Последний штрих.

… — Где Мал? — Требовательно спросил Элиас, когда всхлипывающая из задыхающаяся от едкого, зловонного дыма, Ноэль вывалилась в коридор. Вслед за ней, рыча и посвистывая пробитым горлом, заковылял недобитый нурглит с отстреленной ногой и поврежденными руками, неприятно напоминающими таковые у гориллы. Можно даже сказать что вместо них у еретика были вытянутые гниющие культяпки, с неестественно растянутыми костями и сухожилиями, поверх которых росли длинные костяные иглы. Они громко гремели при каждом шаге, и из некоторых зелеными капельками сочился яд, моментально впитывающийся в ороговевшую кожу еретика. Он сделал пару неуклюжих шагов и уже почти бросился на Стаут со спины, но инквизитор среагировал как всегда молниеносно. Болт-пистолет взлетел, сверкнув закопченным стволом и раскаленный болт просвистел в сантиметре от лица Ноэль, всколыхнув собой обрывки в которые превратился её правый рукав. Девушка вздрогнула, когда позади раздался громкий «бум» и на её спину брызнули горячие ошметки, полные извивающихся личинок и не естественно-выглядящих для человека органов. Впрочем, пара лишних пятен крови на её одежде не была столь заметна. Видок у дознавателя был такой, будто она вынырнула из главного канала Аквитанейского улья-примарис. Стаут была вся в плотной, липкой грязи, её одежда изорвалась, оголив испачканные в саже участки кожи, и покрылась толстой коркой свертывающейся крови вперемешку с липким ихором нурглитов. Его темные пятна едва заметно дымились, источая омерзительный смрад гниющего мяса и паленой шерсти. На эту вонь, стремительно стекались мухи, и вскоре они окружали Ноэль как коты консервный завод. Мелкие насекомые лезли в лицо и уши, садясь, а грязную кожу и пытаясь полакомиться кровью девушки, или слизью. Она же стекала по изорванному подолу юбки, медленно капая на пол или испачканные сапоги Ноэль. Каждая капля заставляла песок, которым был присыпан рокрит недовольно шипеть и чернеть, превращаясь в густую дымящуюся массу, неприятно похожую на карамель. Волосы Стаут слиплись от крови и грязи, и сосульками свисали вниз, закрывая половину её лица, и приклеиваясь к изорванному воротнику её кофты. При каждом движении, склеившиеся лохмы громко хрустели, и с них ссыпались корочки засохшей пакости. С виска медленно текла густая, черная кровь перемешанная с пеплом, смывающая капли засыхающей слизи, а кожа на правой щеке была содрана от неудачного падения на пол. Капли крови потихоньку поступали сквозь грязь, капая вниз, и окрашивая подбородок дознавателя в грязно-красный цвет. Ноэль сделала ещё пару шагов, тяжело дыша и икая от перенапряжения, упала на одно колено, более не в силах стоять на ногах. Шок и адреналиновый взрыв все ещё действовали на неё, заставляя мышцы хаотично сокращаться и дергаться, то натягиваясь в струну, то обвисая и вызывая гудящую, тугую боль, охватывающую половину тела. У Стаут дергался глаз, в который попала капля нурглитской слизи, и дрожали губы, а пальцы отказывались служить, застыв в одном положении. Ей казалось будто все тело пронизывают тонкие нити, по которым пробегают пси-разряды — это остатки души Малифистона, все ещё продолжали бередить пространство вокруг, поджаривая нурглитов и вызывая жуткие боли у всех кто был хоть немного восприимчив к пси-колдовству. Предсмертный крик его сознания — холодный как космическая глубина, и полный скрипящих помех как передача через поломанный вокс — все ещё эхом гулял в её голове, заглушая барабанный стук сердца, норовящего выскочить наружу. Ноэль в очередной раз икнула и её едва не вырвало на сапоги инквизитора. В носу повис мерзкий запах горькой желчи и застоявшейся крови — её крови. — Он не придет… — Девушка громко икнула и закашлялась, сгибаясь в три погибели. Из её горла шла кровь, а глаза покраснели от слез, сплошным потоком текущих по опухшим векам. — Мал… Больше… Не придет… Инквизитора новость не поразила — это был уже не первый близкий ему человек погибший от рук губительных сил. На памяти инквизитора были трое подающих надежды агентов, которых Берн убил, и ещё двое с которыми он поступил куда хуже — обратил на свою сторону, заставив шпионить. Так-что, Элиас не питал иллюзий, в инквизиции нет историй которые бы кончались хорошо. Он лишь тяжко вздохнул — очередная жертва в списке Каспера Берна. Очередная душа, отправившаяся к божественному свету Императора. Для Стаут все было иначе. Она знала что люди умирают, видела это, убивала сама, подчас не самыми безболезненными способами. Но она впервые теряла по-настоящему близкого друга, которого знала больше чем десять лет. Десять лет соперничества и взаимных подколок, в бесконечном стремлении к получению заветной инсигнии. Иногда побеждал он, иногда Ноэль, и каждый раз победив соперника, они затевали перепалку. И вот, теперь его нет. Что теперь стоят все победы и триумфы? Осознание обескураживало, наполняя голову зияющей пустотой, свободной от мыслей и эмоций, Стаут не знала что делать. Будто от тела оторвали внушительный кусок, заменив его на холодные пластины аугметики. Ноэль было тяжело дышать — прерывистое, сипящее дыхание сбивалось от рыданий, которые она изо всех сил зажимала глубоко в своей груди, но оно каким-то образом все равно просачивалось сквозь стиснутые зубы. Сквозь окровавленные губы, покрытые корками сохнущей слизи, вырывалось громкое влажное сипение, а из уголков рта двумя аккуратными струйками, текла густая кровь. Легкие нещадно саднило, будто они наполнены мелким песком, и каждый вдох отдавался невероятной огненной болью, от которой бока начинало жечь огнем. Напряжение сдавило её желудок, и по горлу опять начала поднималась желчь, горькая и жгучая как прометий, ещё чуть-чуть и Стаут сможет плеваться ею как нурглиты ядом. — Ты в порядке? — Инквизитор деловито повертел головой, все ещё прикидывая, успеет ли он догнать Берна. Вопрос был поставлен скорее не для того чтобы узнать как себя чувствует подчиненная, а может ли она сражаться, ведь на кону стоял сам успех операции. Если Каспер Берн уйдет, то придется вновь гонять его по всему сегменту, жертвуя жизнями и душами сотен людей — на фоне всего этого, инквизитор без особого сожаления бросит Стаут, если она будет обузой. И Ноэль это понимала. Понимала как никто другой. И не собиралась сдаваться — для неё это дело стало личным. — Да. Я в порядке. — Девушка собралась с силами и встала на ноги. Её лицо искажала странная кривая гримаса, преисполненная ярости и боли одновременно. Казалось ещё чуть чуть и она взорвется, буквально разлетится на куски от гнева, поливая все вокруг ругательствами и ударами шпаги, которую она до сих пор держала в руках, изо всех сил сжимая рукоять. Инквизитор одобряюще хмыкнул и уже было собрался пойти вперед как вдруг притормозил. — Ты не сможешь бежать за мной, залазь на спину, будешь отстреливаться. — Он присел на колено и подставил Ноэль наплечник, чтобы девушка могла взобраться. — Увидишь этого ублюдка, стреляй сразу… — Выстрелю… Не сомневайтесь… — Прохрипела Ноэль, цепляясь за резную кромку наплечника, и приложив огромное усилие, взбираясь инквизитору на закорки. Не успела она усесться поудобнее и перезарядить пистолет, как инквизитор издал ужасающий по своей силе рев, и помчался вперед, в хитросплетения коридоров мануфакторума… …Вокруг стремительно неслись невзрачные полуразрушенные коридоры и запустелые залы мануфакторума — грязные, обваливающиеся коридоры, залы, цеха и комнаты, слились в сплошной калейдоскоп, в котором разглядеть что-то было совершенно невозможно. Все смешалось перед взором, и вычленить конкретные детали, становилось все сложнее. Промелькивали закрытые двери, навеки сросшиеся из-за ржавчины, исчезали в темноте заграждения и навалы обвалившегося рокрита. Под напором бегущего инквизитора мелкие завалы и баррикады в спешке наваленные нурглитами разлетались в пыль, через более крупные груды камня он попросту перпыгривал, сотрясая свои весом все здание. Под ногами мешался битый рокрит и тележки для руды, но ещё чаще встречались отвалившиеся куски потолка размером с «гибельный клинок», или целые секции дорических колонн, поддерживающих стены через каждые шесть метров. Фонарь инквизитора выхватывал их за многие метры и свет отражался на ещё чистом металле, или воде, медленно стекающей на хрупкий, покрытый трещинами пол. От главного коридора, по которому мчался инквизитор, отходило множество ответвлений и переходов, скрывающихся в зловонном, зеленоватом мраке. Они вели в разные части мануфакторума, от дальних цехов, и фасовочных станций, или не вели вообще не куда, оканчиваясь самыми обыкновенными тупиками, или завалами. Казалось что Элиас Ван Хейм несется вперед не разбирая дороги, но это было не так, его вело тихо попискивание ауспекса, на конец засекшего личный сигнал Каспера Берна. Теперь архиеретик не уйдет, ведь возмездие видит его даже сквозь стены, и никакие заграждения или орды культистов не остановят машину имперского правосудия. От его бега весь мануфакторум содрогался, будто по нему лупили артиллерией, с высоких, скругленных потолков сыпались соляные наросты и сталактиты, стекла в стенах дрожали и осыпались, разбиваясь на мириады осколков, а мусор валяющийся на полу, разлетался в разные стороны, причиняя не меньше разрушений чем взбешенный берсерк Кхорна. Каждый шаг, каждый рывок инквизитора отдавался грохотом и лязгом, силовая броня превратила его в самый настоящий снаряд, движущийся с неумолимой уверенностью поезда. И не было ничего чт могло бы удержать инквизитора — ни стены, в которые он врезался плечом, разнося хлипкие конструкции в песок, ни баррикады, наваленные еретиками… …Ноэль, едва держалась на его спине — она отчаянно хваталась пальцами за металлический воротник кирасы, но он был гладким, и достаточно скользким, и девушка норовила рухнуть. По лицу Ноэль стегал холодный соленый ветер, полный мелких осколков рокрита и соли — они ударяли её по коже, оставляя бритвенно-острые разрезы. Жуткий вой и грохот поселились в её ушах, заставляя голову гудеть. Её регулярно подбрасывало, когда Элиас перескакивал через преграду, или ударяло лицом в левый наплечник, если инквизитор тормозил, и вскоре она благополучно разбила нос. Но не смотря на боль, и усталость мышц, она держалась, даже не думая отпускать руки, ведь её грело чувство придающее сл похлеще чем армейские наркотики вроде «убийцы». Ненависть. Похожая на кровавый туман, застилающий глаза она пульсировала в такт с ударами сердца девушки, и то, и дело через её клубы, проспали картины того как она будет убивать Каспера. Долго и мучительно — плевать что нурглиты не чувствуют боль — уж Ноэль постарается, применит все свои навыки полученные от Элиаса. Она обеспечит ему такие страдания что предатель-комиссар ещё возможно пожалеет об своем бессмертии… …В подобном темпе они преодолели несколько крупных залов, заваленных искореженными остатками вычислительной и счетной техники, и широких грузовых коридоров. И Ноэль уже было удивилсоь почему из никто не пытается остановить, как инквизитор влетел в один из грузовых коридоров, заполненных остатками моторизованных вагонеток, и старых железнодорожных вагонов. Их их раскрытых дверей на пол перепутанными грудами вываливались ржавые лазганы и флак-жилеты, помеченные символом мануфакторума. Луч люминатора инквизитора скользнул по коридору и в ответ раздался сухой, хриплый рев, полный боли и злобы. Вокруг вагонеток и вагонов, плотными, зловонными толпами толкались чумные нурглитские зомби. Они бесцельно шатались по старым рельсам, что-то мыча и ревя на своем изломанном наречии (если это конечно не была пародия на разговор), и поливая пол организменными жидкостями. Кто-то дрался с товарищем, хлестая его костлявой лапой по лицу, другие ползали, издавая самые жуткие звуки, а третьи стояли и пялились в пол. Казалось они занимаются своими делами, но едва свет коснулся их тел, как сотни сухих, обтянутых прозрачной кожей голов, повернулись к инквизитору, а их глаза разгорелись зловещим зеленовато-чумным светом. Но мерзкие твари даже не поняли что пронеслось по их телам, завывая как тысяча чертей и размахивая огромным энергетическим мечом, от ударов которого изломанные изуродованные тела разлетались в разные стороны, брызжа кровью из отрубленных конечностей, и проломленных грудин. Их размазывало об металлические стены и давило лезвием, во все стороны полетала кровь и ошметки, налипающие на силовую броню. Но Элиас продолжал переть вперед, давя все больше и больше зомби — они с мерзким чавканьем и хрустом скрывались под керамическими сабатонами, орошая все вокруг брызгами черной крови. Вокруг поднимался жуткий рев сотен изодранных глоток, в воздухе висела фекально-гнилостная вонь, от которой Ноэль опять начало тошнить, и она уже не стесняясь, блеванула на зомби. В этот момент одна из тварей скакнула и попыталась схватить девушку за ногу. Ноэль отдернула её в последний момент и рубанула шпагой, отсекая врагу обе руки и верхнюю треть головы. Наружу брызнула тугая струя мозгов и какой-то белой жидкости. В темноте она фонтаном окатила Стаут и девушка брезгливо сморщилась, отряхивая рукава от ихора. Ещё двое врагов, сумевших догнать «таран», попытались укрепиться за наплечник, Стаут отрубила одному пальцы, но другой успел уцепиться за силовые кабели идущие от ранца к шее. Зомби клацнул гнилыми челюстями, и сквозь прогнивший подбородок вывалился зеленый язык. Стаут боясь перерубить кабели, врезала врагу гардой в лоб, но не рассчитала силу и проломила гнилой череп. Зомби подался назад, а гарда шпаги застряла в черепе. — Отпусти! — Зарычала девушка и отпихнув локтем ещё одного нурглита, провернула шпагу. Гарда с хрустом проломила остатки черепа, а высвободилась. Дознаватель перехватила клинок (с содроганием прикасаясь к слизи на рукояти) и плашмя ударила врага лезвием. Раздался звук похожий на взрыв петарды и голова еретика лопнула как гнилая дыня. Но это было только начало, чем дальше продвигиался Элиас, тем больше становилось еретиков. Они лезли на броню, цепляясь за наплечники и грани бронепластин и наседали со всех сторон. Когтистые, иссохшиеся пальцы царапали по керамиту, не оставляя и следа, какие-то зомби просто бросались на инквизитора, насмерть разбиваясь об него. Руки и головы зажимало между сдвигающимися бронелистами, и отсекало. Ноэль продолжала защищать тылы — ей пришлось взобраться повыше, чтобы заодно контролировать крыши вагонов. С них вниз тоже сыпались пакостные зомби. В какой-то момент мертвецов стало столь много, что инквизитор едва не завяз в их массе. Силовой клинок с гудением рассекал десяток врагов, а локоть размазывал столько же об стену, но ещё больше появлялось на месте убитых. На Ноэль тоже основательно насели и ей пришлось скидывать зомби с силового ранца инквизитора. Разя врагов шпагой и пистолетом, она с ещё более возрастающей злобой отметила что среди этих зомби поразительно много свежих, и на многих есть форма харракона. Инквизитор двигался вперед отчаянно прорубая себе путь, и его руке уже было сложно двигаться, а впереди образовался кровоточащий навал из мертвецов. Свежие ещё покрытые розовой кожей и совсем иссохшиеся, они лежали все копящейся горой, грозясь погрести инквизитора под собой, а смрад варп-колдовства давил на душу. Зомби становилось все больше, они лезли из-под вагонов и сыпались через темные дыры в вентиляции под потолком. «Летуны» с ревом падали вниз, норовя упасть прямо на голову инквизитора, но чаще всего их настигала свистящая шпага Ноэль. Её монокль безупречно помечал наиболее близких врагов, а аварийные протоколы, включившиеся из-за перенапряжения, придавали импланту дополнительной скорости. На его дисплее стремительно вспыхивали колонки данных и очерченные силуэты самых ближних врагов. Стаут вертелась как флюгер, отбивая атаки, но она была уставшей, и долго сдерживать натиск не могла. — Эй! — Инквизитор ударил наотмашь, отбрасывая назад целый ряд врагов и рассекая напополам второй. — Стаут! Жива? — Так-точно! — Ноэль с криком отпихнула врага от своей ноги и принялась стегать его шпагой. Вторую руку вновь занял пистолет и гудящие лазерные лучи забили по головам зомби. Красноватые всполохи на мгновения выхватывали осунувшиеся лица мертвецов. — Готовься! Сейчас пойду на… — Он не договорил, зомби уцепился за его горжет, и попытался подтянуться. Свободной рукой инквизитор подхватил наглеца и сдавил пальцы. Сквозь них с чавканьем потекли внутренности и кости. — Сейчас пойду на прорыв!  — Готова! Жду… (два удара куда-то в темноту и выстрел) Не дождусь… — Прошипела дознаватель, сдувая с лица сосульку волос. Рука с пистолетом проделала полукруг, окатывая врагов лазерным градом. Шестеро зомби повалились с пробитыми ногами и головами, но седьмого заряд лишь опалил — батарея разряжалась. Его хватило ещё на два выстрела, один из которых попал в разгрузку зомби-гвардейца, и в ней сдетонировали батареи от лазгана. Раздался взрыв, по мощности сравнимый с гранатой, и множество врагов разлетелись на части, окатывая все вокруг фонтаном оплавленной плоти. Рядом с Ноэль на броню инквизитора упала чья-то оплавленная рука, которая тут же начала пытаться схватить девушку за щиколотку. Стаут попыталась спихнуть обезумевшую конечность, но не тут-то было — рука встала на пальцы, будто была пауком, и начала запрыгивать на неё. Все же как бы ни были отвратительны другие слуги губительных сил, нурглиты были гаже всего — вся эта слизь, ихор, личинки и плоть сползающая с тел врагов, заставляли Стаут морщиться от отвращения. Даже казалось бы обычная оторванная рука, была омерзительна — её обтягивала зеленая от гнили кожа, вся в струпьях и гноящихся язвах, в глубине которых копошились полупрозрачные черви. С места сруба текла жидкая, пузырящаяся плоть, а вонь от неё была даже хуже чем все вокруг. Рука уворачивалась от ударов шпаги и суматошных пинков, все ближе и ближе подползая к Ноэль, и в последний момент, прыгнула. Девушка не успела среагировать, и рука упала ей на грудь, рефлекторно сжимая пальцы и вцепляясь в одежду. Ноэль вскрикнула от неожиданности и омерзения. Свободной рукой она схватила взбесившуюся конечность, и попыталась оторвать от себя. Пальцы руки отпустили одежду и с хрустом провернулись в обратную сторону, заключая её ладонь в клетку. Черные ногти впились в кожу перчаток и из-под неё потекла кровь Стаут. — Изыди мерзость! — Прошипела девушка, прикладывая лезвие шпаги к руке и одним движением срезая пальцы руки. Только это упокоило взбесившуюся конечность, хотя её пальцы ещё долгое время сокращались, активно изображая червей. Тем временем инквизитор ещё пару раз взмахнул клинком, освобождая себе пространство и сделав массивный шаг вперед, врубил вокс-ретрансляторы на полную громкость. Он принялся напевать строки из молитвы «изгнания ереси», и сокрушительные волны звука, обрушились на зомби. Голос Элиаса, искаженный воском, монотонной волной ударил по туннелю, сотрясая его из оставляя стены резонировать. Множественное эхо, усиливало каждое слово, заставляя его звенеть и грохотать, как танковые гусеницы. Нельзя сказать чтобы зомби страдали от излишней громкости (скорее от неё страдала Ноэль), но вот слова произвели эффект даже больший чем удары меча. Зомби завыли и заревели, принимаясь бить себя по голове, или закрывая те места где раньше были уши. У кого-то потекла плоть, у других из ртов повалил дым, и бледное пламя, а третьи упали на пол, заходясь в жутких конвульсиях и спазмах. Сила святого слова изгоняла из них миазмы варпа, выжигало жуткие магические печати, нанесенные еретиками. Зомби расступались, корчась и извиваясь, лишь немногие из них пытались сопротивляться. Инквизитор продолжая свой монотонный речитатив, бросился вперед, проминая обмякшую толпу. Он опять начал набирать скорость и вскоре уже мчался через толпу, раскидывая зомби во все стороны. Он огибал вагоны и вагонетки, размазывал зомби об стены и пол, и перепрыгивал через завалы угля. С каждым шагом ауспекс пикал все чаще и чаще — мерзковатая, зеленая точка, отмечающая Каспера, пульсировала совсем рядом с центром голо-экрана. До цели оставалось сего сотня метров, и инквизитор мог чуять его, ощущать отвратительную вонь варпа. Впереди он уже видел ржавые створки ворот сырьевого ангара — дружелюбно приоткрытые, они без сомнения были ловушкой. За годы службы, каждый инквизитор невольно становится параноиком, видящим везде ловушки и тайные происки еретиков. Впрочем, это не так уж плохо, плевать что ты параноик, зато ты живой параноик. И прямо сейчас все чувство твердили что за дверями засада, обустроенная в лучших традициях имперской гвардии — по бокам от двери спрятались двое, ещё двое стоят на видном месте. По задумке инквизитор ворвется в дверь и вступив в бой с теми кого видно, окажется окружен. Инквизитор усмехнулся. Если Каспер планировал взять его на подобный дешевый трюк — как какого-нибудь тау или орка — то он явно недооценивает Элиаса. — Ноэль держись крепче! — Скомандовал он, на бегу выставляя плечо вперед и смещаясь в сторону от двери. — Шеф! Вы в стену бежите! — Воскликнула девушка, увидев что он задумал. — Знаю! — Под сапогами инквизитора хрутснлуи хребты ещё нескольких зомби. — Эта потолще чем предыдущие! — Девушка сжалась, пригибая голову к уху Элиаса. Её монокль уже составил ей поверхностный состав и плотность стенки, и похоже шансов пробить её куда меньше чем кажется. — Там под рокритом пласталевые стержни! — Ничего, прорвемся! — Гаркнул Элиас, но все же чуть пригнул голову, готовясь принят удар. Стена стремительно приближалась, уже заняв все поле зрения, и Ноэль зажмурилась, боясь даже глядеть вперед. И в этот момент произошло столкновение. Раздался грохот и дикий треск крошащегося рокрита и инквизитор шагнул прямо через стену, разнося её на мелкие кусочки. Сила удара была такой, что во все стороны поползли трещины, а с потолка упали целые пласты соли, и рокрита. ПО броне прошла волна удара, от которой правый наплечник промялся, и покрылся грубыми шрамами. На Ноэль посыплаиьс мелкие камешки, больно ударяющие её по голове, а лицо окутало облако каменной пыли. По бокам от неё гудели и кряхтели рвущиеся пласталевые стержни, не выдержавшие подобного давления. Издавая мерзкий скрежет они царапнули по броне, но сквозь этот звук прорвался чей-то предостерегающий вскрик, и хруст ломающихся костей… …Инквизитор вышел с другой стороны стены и буквально раздавил солдат, поджидавших его в засаде. Их оказалось даже не двое, а шестеро, по три с каждой стороны, у двоих были ракетометы, направленные на дверь. Но они не успели выстрелить, туша инквизитора, окутанная облаком осколков, выломилась из стены и правая троица обратилась в изломанные кучки плоти. Второй отряд вскинулся — труба ракетомета уставилась на силуэта инквизитора — но сделать ничего не успел. Лезвие силового меча, блестя и воя энергетическими полями, рассекло их пополам. Боец с ракетометом все же вжал спусковой крючок и крак-ракета с шумом улетела в потолок. Раздался взрыв и вниз посыпался рокрит и изорванные куски воздуховодяной шахты, а вслед за ними вниз ударил поток солнечного света. Ноэль и Элиас оказались в длинном, очень широком коридоре, который раньше играл роль центральной магистрали, в этом крыле мануфакторума. В потолке, помимо новой дыры, уже виднлеись и другие отверстия, созданные силами природы и времени. Скрывающиеся за за хитросплетениями ржавых труб и зевов воздуховодов, они ощетинились ржавыми обломками арматуры и швеллеров, отбрасывающих на пол кривые тени, неприятно напоминающие силуэты зубов. С краев дыр, вниз падали редкие капли соленой, утренней влаги. Яркий, утренний свет, полный мелких сияющих частиц, ослепительным копьями устремлялся к полу, высвечивая бесформенные груды обломков и целых бетонных блоков, отвалившихся от потолка, а под ними, на полу распростерся мерзкий ковер из человеческих останков. Кучи истлевших, поросших мхом скелетов и ржавеющих остатков грузовых сервиторов, жестоко разорванных на части беснующиеся толпой рабочих, покрывали пол столь плотно, что грузовые рельсы, тянущиеся через весь коридор, было почти не видно. Их тела изорванные и изуродованные ужасной болезнью, или просто насилием товарищей, застыли в разных позах, и далеко не все из них были естественными. Еретики знатно поработали над телами, укладывая их в разные мистические фигуры, или превращая очередной скелет в грязный алтарь. Они собирали позвоночники и черепа в груды, и уродовали различными символами своего темного бога, а кое-где подобные алтари использовались в качестве туалета. Ужасные, сияющие символы плотно усеивали стены, на которых через каждые десять метров виднелись древние двери, сросшиеся благодаря ржавчине. Уходя отсюда, рабочие закрыли створки, и запечатали их толстыми строительными балками. Но это не помогло — еретики все же вломились в помещения, попросту взорвав двери, и сквозь рукотворные дыры, виднелись темные обширные помещения. Хранилища — под завязку набитые гниющими ящиками с уже готовым к отправке снаряжением — тесные, поделенные на сектора кабинеты клерков и цеха, скрывающиеся в пыльном, загробном мраке. Сквозь него просматривались сутулые силуэты древних, давно сломившихся и начавших рассыпаться на части, когитаторов, чьи клавиатуры и экраны навеки покрылись пылью. Но наибольшее внимание привлекали не комнаты, и не столбы света, а нечестивый монумент, воздвигнутый в центре коридора. На длинном металлическом тросе, прикрепленном у самого потолка, висел распятый техножрец, до сих пор истекающий каплями подсыхающего масла. Его некогда красные одежды покрылись соляными наростами и задеревенели в одном положении, будто кто-то выключил время вокруг мертвеца, и одеяния застыли на невидимом ветру. Когда же налетал обычный ветер, тело начинало покачиваться, издавая громкий, противный скрип перетирающегося троса. Руки техножреца приросли к кресту из металлических труб, к которому его прибили с помощью огромных строительных швеллеров, по которым вниз текла скапливаяющася в жреце влага. Вокруг его шеи на всякий случай был обмотан толстый кабель, усеянный шипами и какими-то пломбами, исписанными неразличимыми письменами. На земле под распятым жрецом, была расчищенная от костей площадка, по периметру которой в коленоприклонной позе, были установлены останки ещё восьмерых служителей Омниссии. Сверху на них падал утренний свет, играющий на металлических гранях аугметики, оставшейся от техножрецов. Казалось что единственное что их поддерживало, это задубевшие одежды, покрытые толстым слоем желтоватой соли. Её стало столь много, что жрецы превратились в неподвластные времени изваяния. Они подняли руки к распятому, словно молились и неожиданно Ноэль поняла что видела подобную сцену. На одной из картин, в капитуле ордо-Ксенос на Аквитании. Кажется она называлась «снисхождение исцелителя», или как-то так, только на картине не было распятых, лишь золотая фигура Императора, спускающегося с неба. Оканчивался коридор, здоровенными распахнутыми воротами, из черного керамита. За их толстыми, противоударными створками виднелся широченный круглый зал, освещенный ярким искусственным светом, идущим откуда-то сверху. Центр зала занимала квадратная шахта грузового лифта, отгороженная от помещения кованой решеткой, поверх которой росли какие-то растения, вроде мха или ядовитой лозы. На ней распускались гадкого вида цветки, в центре которых красовлаиьс бледно-коричневые бутоны, напоминающие гнилые луковицы. Вдоль стен зала, шла широкая лестница без перил. Вместо них шел давно проржавевший рельсовый путь, на котором до сих пор стояли гниющие вагонетки, загруженные каким-то оборудованием. У самого лифта стояла одинокая фигура в комиссарской шинели. Комиссар Берн медленно развернулся к инквизитору, и дружелюбно улыбнулся. — Стоять! — Заревел инквизитор, указывая на предателя клинком. Он медленно пошел вперед, не спуская с еретика глаз. Под ногами захрустели кости и задубевшие одежды мертвецов. — Не вздумай двигаться Берн. — И не собираюсь. — Голос комиссара не был усилен воксом, он между тем его было прекрасно слышно. — А ты похоже настырный, все никак не успокоишься. — Два шага вперед, от лифта! — Потребовал Элиас, услышав звук приближающейся лифтовой кабинки. Похоже еретик собираются удрать на крышу мануфакторума. Комиссар пожал плечами, и его шинель загадочно колыхнулась, на секунду приоткрыв его сапоги, и еретик шагнул вперед.  — Ну что, не осталось больше ни прислуги, ни фокусов в кармане? — Спросил инквизитор, проходя под распятым техножрецом, и на Ноэль упал несколько капель масла. Девушка тоже очень внимательно глядела на еретика, но пока не видела никаких признаков враждебности. Казалось Берн совершенно расслаблен, и не планирует бежать. Тем временем кабина лифта приближалась, и её массивная тень уже упала на Каспера. Комиссар поднял голову, и втянул в себя окурок палочки ЛХО. — У меня, фокусов больше нет. — Улыбнулся еретик, разводя руки в стороны. Его голос напоминал голос фокусника с ярмарки, который готовится достать очередного кролика из шляпы. — И слуг, у меня осталось не так много. Но вот у этого парня к вам есть парочка вопросов. В этот момент кабина лифта коснулась пола и её ворота с оглушительным лязгом разошлись в сторону, чтобы открыть взору воплощение истинной ереси. Оно шагнуло вперед, и бесформенный, растекающийся силуэт размером с «Химеру» засиял своей мерзостью. Челюсть Ноэль отвалилась от удивления и ужаса, ледяными плетями прошедшегося по её спине. Девушка предполагала что их враги могущественны, но такого она явно не ожидала — космодесантник премерзкого четырнадцатого легиона. Время и нечестивое воздействие губителньых сил, явно не пощадили его, превратив в нечто бесформенное. Он был громаден и ужасен, все его тело покрывали мясистые наросты из перетекающей, чавкающей плоти, под которой копошились грозди жирных белых личинок. Их было столь много, что они дождем сыпались на землю, когда хаосит делал очередной грозный шаг, от которого сотрясались полы мануфакторума. Ноги космодесантника распухли, и превратились в толстые неуклюжие столбы, которыми он медленно представлял. Сквозь керамитовые сапоги выглядывали черные, расслаивающиеся когти, а между ногами натягивали полупрозрачная зеленая перепонка, напоминающая кокон. На левом колене противника красовался провал явно-лишнего рта, широкого и полного кривых тупых зубов, по которым скользил тонкий язык. Некогда прекрасная, серо-зеленая силовая броня, была искажена и гипертрофирована, превратившись плотный панцирь, приросший к телу владельца. Её испещряли оспины попаданий и полученных ударов, вокруг которых громоздились чумные бубоны, заполненные бледно-зелеными гноем. Они пульсировали и набухали, лопаясь с тихими хлопками, окатывая все вокруг каплями гноя. Сквозь широкие трещины и проломы в броне выглядывали гнойные язвы и ужасного вида раны, из которых наружу выглядывали полупрозрачные усики, и щупальца, стегающие десантника по броне. ИХ было так много, что он напоминал осьминога или ожившее дерево. Правый наплечник монстра рассекала глубокая трещина, и когда она раскрывалась, наружу выглядывал огромный гноящийся глаз. Вертикальный зрачок, полным ненависти взглядом скакал вокруг, и из-под его век наружу текла слизь, смешанная с черной, свернувшейся кровью. Керамитовые плиты потрескались, а местами лопнули от давления нарастающей плоти и опухолей. Сквозь трещины тек желтый гной, полный копошащихся мух и их личинок, кираса доспеха распухла и выпятилась вперед, как огромное пузо. Сквозь трещины в ней проглядывали язвы и пульсирующие внутренности, перемешанные с какими-то трубками и опухолями. Наплечники чудовища срослись, превратившись в монолитную ржавую гору, в поверх которой росли грубые костяные наросты. Из-под этого горба на инквизитора и Ноэль уставились узкие щелки гноящихся глаз. Шлем предателя-астартес давно прирос к голове и покрылся жуткой кровавой коростой, из которой выглядывали длинный хоботок, с жалом на конце. Чудовище воняло и истекало организменными соками, лужей скапливающимися у его ног. В правой руке монстра был длинный цепной меч, покрытый шмотками болезненного вида плоти. Она опутывала его рукоять, соединяя вместе с рукой астартес, а зубья клинка покрылись ржавчиной. Между них текла какая-то органическая слизь, и создавалось впечатление что сам меч живой, и предвкушает плоть очередного врага. Но это было не его единственное оружие. Левая рука монстра обросла корками и хитиновыми панцирями, которые образовывали самую настоящую клешню, с острой, кривой кромкой. Пусть она выглядела тупой и хрупкой, Стаут была уверена, монстр легко перекусит ею даже адамантиевый шест. Монстр неторопливо вышел из лифта, отряхнул плечи от рокритовой пыли, присыпавшей её тонким саваном, и осторожно, почти по-дружески, отодвинул Каспера себе за спину. Комиссар, едва достающий астартес до пояса, благодарно поклонился и перешагнув через порожек, зашел в лифт. На последок он показал инквизитору средний палец и закрыв двери, отправился наверх. Астартес на секунду остановился, изучая обстановку. Его глубокое дыхание хрипом разносилось по коридору, и до носа Ноэль дошла почти осязаемая влажная вонь. За сегодня она чувствовала множество самых разных запахов, но это было уже слишком. Запах чистого варпа, разлагающего плоть и душу зараженного слуги тьмы. Десантник сделал ещё шаг и распрямил свою горбатую спину, тем самым став ещё больше. Его живот неожиданно задрожал и в керамите проступила широкая щель, за которой раскрылась истекающая слюной вертикальная пасть. Она раскрылась, облизнув керамит шипастым языком и продемонстрировав черно-зеленые недра живота нурглита, исторгла оглушительный рев, от которого все вокруг задрожало.  — Ноэль… — Прошептал Элиас, перебрасывая меч из руки в руку. — Похоже честь догнать и Убить Каспера, выпадает тебе… У меня похоже появились дела поважнее… — Босс! — Стаут, которая последние секунд шесть пребывала в глубоком ауте, уставилась на Элиаса. Её обожженные брови поползли вверх, а глаза стали по пять рублей от изумления. — Вы же не собираетесь биться с «этим»?!  — А у меня есть выбор? — Инквизитор ещё раз взмахнул клинком, словно приглашая нурглита на бой. Тот тихо хрюкнул, и заковылял вперед, переваливаясь с одной ноги на другу. При этом его плечи раскачивались, а каждый шаг отдвался треском ломающихся костей. — Эта скотина не пропустит нас дальше этой комнаты. Кто-то должен его задержать, и это явно я. — Это самоубийство, это ведь комодесантник! — Воскликнула Ноэль указывая ладонью на приближающегося толстяка. — Один вы точно погибните! Быть может если я сбегаю за крак-ракетницей, то смогу его подбить, или оглушить? — Ноэль, пока ты болтаешь, Берн убегает все дальше… — Инквизитор вздохнул и отставив меч в сторону, пошел на встречу врагу. — Ты должна его догнать, любой ценой, иначе все жертвы, принесенные сегодня, будут потеряно бессмысленны. Выйдет что Мал погиб зря. Так-что слезай с меня, и по сигналу беги вперед. Упоминание Малифистона вновь разожгло ярость в груди Ноэль, и она решительно шмыгнув носом, и уцепившись руками за наплечник инквизитора, спрыгнула на пол. Сапоги по щиколотку ушил в кости, и девушка встав на четвереньки, откатилась за ближайшую гору обломков. Нурглит не обратил на неё внимания, скорее всего не посчитав её слишком опасной. — Держись за моей спиной и пожалуйста, не предпринимай тупых действий. Ты мне не поможешь… — Элиас встал и принял нижнюю боевую стойку, ожидая нурглита. Тот двигался степенно, можно даже сказать лениво, но при этом совершенно непреклонно, как гидравлический пресс. Стаут перехватила шпагу обратным хватом, и на животе проползла к верху мусорной кучи на которой лежала. Спрятавшись между металлическим листом и грудой рокритового кирпича, она могла сверху глядеть на поле боя, и будь она проклята если не сможет как-нибудь помочь инквизитору. Тем временем враги сбилизилсь и принялись медленно кружить вокруг центра коридора, оценивая друг друга, и заранее намечая слабые точки для атаки. Они постепенно переставляли ноги, тщательно выбирая место для очередного шага, и сухой хруст костей, звучал как трещотки с древней Терры. Они сопровождали каждое движение врагов, и изрядно действовали на нервы, Стату, заставляя её вздрагивать. С первого взгляда она поняла, Элиас в проигрышном положении. Его силовой доспех хоть и был невероятно мощным, все же уступал броне астартес, как в толщине листов керамита, так и по силе приводов. Выходило что астартес возвышается над Элиасом на добрые две головы, а его веса достаточно чтобы задавить человека в лепешку, не говоря об способности попросту сожрать его. Опыт космического десантника тоже не поддавался сомнению — судя по множеству отметить и ран, он побывал в тысячах сражений, а полная нечувствительность к боли, делала его ещё опаснее. Движения двух гигантов в силовой броне завораживали, и гипнотизировали, невольно скрашивая эмоции девушки. Ноэль невольно отметила, что нурглит похоже не такой безмозглый, как казался сначала, во всех его движениях появилась странная грация, и мягкость. Он умело пердевигал толстенными ногами и перемещал корпус, постоянно доворачивая его боком к Элиасу, чтобы сократить вероятную зону положения. При этом глаз на наплечнике, внимательно следил за инквизитором, подмечая каждое его движение. Его внешний вид сильно смущал Элиаса — обычно по лицу и движениям врага можно было определить намерения, и уровень опыта врага, тут же максимум что удалось определить, так это то что нурглит недавно поел. На первый взгляд у него не было уязвимых точек — если верить отчетам, уничтожить это чудовище может лишь другой астатртес, да и то если повезет — и это ещё больше сбивало с толку. Впрочем, от инквизитора не требовалось убивать этого неуязвимого ублюдка, нужно лишь задержать, а потому для себя он решил что будет бить по ногам. «Броня там уже почти отвалилась, защиты нет, а толщина не играет роли» — Подумал он, плавно описывая восьмерку кончиком клинка. — «Главное уронить, а на дальнейшее будет воля Императора». В этот момент меч нурглита вздрогнул и его зубья с чавкающим ревом пошли по кромке. Слизь, текущая с них, брызгами полетела во все стороны, и еретик похоже избрал тактику. Ноэль продолжала наблюдать, мысленно подсчитывая секунды, которые она теряет наблюдая за действом. Уже двадцать секунд потеряно… Враги сошлись на длинну удара меча, и нурглит бросился вперед, на скорости, которую Стаут не могла даже представить. На секунду он стал просто размытым зловонным пятном, и на Элиаса обрушился гудящий клинок. Инквизитор каким-то чудом успел среагировать и мечи с грохотом столкнулись. Сила удара была такой, что вокруг них по воздуху прокатилась ударная волна, а от силового меча во все стороны полетели молнии и искры. Несколько зубьев цепного меча со свистом отлетели и впились в стену. Враги несколько секунд пытались перетолкать друг друга, и инквизитору пришлось отступит на несколько шагов. Он расцепил клинки, проведя защитную «восьмерку», занял верхнюю стойку, готовясь нанести удар сверху-вниз. Но Астартес был готов и когда до удара оставалось всего несколько сантиметров, выставил вперед собой руку. Силовой клинок обрушился на одну из опухолей, рассекая её на две части и наружу полился гной. Меч Элиаса проскользил по раскрошенному керамиту, и инквизитор потерял равновесие. Всего на миг, но этого хватило противнику, тот подставил под него колено с пастью, и ужарил локтем в спину. Раздался громкий крик боли и хруст крошащегося керамита. Элиаса перекинуло вперед, и он с трудом сумел превратить свое падение в перекат. Но не успел он встать как над его головой просвистело цепное лезвие. Оно задело силовое поле у его макушки, и по нему пробежала волна возмущения. Элиас развернулся на одном колене и выбросил руку с мечом вперед — пытаясь подрубить врагу ноги, но немного не рассчитал расстояние. Кончик лезвия царапнул еретика по колену, а потом тот пнул инквизитора. Тяжелый керамитовый сапог ударил его по ноге с силой гидравлического пресса, и инквизитор кубарем покатился по полу, врезаясь спиной в гору обломков. В этот момент Ноэль испуганно пискнула, прикрывая рот рукой — ей стоило большого усилия не начать стрелять по еретику. Предатель астатрес сделал несколько шагов и обрушил свой меча на Элиаса, но поразил лишь бетонный блок. Инквизитор успел откатиться в сторону и встать на ноги. Он не мешкая обрушился на предателя, осыпая его градом стремительных ударов. Успев нанести шесть ударов, не причинивших никакого существенного вреда, Элиас был вынуждено отступить. Астартес неожиданно заблокировал его меч, и сила удара отразилась инквизитору в руку. Пара сервоприводов заискрила, и вышла из строя, два пальца теперь оставались оттопыренными. Человек отшатнулся и тут же был вынужден защищаться от серии вертикальных ударов, каждый из которых становился все сильнее и быстрее. Казалось что еретик разогревается, все набирая и набирая темп, из верхней стойки он стремительно перешел в среднюю, и проведя серию боковых атак, вдруг нанес мощный колющий удар. Инквизитор по инерции отставивший клинок в сторону, не успел защититься. Зубья цепного меча впились в его нагрудник, срывая с него обсидиановые пластины и вгрызаясь в керамит. Инквизитор вскрикнул, и ударом оттолкнул врага от себя. Они на секунду разошлись, а потом вновь сцепились. Началась ужасно тяжелая, пыльная, а главное шумная драка. Враги сошедшиеся в жестком клинче, стремительно вращались вокруг одной точки, обмениваясь сериями ударов, контр-ударов и блоков. Лязгали сталкивающиеся мечи и гремел крошащийся керамит. Шума при этом было столько, будто вокруг шел артобстрел — кости под ногами дерущихся крошились и в воздух поднимались облака пыли. Стены мануфакторума дрожали, и с них вниз сыпались куски соли и фрагменты старых труб, грохочущих как падающий поезд. Ноэль дважды едва не угодила под эти обломки, но с места не сдвинулась, ожидая сигнала инквизитора. Она могла бы рвануть вперед, но дерущиеся перемещались по коридору столь хаотично и столь быстро, что её могли попросту раздавить, и не заметить. Они то двигались по кругу, размахивая клинками столь быстро что от них виднелись лишь тени, то сцеплялись, яростно перемещаясь от одной стены к другой, или принимались драться наскоками. Клинок Элиаса сиял и шипел, разбрасывая вокруг себя молнии и синие искры, разлетающиеся вокруг как падающие звезды. Сам инквизитор выжимал из брони все что мог, он носился вокруг неповоротливого врага, вовсю используя преимущество в скорости. Еретик был и вправду неповоротлив, он довольно легко промахивался, в основном полагаясь на мощные круговые удары и физическую силу. От каждого его удара здание сотрясалось, а когда меча ударял в пол, в воздух взлетало облако костей и рокрита. К тому же его вторая рука тоже была опасна для инквизитора — клешня постоянно норовила ухватиться за броню и оторвать от неё кусочек. Один раз её это удалось, и инквизитор едва не лишился наколенника. Но ответным выпадом он сбил клешню, и смог срезать её нижнюю часть. Ихор хлынул на пол и разъел рокрит, открыв взору нижний этаж. Нурглит никак не отреагировав на рану, набросился на инквизитора, и тот вновь принялся мельтешить вокруг, уворачиваясь от ударов. Яростный и между тем совершенно безэмоциональный натиск нурглита, не ослабевала, он с потрясающей точностью выворачивал фехтовальные финты, умудряясь блокировать часть атак инквизитора. Силовой меч считался лучшим оружием ближнего боя, но каким-то чудом цепной клинок нурглита умудрялся отбивать его. Ноэль полагал что это нечестивое воздействие сделало его невосприимчивым, но доказать бы это не смогла. В какой-то момент, инквизитор смог зайти астартес за спину, и нанести удар под коленку. Раздался хруст, еретик покачнулся и припал на ногу. Элиас уже было радовался успеху, как вдруг заметил что по ране ползут совсем новые ткани. Астатрес-предатель вдруг развернулся, и ударил снизу вверх. Цепной меч прошел через пол, и едва не вспорол инквизитора от брюха до подбородка. Его лезвия чиркнули по керамиту, и зацепившись за инсигнию, едва не выломали её из центра кирасы. И все началось заново — стремительно махание мечами и кулаками, скачки вокруг, перекаты и попытки зацепить врага. Сейчас, спустя минуты боя, превосходство хаосита стало ещё более очевидным — он не уставал, продолжая работать как машина. Его удары были точны и одинаково сильны, а инквизитор все равно уставал, постепенно покрываясь потом. Но даже сам факт того, что он борется с десантником хаоса, повергало Ноэль в шок. Она конечно слышала что наставник уже делал это, в равном бою одолев «шумового» десантника слаанешитов, но всегда считала что это просто байки. Но вот, перед ней доказательство. Но похоже Элиас так долго не протянет. Он все больше уходил в защиту, и Ноэль пару раз почти вскакивала с места, чтобы набросится на хаосита сзади. И хотя она испытывала перед ним невероятный ужас, ярость, затуманивала страх. Элиас в очередной раз начал свою серию ударов и уворотов. Однако даже это не спасло его от нескольких травм — первый раз, еретик успел зацепить его левую руку, когда Элиас попытался наскоком, сбить его с ног (но недооценил вес астартес, и упал сам), а вторая раскрывалась на боку. Сквозь трещину в броне текла кровь, и Элиас тихо шипел от боли, всякий раз когда ему приходилось нагибаться в эту сторону. Нурглит таких проблем не испытывал, он спокойно двигался, получая по десятку разрезов и разрубов, из которых наружу вываливались комья опухолей и внутренностей. Разрезав одну такую, инквизитор оказался в целом облаке мелких мушек, живших внутри еретика. Они закрыли собой весь обзор, и Элиас не успел увернуться от удара. Кулак Астартес, тяжелый как наковальня, врезался ему в грудь. С грохотом, подобным автомобильной аварии, силовой нагрудник промялся и сквозь трещины в керамите, посыпались искры. Инквизитор закричал, теряя инициативу скорости, и тут же поплатился за это. Цепной меч с разворота врезался ему под наплечник. Ноэль зажмурилась. Она не хотела это видеть. НО она представляла что сейчас произойдет. Раздался вопль боли и хруст рассекаемой плоти, а во все стороны ударили фонтаны крови. Левая рука инквизитора была оторвана чуть пониже плеча, и теперь болталась на тонком лоскутке кожи и управляющей подкладки. Инквизитор крича от боли и ярости, отшатнулся назад, едва не падая спиной на груду камней. Поток крови красной рекой окрасил рокрит, и журчащим ручьем потек вниз, омывая ноги инквизитора. Астатрес переваливаясь навис над ним, и занес меч. «Ну же» — Подумал Элиас, собираясь с мыслями и превозмогая боль, от которой на его глаза проступали соленые слезы. — «Добей меня, это ведь так просто». И нурглит купился на это — он думал что враг сломлен и полностью побежден. Это была ошибка. Едва меч пошел вниз, Элиас, резко рванулся в бок, и провернувшись на коленях, со всей силы рубанул еретика под коленки. На этот раз удар оказался куда сильнее — лезвие преодолело керамит и коросту, и вошло в плоть. Правая нога еретика оказалась почти отделена от тела, а другая, держалась на костях. Из перерубленных артерий полезли личинки и жуки, а пара артерий принялась истекать жутким гноем. Монстр покачнулся, пытаясь удержать равновесие и Элиас бросился ему на спину, вонзая меч в горб еретика. Нурглит рухнул как подкошенный, принимаясь биться в попытках встать, а рука-клешня, пыталась подцепить настырного человека. Удары выходили неточными, но нереально опасными и Элиас не раздумывая принялся рубить врага по спине. — Давай! Сейчас! — Закричал он Ноэль, нанося очередной удар, и это секундное отвлечение стоило ему преимущества. Нурглит зацепил клешней его кирасу и её острие вошло глубоко в керамит. Нурглит используя преимущество в силе, легко приподнял инквизитора, и швырнул его в стену, как снаряд из катапульты. Элиас пролетел несколько метров и с грохотом разрывного снаряда врезался в стену. По рокриту побежали трещины, и от спины инквизитора остался знатный отпечаток. Но Ноэль этого уже не увидела, она уже со всех ног неслась вперед, к лифту. Она старалась не думать, что обрекает наставника на смерть, но что она могла сделать? Остаться и умереть вместе с ним? Глупо. Глупо и бесполезно. А её всегда учили — если умирать, так с пользой. Теперь от неё зависел успех всей операции, и она не в праве её провалить. Ноэль в считанные секунды пробежала остатки коридора, и вылетела в зал. Лифт с еретиком поднимался наверх, его черное дно, с которого вниз капала слизь, было ещё хорошо различимо, а значит не все потеряно. «Ну сука, держись!» — Ноэль выхватила шпагу и вступила на первую ступень высоченной лестницы…