Иди ко мне

      В конце концов, разве он, секс, так необходим?       Неужели взрослые, разумные люди не могу взять себя в руки, разобраться в собственных чувствах и не вести себя, как животные?       Он любит Джареда. Преклоняется перед ним. За его ум, за цельный, сильный характер, за то, как запросто, ничего специально не делая, он заставляет людей идти за собой. За… а может, это и не любовь вовсе. Уважение. Восхищение. Симпатия. Даже зависть. Травма и то, сколько времени пришлось просвящать заботе о нём, обустройству его быта, безусловно, наложило на эти чувства свой отпечаток. Известно, что особенным для людей становится то, во что они вкладывают душу. Он сам выстлал Падалеки с головы до ног зеркальной мозаикой и теперь при каждом взгляде на него замирает, видя, что этот и сам по себе фантастический парень, как в доспехи облачён в его собственную душу. Видит самого себя, только лучше. Счастливее.       И с самим Джаредом та же история. Ну, подрочил он на него один раз, это не в счёт. Дженс вот в школе дрочил на воспоминания о том, как преподавательница истории перед всей школой расхваливала его конкурсное исследование. Исследование и правда было незаурядным, а учительница – молодая, при формах и каким-то… сдобным, чуть пьяным голосом… как таким вообще позволяют работать в школе? Не об этом сейчас! Джей действительно оказался заложником ситуации, единственный близкий человек его предал, он и жить уже не хотел, а тут появился он, Эклз. Он одинок. Но – жив. И жизнь жадно берёт своё, ведь не всё ниже пояса у него парализовано.       Совершенно логично. И нет ни одного аспекта, по которому он, Дженсен Эклз, должен немедленно умереть, если снимет проститутку другу с ограниченными возможностями.       Здоровую, на сто процентов чистую, профессионалку. Которая не побрезгует им, даже взглядом не упрекнёт за то, сколько ей придётся сделать самой. Которая его вылижет и подставится так, как он захочет. Будет ласкать его, совершенно без страха, что он может подумать о ней как-то не так. И смотреть она на него будет открыто, не одёргивая себя каждый раз, когда покажется, что взгляд в глаза затянулся на пару секунд дольше, чем это прилично. Не цепенея от мысли, что только что она пялилась на его губы, и он это заметил. Заметил или нет?       СУКА. ТВАРЬ ПРОДАЖНАЯ.       И если она ему понравится, ты заплатишь ей больше, чем она попросит. Будешь мил и сохранишь номерок. Так сказать, на будущее. Потому что такую, чтобы согласилась обслужить инвалида и у которой ещё не отвалился нос – ещё поди найди…       - Эклз, перерыв сейчас закончится, а ты так ничего и не съел.       - …А?       - Б. Чего на тарелку тупишь? Или ешь, или выбрось и пошли.       Уже почти неделю Дженсен обедал в столовой.       Нет, отношения с Падой не испортились. То есть, некоторая неловкость между ними всё же была, но лишь первые часы, а потом было много работы и… Да и что такого случилось? Ничего. Джей стал даже как будто… мягче. Будто к списку "за что стоит быть благодарным Дженсену Эклзу" добавился ещё один пункт.       Проблема в том, что благодарность – светлое и благородное чувство - ему нахер не нужна.       - Как обед? Всё обсудили?       - Да, отлично. Хм, а у тебя, я смотрю, стейк!       - Так точно. Вкусно до безумия. Эллен считает, что я «какой-то тихий в последнее время» и мне необходим белок.       - Слушай маму. Что у нас с субсидиями?       - Ломаются по второму и девятому пунктам, а так – всё устраивает. Думаю, если припугнуть их налоговой, то дело пойдёт.       - То есть как это, припугнуть налоговой?       - Что бы ты делал без меня. Слушай.       …Работа шла своим чередом. Вот только кроме работы своим чередом не шло больше нечего. Они улыбались друг другу, шутили, сплетничали, но как только заканчивался рабочий день и приходило время сменить тему на что-то менее официальное... он, Дженсен, снова оказывался там, с губкой в руке, в аромате пены для ванны. Джаред же просто молчал. Эклз понимал, что им нужно поговорить. Но ведь они уже всё обсудили. Джей извинился, а он сказал – проехали.       «Ничего мы не проехали, – думал Дженс, напряженно перелистывая папку с договорами. Он специально выдумал себе эту необходимость: выйти из-за стола и подойти к стеллажу, чтобы на пару минут выдохнуть, согнать с лица эту безмятежную улыбку. Перед монитором он должен улыбаться, потому что Джаред на него смотрит. Спрашивает, что случилось, не устал ли, может, прервёмся? Вглядывается в него, считывает каждое движение ресниц, всё, вплоть до морщинки между бровями. Ему, видите ли, больше не в кого вглядываться. – Как долго я смогу притворяться? Удивительно, как легко мне это давалось, когда надежды не было совсем. А теперь я только о том и думаю, что без секса можно жить. Но всё это – чушь собачья. Без него можно только до полового созревания, перебиваясь сказочками о моральной чистоте и величии духа. Я купил фаллоимитатор задолго до того, как увидел Падалеки без штанов. А когда увидел, купил второй, больше. Я, такой умный и мудрый, трахаю сам себя в зад куском фиолетового силикона и мечтаю, что однажды это пригодится. Однажды – он полюбит меня, и я буду готов, и выброшу это дерьмо в мусоросжигатель. А пока слаще дрочки и несбыточных фантазий о том, что он примет меня – ничего нет.»       - Дженс, почта пришла.       «Он дрочит на меня. Я с трудом сижу по утрам. А на выходных мы поедем в бардак в соседнем городе, и там он будет трахать девку, которую я ему выберу. А как шикарно всё со стороны – он взял на себя заботу о друге, да он, мать вашу, просто святой! И мы оба по уши, по самую глотку в этом дерьме, а над нами – звёзды. Огромные, как алмазы, ослепительные, красивые настолько, что дышать трудно. И мы оба смотрим на них, и боимся посмотреть друг на друга, потому что – захлебнёмся? Неужели моя любовь, и сам я – всего лишь порванное очко и член в говне, Джаред?!»       - Дженс, ты здесь? Дженс… Иди скорей сюда! Ты только взгляни, что они пишут! Они наши! С потрохами наши, Эклз! Мы купим маме тот смешной жёлтый бьюик! Джей! ИДИ КО МНЕ!..       Дженсен Эклз опёрся на стеллаж спиной и тихо сполз на пол, безжалостно сминая ткань на пиджаке. Закрыл ладонями уши, чтобы не слышать голоса. Сжал крепко-крепко.       Я рядом, Джей.

***

      - И чем так хорош именно тот бар? Там что, пиво особенное?       - Потерпи и доверься, не пожалеешь.       Сделку они заключили. А в пятницу Дженсену официально предложили повышение. Он согласился и через несколько минут узнал, что должность его помощника как нового главы – вакантна. Он может поставить туда любого, удобного ему специалиста.       Возможно ли, чтобы этот специалист работал дистанционно?       На его усмотрение.       От мысли, что денег теперь будет хватать на что угодно и что Джаред скорее всего захочет бывать на рабочем месте лично значит, вполне возможно переедет к нему… Дженсен будто захмелел. Он был в эйфории и каждая улыбка Джара разбегалась по его венам крошечными пузырьками кислорода. Он заставил Падалеки надеть новое пальто и повязал ему шарф. Они отмечают победу, сегодня день триумфа, и Пада должен быть великолепен.       Он и был, чёрт возьми, великолепен!       А если и догадался, что за сюрприз готовит для него Дженсен, то вида не подал. Они въехали в заведение, как английский лорд с сопровождающим и заметив, что все – ВСЕ – женщины смотрят на Джареда, Дженс понял, насколько смехотворными были его муки ревности. Падалеки – самый любимый человек на свете, друг, брат, соратник – принадлежит ему до таких глубин души, что всем им и не снилось. Да он сам расчесал Джею волосы перед выходом, а тот лишь нетерпеливо дёрнул плечом. Видели вы такое?       Они остановились у стойки и то, что симпатичная барменша обратилась к нему, как к старому знакомому - «мистер Эклз»- не испортило сюрприза. Когда к ним подошла девушка и сдержанно улыбнувшись спросила, не проводить ли гостей в их кабинет, Дженсен сразу узнал её. Она была именно такой, как описывала по телефону хозяйка: невысокая и ладная, с телом на крепкую «четвёрку», с чистой кожей, минимумом макияжа и длинным волосами естественного русого цвета. Мягкие, голубые джинсы, простая рубашка в клетку. Джаред подозрительно притих, а потом осведомился у Дженсена, это что же за дело они будут здесь обсуждать, если оно требует отдельного кабинета?       - Размер твоей зарплаты. Давай-ка за ней. Я сейчас закажу нам выпить и тоже подойду.       Всё было легче и дольше, чем Дженсен рассчитывал. Он цедил кофе (сегодняшнюю ночь он упросил Эллен провести у подруги и позволить им устроить легальную, безобразную пьянку прямо в гостиной) и когда они с хозяйкой одновременно смотрели на часы, а потом встречались взглядами, она уважительно приподнимала брови. Стрелка едва ползла, и за каждую минуту Эклз испытывал такую гордость, будто Джаред изобретает лекарство от СПИДа, никак не меньше.       Почти через два часа девушка вернулась, написала на салфетке свой номер и имя, подчеркнула надпись дважды и сказала Дженсену, что с таким клиентом она готова работать и за полцены, в любое время дня и ночи. А если мистер Эклз хоть раз отвезёт своего друга не к ней – в следующий раз они встретятся в Гаагском трибунале на слушанье дела о нарушении прав человека.       Обратно ехали в благоговейном молчании. Пада ушёл в себя и Дженс не стал мешать ему. Пусть насладится этим воспоминанием сполна. Насытится им, не потеряв ни капли. Дома он скинул пальто, но так и не расстался с шарфом. Дженс не стал прикалываться на эту тему – мало ли какие воспоминания теперь с этой вещью связаны? Они быстро накрыли на стол, и только когда подняли бокалы, Падалеки обрёл дар речи.       - За что пьём?       - За тебя, Дженсен. – Эклз проглотил приготовленную тираду и уставился на парня, сидящего рядом. Ещё никогда Падалеки так на него не смотрел. – Мы пьём за тебя. Потому что всё, чего мы достигли – твоя заслуга.       Лёгкое пиво ударило Эклзу в голову моментально. Он наполнял бокалы снова и снова. Они пили так, будто пытались залить бушующее внутри пламя. И Джаред всё так же смотрел на него. Глаз не сводил. И было в его взгляде, кроме благодарности и восторга что-то ещё. Дженс слушал о том, какой он гениальный начальник, как они вместе своротят все горы и заработают все деньги, и чувствовал, как под этим взглядом сладко ноет каждая клетка его тела. Наверное, так чувствует себя жертва, зная, что хищник подошёл совсем близко, но когда он набросится… нет, это будет не смерть. Это будет новая, долгожданная жизнь. В которой он – повержен. Он абсолютно покорен и готов на всё.       Когда пиво закончилось и начался виски, Джаред созрел до того, чтобы перестать превозносить деловые качества друга и поделиться наконец подробностями вечера. Дженс не верил своим ушам. Ему в голову не могло прийти, что у Пады есть потребность обсуждать такие вещи. Но самым главным было то, что Джаред больше не прятался от него. Раскрывался перед ним. Не отводил глаз и принимал как должное то, что, послав к чёрту все предосторожности, Эклз любуется им. Скользит взглядом по растрепавшимся волосам, по губам, пьяно складывающим откровенные, такие пошлые и такие чистые слова, по знакомым до каждой чёрточки плечам.       Запас виски иссяк и время перевалило за полночь. Как тогда, в то далёкое, беспечное лето, на крыше у Стива. Комната, дом, весь мир, горячо пульсируя, вращался вокруг Падалеки.       Джаред уронил пустой бокал.       Дженс поднял его, да так и остался сидеть у его ног.       - Ты помнишь, как мы познакомились, Джей?       - Нет, – честно ответил тот. – Я не помню, что именно тогда мы в последний раз так напивались, но никаких подробностей. Хотя…       - Что? – подбодрил Дженс и придвинулся ближе.       - Я помню… вроде мы…- от удивления Эклз приоткрыл рот. Потому что Падалеки смеялся. Счастливо, глупо, чуть смущённо. Неподражаемо… - …мы смотрели на звёзды! Нормальные люди же у Стива бухают и трахаются, мы-то как на крыше оказались Дженс?! И… и я помню, что-то втирал тебе про них, не помню что, но только очень важно было , чтобы ты понял. Обязательно понял. А потом… крупным планом, как в кинотеатре… ты лежишь на спине и пьёшь вискарь…       Внезапно Пада посерьёзнел. Он облизнул губы и посмотрел Дженсену прямо в глаза. Парень почувствовал всем существом, как замыкается круг. Как гравитация и само время сходят с ума, и то, на что не хватило смелости тогда, летом – случится сегодня. Их тянет друг к другу и этого притяжения уже не остановить.       - Дженс, я… давно должен был тебе сказать. Тогда. Про то, как звёзды складываются в созвездия… ты ведь понял. Пойми и сейчас. Я скажу только потому, что пьяный в стельку и повторять больше не стану. Я… не могу передать словами... Спасибо тебе. Не только за сегодняшний день… дьявол, да за каждый день, который ты со мной. Я этого не стою. Но мама… Эллен. Теперь у меня есть Эллен! Она потрясающая, это самый большой подарок, который можно сделать, но… Ты. Ты, Дженс, дал мне новую жизнь, и я теперь уже не уверен, что, когда я мог ходить, было на сто процентов лучше. И если она мне – как мать, то ты… всё. Ты – весь мой мир, Джей. Ты добрый, ты… самый лучший на свете человек. Ты…       Потом Дженсен так и не вспомнил, как именно это случилось. Случилось и всё. Вот он смотрит на Падалеки, а через секунду целует его, притянув к себе за шарф.       Чёрт знает, сколько это длилось.       Когда он отпустил его, Джаред отвёл глаза. Медленно поднял руку и вытер губы тыльной стороной ладони. И только тогда до Дженса дошло – он ему не ответил. С таким же успехом можно было целовать статую.       - Только не говори, что ты не знал. – прошептал Эклз ощущая, как обида и разочарование в его груди переплавляются в ярость. – Не смей говорить сейчас, что ты ни о чём не догадывался! Ты же не слепой. Да… ДА КАК ЭТО НЕ ЗАМЕТИТЬ-ТО МОЖНО БЫЛО?!!       Он снова было взял Падалеки за шарф но тот отшатнулся от него, как от прокажённого.       - Не трогай меня. Не прикасайся.       Дженсену стало больно, как от пощёчины.       - Не ври, что тебе не нравилось…       - ЗАТКНИСЬ. ЗАТКНИСЬ, СУКА. Я… я верил тебе. Ты… задницу мне подтирал, ты мыл меня, Я ВЕРИЛ ТЕБЕ!       - Да что изменилось-то, Джаред? Я люблю тебя, понимаешь?! Всегда любил, с самой первой…       - Что изменилось? – в глазах Падалеки кипели злые, пьяные слёзы, голос звенел. – Что изменилось?! Я верил тебе, я молился на тебя! Я думал, что ты ангел и тебя мне послал Бог! А ты – всего лишь хитрый, вонючий пидор… Бляяяя, какой же я дебииил!!! Теперь всё понятно, наконец-то. Комната, уход, работа. Я должен тебе по гроб жизни, как Создателю! И… никуда не денусь, да? Кому я нужен, безногий?! Нашёл себе питомца, прикормил, чтобы задница помягче была и в бой? Обложил меня по всем фронтам… Ебаааать…       Дженсен оцепенел. Он ждал чего угодно, НО НЕ ЭТОГО.       - Какой же я лооох… Но больше я им не буду. Подавись своей работой и всеми своими подачками, Эклз. Я съезжаю завтра же. Всё что задолжал – верну, у меня есть пенсия. ХУЙ ТЕБЕ, А НЕ ДЖАРЕД ПАДАЛЕКИ. Я скорее сдохну, чем подпущу к себе такую расчётливую тварь, как ты.