Право

Господи! Какое счастье впервые за месяц просыпаться не от будящих чар! За окном горел полдень, а на столе мне был оставлен поднос с завтраком. Снейпа в покоях не наблюдалось – это я научилась безошибочно диагностировать по пуговице. Надо было бы поговорить с Хагридом и мадам Помфри о той истории с обмороком, но у меня пока не находилось правильных слов. Я поспешила к парням, потому что сегодня вместе с ворохом извинений должна была прилететь сова с учебником по зельеварению для Гарри. Может, как-то и странно, что я не общаюсь с девчонками, кроме Джинни, а дружу с мальчиками, но Мерлин меня упаси общаться с Лавандой или Парвати, у которых главным событием дня было бы то, как на меня посмотрел вчера Кормак. Гарри мой подарок получил, но поступил крайне кощунственно. Как можно отодрать корешок у книги?! Это просто отвратительно! А Гарри оторвал блоки страниц в своем старом и в новом учебниках и просто заменил на них обложки с помощью палочки. Мотивировал он это тем, что всем от этого хорошо будет – и новый владелец получит новый учебник в захудалой обложке, и его исписанный экземпляр не будет отличаться от других. После обеда, уже в нашей гостиной, Гарри снова стал настаивать на своем, что видел Малфоя у Выручай-комнаты и что тот за лето стал Пожирателем смерти вместо отца. Я пыталась убедить его, что ему везде чудятся Пожиратели после Отдела тайн, но он сказал, что это правда и они повсюду – даже Снейп. На этом мои попытки его разубедить закончились: это определенно была паранойя. Гарри сам говорил, что Дамблдор публично поручился за Снейпа на суде над Каркаровым. Наверное, эта тема меня так раздражала, потому что после услышанного вчера от Слизнорта мне не давала покоя та мысль, что мама Гарри на самом деле была Пожирательницей смерти. Если она единственная на уроках Слизнорта, кто сварил такой же напиток живой смерти, то она пользовалась тем же рецептом. И насколько я знаю, она была совсем не чистокровных кровей. А если вспомнить, что Гарри рассказал, что она водилась с Лунатиком, Бродягой, Сохатым и Хвостом, почему бы ей не стать Принцем, раз вокруг одни мальчишки? Но об этом я никогда не скажу Гарри без веской причины – это разобьет ему сердце. За день я ни разу не увидела Снейпа. Он стал куда-то пропадать, и мне казалось, что за пределы замка. После занятий по трансгрессии я вернулась в гостиную. По словам Джинни, Гарри ушел на отработку к Снейпу – значит, Слизнорту не удалось договориться. Я так давно не разговаривала с Джинни по душам, учитывая, что все время куда-то убегала. Сейчас мне тоже по хорошему надо было бы наложить тонну гламура перед встречей клуба Слизней, но последние пару дней синяки под глазами и мертвенная бледность перестали быть моими спутниками. Джинни рассказала про Дина, которого как раз ждала здесь. А мне лишь оставалось покивать в ответ. Постоянно пристающий Кормак – это сомнительное достижение. У меня засаднил свадебный браслет, и я подумала, что узнать про магические обряды волшебников у чистокровной магички не такая уж плохая идея. На их примере с Дином я узнала про браки по старому и новому обряду. А также, почему у Молли с Артуром нет этих проклятых браслетов. На вечернюю встречу Слизней, которую перенесли из-за Гарри на пару часов позже, я пришла подавленной. И почти последней, не считая Гарри и Джинни. Я даже подумала, что они, наконец, где-то задержались вместе. Но Гарри пришел раньше, успев к десерту, а Джинни, вся заплаканная, уже под самый конец. Слизнорт все допытывался у меня, может, хоть кто-то из моих родственников был магом, но ответ оставался «нет». Наверное, ему странно, что магглорожденная может знать магию. Но мои проблемы были мелочью по сравнению с Джинни. Дин ее вовсе не ценил и считал своей собственностью. А она, как дурочка, за него держалась, потому что он был старше на курс, клевый и гриффиндорец. Но по всем этим параметрам лучше подходил Гарри, а он ведь даже вставал, когда она входила в зал. После встречи я вернулась в подземелья. Снейпа все не было, и мне не спалось. Я все мусолила в голове факты, понимая, как глупа и недальновидна была. Теперь я стала собственностью Снейпа. Точнее, я ей стала в момент свадьбы, но узнала об этом только сейчас. Оказывается, одно из отличий новомодных и старообрядческих браков заключается в том, что во втором случае нельзя развестись – надо жить, пока смерть не разлучит вас, - поэтому в семнадцатом-восемнадцатом веках было столько жен-отравительниц. Теперь понятно, почему Снейп возмутился: «Вы смерти моей хотите?», когда Дамблдор заикнулся о старообрядческой версии. И теперь я понимаю, что имел в виду Снейп, когда ответил на мою, как мне тогда казалось, шутку – «Пока смерть не разлучит нас». Он сказал: «Такими темпами это не заставит себя долго ждать». На самом деле я все еще в обиде. Ну как такое можно говорить умирающему человеку? Просто омерзительно! Зато, в принципе, понятно теперь, и что он подразумевал, спрашивая, действительно ли директор такого мнения о нем, когда тот наколдовывал браслеты, ведь они видны лишь до момента, пока обряд не будет завершен и запечатлен первой брачной ночью. И вот почему Минерва всегда успокаивалась, видя браслет на руке Снейпа. Неужели она реально думала, что я могу быть интересна Снейпу как женщина? И вот почему взгляд Снейпа выражал полное недоумение, что я волновалась о своей чести, смотря на свой же браслет, доказывающий все. Но как он смог пойти на такой союз, если в его сердце, ну, или, по крайней мере, на его рабочем столе, другая женщина?