Иди ко мне

      Дороги к дому матери Дженсен не помнил. Дождь закончился минут через двадцать после того, как они выехали, но парень так и не смог заставить себя набрать обычную скорость. Мысли роились в голове бестолково и гулко. В багажнике лежали разобранный штатив капельницы и коробка с медикаментами, на которые больной естественно плюнул, оставшись предоставленным самому себе. Пакет с личными вещами Джареда. Дешёвое судно из-под его кровати, купленное совсем недавно.       Джареду предстоит учиться жить заново. Учиться хотеть жить в мире, где он беспомощен, как младенец. Не на столько, конечно. Он может сам… да многое. Когда освоится в доме, его можно будет оставлять одного. Нового унижения Джея со сменой грязных штанов он не допустит, всему на свете есть предел. Да это и не понадобится. Только бы Джар захотел. Только бы принял его помощь. Дженсен, понимая, что сказать такое вслух по мобильному не может, ещё сбавил скорость и, косясь на дорогу, одной рукой набрал смс:       «Ма, убери всё, чем он может себе навредить. Объясню позже.»       Только в фильмах потерявший возможность двигаться, вскидывает затуманенные слезами благодарности глаза и в следующую минуту оказывается на новом месте, у залитого солнцем окна, на фоне цветущих рододендронов. В реальности всё иначе. Падалеки лежал на заднем сидении, будто свёрнутый как придётся ковёр. Наверное, ему тесно и ноги его неудобно упираются в дверцу авто. Он не жалуется, потому что не чувствует их. Ног. Чего ещё? Поясницы? Собственного паха? Дженсен не знал, а спросить не решался. Не теперь. Пада молчал, и иногда у Дженсена возникало ощущение, что на заднем сидении его машины лежит ядерная бомба с отсроченным стартом на таймере. И когда грянет взрыв – неизвестно.       Эклз смотрел на блестящую в свете фар, пустую из-за позднего времени загородную трассу и представлял, как сейчас его мать, быстро, но без суеты и лишних движений, стелет постель в комнате отца. Проверяет, как работают подъёмник и проведённая прямо к кровати система канализации. Дороговато это им тогда обошлось. Дженс только закончил обучение и большими доходами похвастаться не мог. Мать ушла с работы, чтобы быть рядом с мужем. Стало понятно, что отцу не выкарабкаться и ради переустройства дома они влезли в долги, выскребли все сбережения подчистую. Когда твой близкий человек борется за каждый лишний день жизни, за каждый вдох, о таких вещах не думаешь. То ещё было время и пять лет назад, увозя с кладбища удивительно спокойную мать, он думал, что подобного в его жизни больше не повторится. Они были готовы к его смерти и примешанного к скорби чувства облегчения, после ада последних месяцев, не стыдились. Кто бы подумал, что комната отца пригодится так скоро. Джаред не проявлял никакого интереса к происходящему. Дженс притормозил возле дома с ярко освещёнными окнами и некоторое время раздумывал, что бы сказать. Мысль не пришла. Эклз увидел, как открылась дверь и в сияющем дверном проёме показался стройный женский силуэт. Мать шла к ним навстречу и катила перед собой инвалидную коляску. «Я куплю тебе новую, Джей. Такую, чтобы профессор Ксавьер от зависти сдох.» - подумал Дженсен. Обошёл машину и открыл заднюю дверь, робко надеясь, что Джаред спит.       Джаред не спал. Его взгляд как раз соответствовал всем опасениям Эклза. Но когда он вдохнул, чтобы облечь свои чувства в слова, на него прыгнул кот. Тёмно- серое, избалованное и крайне уверенное в себе животное весило никак не меньше четырёх килограмм. Зверь прошёлся по Падалеки, буравя подозрительным взглядом жёлтых глазищ. Постоял пару секунд, раздумывая, а потом сел ему на грудь. Тот утратил дар речи, чем Дженсен и воспользовался.       - Знакомься, это Техас. Он не доволен твоим появлением, но находит тебя удобным. А это – моя мама. Её зовут Элен.       - Здравствуйте, ребята! Техас… мокрыми, грязными же лапами…       Затравленное выражение на лице Падалеки сменилось настороженной вежливостью. Он почти улыбнувшись, поздоровался с Элен. Отдал кота и безропотно позволил усадить себя в коляску.       Он всё так же молчал, открывая рот лишь для того, чтобы отвечать на вопросы Элен. Дженсен не прислушивался к разговору, он знал, что за мать краснеть не придётся – ни одного бестактного вопроса она себе не позволит. Он наблюдал за Джаредом и видел, как напряжены его плечи. Как он проводил взглядом каждый метр пологого, удобного пандуса и поднял голову посмотреть, насколько высок порожек у входной двери. Порожка не было.       Это был первый раз, когда входя в этот дом, Дженсен молчал. Обычно, отперев своим ключом, он уже громко, чтобы и в саду было слышно, здоровался или интересовался, скоро ли обед. Сейчас он не видел ничего, кроме Джареда. Следил за ним, за тоном голоса и выражением глаз.       А Элен Эклз наблюдала за сыном.       Ужин прошёл не плохо, не считая того, что Джаред выронил чашку и чай добавил ещё пятен к отпечаткам лап Техаса на его футболке. Дженсен видел, как с самого начала ужина дрожат его руки. Как он смертельно устал и взвинчен, как ему нужно, жизненно необходимо сейчас побыть одному.       - Ммм, а кто-то совсем засыпает, - прервала его извинения Элен. – Это моя вина, уже поздно, а день выдался не простой.       Дженсен был восхищён ею. Ни тени упрёка, ни жалости. Она промокнула лишнюю влагу полотенцем и сама отвезла Джея к лестнице. Там, легко и спокойно, будто на светском вечере показала гостю, как включается и работает подъемник. Думая о том, что никогда не ценил её так, как она заслуживает, Дженс медленно поднялся за ними по лестнице. Ему тоже хотелось хоть на секунду остаться одному. Когда он подходил к комнате отца, из которой доносились вялые протесты Падалеки, Элен вышла навстречу, сунула ему в руки чёрный ком испачканной футболки, велела отнести её в прачечную.       - Спасибо, мам… - пробормотал Дженс и снова поплёлся вниз. Он был несказанно благодарен ей за то, что ему не придётся второй раз за день раздевать Джареда, да ещё и показывать, как теперь он будет справлять нужду, обходясь без посторонней помощи.       «Нужно принести вещи из багажника. Нужно собрать капельницу и… и наверное заняться вопросом оформления опеки. Иначе консультаций с хирургом мне не видать. Нужно что-то решить с его домом… Нужно… сколько же нужно всего…» - думал он, входя в небольшое тёмное помещение на первом этаже. Здесь стояла стиральная машина, ванна, пахло чистящими средствами и всё, даже стены, было выложено синим кафелем. Дженсен сидел на закрытой корзине с грязным бельём и, спрятав лицо в футболке Падалеки, тихо покачивался взад вперёд.       Внезапно он обнаружил, что пропустил сегодняшнюю встречу с Бекки, а значит на этой неделе будет на один половой акт меньше. Он даже начал смеяться, но дыхание сбилось, он коротко всхлипнул и затих. Нельзя раскисать. Раньше он считал, что раскисать нельзя, а на самом деле было можно, просто не желательно. Сейчас - нельзя. Потому что всё, ВСЁ зависит от него. Ещё несколько часов назад он жил, сказочно, фантастически беспечно. Тридцатилетний распиздяй, чуть приправленный толикой здорового карьеризма и облагороженный нежным отношением к матери. Теперь он вдыхает запах грязной футболки, ему страшно и тошно, но вместе с тем, тайно, исподволь, от тащится, смакует каждый атом этого аромата. Знатно он сегодня подрочит, когда вернётся наконец домой. Или поплачет. Или и то и другое, если не рухнет и не уснёт прямо на полу от усталости и груза нерешённых вопросов.       Он не знал, сколько прошло времени, когда в прачечную, не включая света, вошла Элен. Пару минут просто стояла рядом, а потом принялась тихонько гладить его по голове. Дженс отнял от лица футболку и запоздало сообразил, что наверное она ждёт от него объяснений. Не зная с чего начать, он начал с главного:       - Ты хотела с ним познакомится, мам. Это он. Джаред. Человек, который все эти месяцы делал меня счастливым. Я понимаю, что ты ждала другого. Я тоже этого не ждал. Я люблю его.       Тёплая рука, гладившая его волосы не остановилась. Не замерла даже на долю секунды. И Дженсен рассказал всё, как на исповеди. От том, что почувствовал, когда понял, что его тянет к парню. Как решил не давать себе воли, не желая осложнять положение или как-то развивать ситуацию. Надеялся, что это пройдёт – и не прошло. Как узнал об аварии и нашёл Джареда сегодня вечером. Какой он, Джаред. Добрый. Весёлый. Бесконечно хороший…       - …Он об этом никогда не узнает. А если и узнает, самое мягкое, что мне светит – в зубы. Он остался совсем, СОВСЕМ ОДИН, ма… Я даже не знаю, о чём говорить …теперь. Прости. У тебя не будет внуков, по крайней мере, в ближайшее время. Я не должен был всё это делать твоей проблемой. Я не знаю, что бы без тебя делал. Прости…       - А теперь ты меня послушай, – прошептала мать, прижимая к груди его голову. – Он спит. Я дала ему успокоительное, хотя для человека в истерике он держится очень не плохо. Могу дать и тебе. Это первое. Второе… не могу сказать, что не шокирована. Но сегодня произошло как минимум одно замечательное событие. Знаешь какое, Дженсен?       Он тихо помотал головой и она продолжила.       - Когда-нибудь у тебя обязательно будут дети. Ты создан для того, чтобы быть отцом. И тогда – не раньше, ты поймёшь, что хуже ребёнка, который только что спас свою любовь от самоубийства только ребёнок, который не успел. На похоронах. Одинокий. Опустошённый и разрушенный до основания. Ты успел, Дженни. Это главное. Тебе не придётся хоронить Джареда, а мне не придётся видеть, как мой сын медленно гибнет, зачёркивая в календаре дни жизни, в которой он мог бы любить и быть счастливым. Может останешься сегодня? Я разбужу тебя пораньше и накормлю вкусным завтраком?)..       - Не могу. Я буду дома уже за полночь, а нужно ещё поработать кое с чем. Я скинул документы себе на почту, не работать же полночи с мобильного, а компьютера у тебя нет. Работы теперь будет много. Завтра же с утра позвоню в агентство и найду сиделку.       - Ты безусловно везде позвонишь и всё решишь. А сегодня – тебе бы выспаться.       Дженсен крепко обнял мать и заметил, как движутся тени в узкой полоске света, под дверью. Ревнивый кот нашёл их и ожидал своей порции внимания и тепла.