь в закрытую дверь. Пытаться загнать Снейпа в угол уже не казалось столь здравой и правомерной идеей. - Тем лучше всем, - холодно парировал он и просто отодвинул меня со своей дороги, затем зашел в ванную и захлопнул дверь перед моим носом. Спина у меня саднила до вечера, потому что я разодрала ее до кровоподтеков и не везде смогла дотянуться, чтобы нанести заживляющую мазь. Снейп не спускался в свою лабораторию, однако же и меня не выпускал из комнат. Он пересматривал книги одну за другой, а я сидела на кушетке и гладила Живоглота, думая, как теперь мне объяснить все Хагриду, чтобы это прозвучало правдоподобно, ведь именно ему в ноги меня угораздило плюхнуться в обморок. Может, сказать, что я беременна? В браке это не столь позорно, а Снейп явно убедил его в супружестве. Зато достаточно интимно, чтобы сохранить все в тайне… А потом среди прочих размышлений мне в голову пришла одна мысль: Снейп не любил отвечать на вопросы, но дискутировал вполне охотно, особенно, когда мог разнести теорию в пух и прах. Поэтому я спустила Живоглота на пол от греха подальше и подошла к столу Снейпа. Через секунд тридцать моего стояния над душой он все же поднял на меня глаза - и не без комментария: «У вас язык есть, Грейнджер, попытайтесь его использовать, если что-то хотите». Он был раздражен больше обычного, это было заметно хотя бы тем, что из его обращения ко мне пропало «мисс». Веря, что правда на моей стороне, я начала: «Вчера вы похитили меня из больничного крыла, потому что ваши взгляды на мое лечение с мадам Помфри не сошлись…» И реакция Снейпа не заставила себя долго ждать: «Чтобы взгляды на что-либо не совпадали, необходимо хотя бы иметь представление об этом. А вариантов вашего лечения у нее не было, как и правильного диагноза. Это лечение вас чуть в могилу не свело раньше срока!» - он захлопнул и отодвинул книгу, видимо, планируя продолжить полемику. Я незаметно порадовалась своей маленькой победе и продолжила: «А потом вы меня опоили зельями, что я ничего не помню!» Один из главных вопросов, волновавших меня, я оставила на потом. Снейп скрестил руки на груди: «С чего вы столь уверены, что это эффект зелий? И почему вы столь слепо доверили мне свою жизнь, а теперь погрязаете в мелочах, абсолютно не несущих смысла?» А вот про привычку переводить стрелки, присущую Снейпу, я почему-то забыла. Может, Снейп прав, и это не от зелья я ничего не могу вспомнить. Я поджала губы – Снейп победил. На глаза навернулись слезы, которые я сдерживала весь день. Снейп сбросил свою напыщенность, поняв, что я сломлена. Устало посмотрев на меня, он пододвинулся обратно к столу и спросил: «Что вас так беспокоит, мисс Грейнджер? Зелья Поппи, смешавшись с моим, чуть вас не убили. Но вы живы. Вы были не в себе – было бы более странно, если вы помнили все. Мой ответ удовлетворил ваше любопытство?» Два вопроса, наверное, даже самых животрепещущих, остались без ответа. Нельзя было упускать тот момент, когда Снейп был готов разговаривать. Слезы просохли сами собой. - У меня на спине была пентаграмма, и вы взяли мою кровь… - о знаке зверя на груди Снейпа я благоразумно умолчала. - Вы это спрашиваете или утверждаете? – Снейп вскинул бровь. Он явно издевался. И я вспылила: - Вы использовали запретную магию, а может быть, и меня! А теперь просто трусите в этом признаться! Снейп встал и стул, на котором он сидел, просто отъехал назад: - Крайне недальновидно испытывать терпение человека, в чьих руках находится ваша жизнь, мисс Грейнджер. Выбросите эту чушь из головы, у вас навязчивая идея, - прошептал он мне на ухо, зайдя за спину. Я не успела испугаться, когда он схватил меня за руку и пером, которым писал пару минут назад, нарисовал чернилами неровную звезду на моей ладони. Затем, не проронив более ни слова, скрылся в запретной комнате.