Иди ко мне

      Ничего особенного, работа как работа.       Дженс и раньше сидел во главе стола в конференц-зале, разница была в том, что раньше он замещал главу отдела чуть менее временно, чем сейчас. Декрет – это не пара дней. За это время нужно показать себя с наилучшей стороны, доказать всем, что он достоин нового уровня и вполне заслуженно претендует на большее.       Без помощника, конечно, не просто.       У него есть секретарша, весёлая и смышлёная. Работой мистер Эклз нагружал её по самое не горюй, но она не жаловалась, мечтательно улыбаясь при слове «сверхурочные».       Шла третья неделя после назначения Дженсена и вступления его в должность. Если бы кто-то заглянул в его ежедневник, то смог бы охарактеризовать творящееся там одним словом: АДИЩЕ.       Но Дженс ежедневник никому не показывал.       Он справится.       Безусловно, у предыдущего главы нагрузка была меньше. Но перспективный и талантливый Дженсен Эклз так впечатлил начальство своей сверхспособностью работать за двоих…       «Нагружают, значит доверяют, - думал парень, чувствуя, будто под веки насыпали колючего песка. – Доверяют, значит, делают ставку.»       В конце концов, что ещё ему делать? Сидеть дома переключая каналы и накачиваться пивом? Это не про него. Бекки обзавелась постоянным парнем, но дала понять, что от встреч с ним, Дженсеном, по-прежнему не отказывается.       Отказался сам Дженсен.       Противно.       На счёт этой связи мать была права с самого начала.       Эллен он не видел почти три недели. Что ж, бывали разлуки и дольше. Он работает не только для себя, она понимает это. И созваниваются они регулярно. Дженс посмотрел на часы. Потом в окно. Влажная, промозглая тьма городской зимы роняла с небес редкие, тяжёлые снежные хлопья.       Щёлкнуть бы пальцами и оказаться дома. Без сидения за рулём, добропорядочного торчания на светофорах. И чтобы там, дома, было тепло и уютно. Пахло вкусным, и был кто-то, кому интересно, как у него дела, как прошёл день…       Это место явно не его квартира.       А тогда – где?       Мать звала, каждые выходные. Уговаривала, бранила, грозила. Дженс ссылался на занятость. И когда ритуал был соблюдён, без его просьбы, она начинала рассказывать о Джареде.       - На сегодня всё, юнга. – устало улыбнулся он, на ходу надевая пальто. – До завтра.       - До завтра, капитан!       Медди, секретарша, недавно вышла замуж и, естественно, в деньгах нуждалась отчаянно. Это он должен обращаться к ней «капитан», ведь именно она уходит последней и приходит первой. Дженс пару раз отпускал, точнее, выгонял её с работы пораньше, просто для того, чтобы увидеть, как она собирается. Услышать, как меняется голос, когда девушка звонит молодому супругу сообщить о том, что сегодня вечером времени и сил хватит на больше, чем поужинать и обессилено упасть лицом в подушку. Счастливые.       Когда через два дня после вызова скорой помощи, они привезли Падалеки из больницы, он всё ещё не мог говорить. Едва ли в то утро они хоть раз встретились взглядом. Дженс сделал всё аккуратно и очень быстро, думая о том, какую ненависть испытывает к нему Джаред. Как противны ему неизбежные прикосновения, как он воздухом одним с ним бы не дышал. Если бы у него был выбор. Но выбора не было.       Эллен была обеспокоена его состоянием не на шутку.       «Он не встаёт с постели. Не разговаривает со мной, ничем не интересуется. Смотрит в окно, спит, или претворяется, что спит. Знаешь. Кого он напоминает мне, Дженни? Помнишь, мы были на старой ферме? Ты был совсем малышом. Может и не помнишь…»       Эклз помнил. На ферме друзей его отца был небольшой птичник, и иногда хозяйка выпускала наседок с выводками на прогулку из покрытого защитной сеткой загона. Однажды Дженс заметил. Что над двором кружит ястреб. Мальчику стало интересно, как поведут себя домашние птицы, но они успели попрятаться и хищник остался без добычи. В тот день Дженни нашёл под кустом и принёс матери цыпленка и спросил, что с ним. Птенец был невредим, но лежал на ладони, не шевелясь и был странно холодным. Как камешек в мягком солнечном пуху. Эллен объяснила, что это естественная реакция птенца на угрозу. Он напуган. Нужно вернуть его наседке и со временем он придёт в норму.       Эллен как всегда драматизирует.       Телефон зазвонил, когда Дженс только вышел из душа. Он принял звонок и сразу же, по тону понял, что что-то случилось, хотя ничего особенного мать не говорила.       - Ты приедешь на этих выходных?       - Не думаю, что получится выбраться, ма. Составь список, я закажу всё что нужно и пришлю с курьером.       - Не откупайся от семьи, Дженсен.       - Ну, мааам… ты же всё понимаешь. Я только пришёл домой. Ты будешь уже спать, когда я закончу разбирать почту.       - Я вынесла из комнаты Джея все его вещи, все до единой. А если бы он был здоров – я бы их спрятала. Дженс, у нас проблема и сама она не исчезнет. Не хочешь видеться с ним – не надо. Но позвонить ему ты обязан.       - Причём тут, не хочу видеться? – Эклз устало смежил веки. Как у него хватило ума впутать в это дело собственную мать? А как было обойтись без неё? – Я работаю, чтобы у вас с Джаредом всё было…       - Так вот, сегодня я застала нашего Джареда за сбором вещей. Я всё у него отняла, это было не трудно, ведь наш Джей – инвалид. А он опять начал лепетать про то, что у него есть пособие и что он вернёт нам всё до цента. Что он нашёл приличное место, где о нём позаботятся, что уже созвонился со всеми нужными людьми. Что неприятностей он нам больше не доставит.       У Дженсена перехватило горло. Сжатые, усилием воли беспощадно спрессованные, загнанные под гнёт насущных проблем чувства заворочались в своём плену если не взять их под контроль, то… что? Ничего. Паде некуда идти. Просто нужно время… Просто…       - …Я взяла его телефон и позвонила по последним номерам. Это приют, Дженни. Понимаешь? ПРИЮТ, как для собак. Его пособия хватит только на это. Ты хоть представляешь себе, каково ему было, чего стоило прийти к такому решению? После жизни у нас, любви и заботы, работы, развлечений – обречь себя на приют? Заживо гнить годами в памперсе, на чужой каталке, общаясь с такими же брошенными и озлобленными калеками?!       - …Ну вот, теперь ты знаешь, на что он готов, лишь бы не быть мне ничем обязанным. Из первых уст. Ма, я же говорил тебе, что…       - Заткнись. Замолчи, мой сын!       В трубке повисла тяжёлая пауза. Эклз послушно утих. Если уж его мать вышла из себя, то тут лучше не перечить.       - Как же вы мне надоели оба. Мне тоже некуда ехать, а то бы сбежала от вашего гормонального бешенства на край света… - Эллен перевела дыхание и продолжила спокойнее. – Дженс, я никогда не видела, чтобы человек был настолько напуган. Он в ужасе. Ты здоровый и сильный, вряд ли можешь себе представить ад, в котором он находится. Ты знаешь, что у него под подушкой – тот синий шарф, твой подарок? За всё остальное, он наверное мечтает однажды расплатиться. Эта вещь чуть не убила его, шарф разорван так, что уже не починишь и тем не менее, Джей с ним не расстаётся. Потому что ты выбрал его и подарил. А ты ведёшь себя как… Господи, прости. И на все мои уговоры, на все мои слёзы – один ответ: «Он хочет, чтобы я уехал. Дженсен меня ненавидит.»       - Я… не говорил такого.       - Ты много чего говорил, там, где нужно было помалкивать, и молчал как камень, когда нужно было тёплое слово. Та девушка, Энжи – поиграла в мед сестру и БРОСИЛА ЕГО. Ни разу не поинтересовалось, где он и с кем. Жив ли. Он хотел просыпаться и засыпать с ней, разделить с ней жизнь – а она избавилась от него, как от сломанной вещи. Я бы посмотрела, как ТЫ бы смог кому-то довериться после подобного?       - Что я могу сделать, ма? Он не просто не подпускает меня к себе, он отталкивает даже то что… что я могу сделать?!       - Для начала ты мог бы перестать отгораживаться от нас за своей работой. Джей бы помог тебе, если бы ты позволил.       - А Я ЕГО УГОВАРИВАТЬ ДОЛЖЕН?! ИЛИ Я ЗАПРЕЩАЮ?!!       - Не запрещаешь. Но ведёшь себя, как малодушный сноб. Если ты ничего не собираешься делать, значит сделаю я.       Когда они закончили обсуждать подробности, парень чувствовал себя выпотрошенным, но, как ни странно, довольным. Идея Эллен была хороша и приходила прежде к нему в голову. Предлагать такое матери он бы не осмелился. Но раз она сама завела об этом речь согласился сразу.       Усталость перешла в новую, неведомую доселе ипостась. Сон отступил и Дженсен физически ощутил, как пусто, тихо вокруг. Исчезли, стёрлись в памяти планы на вечер и первую часть ночи. Посидеть над документами можно и... встав пораньше, к примеру. Сейчас, когда идея Эллен начала укладываться в нём, вживаться не в прагматичный разум, а в сердце, заниматься работой стало выше его сил. Три недели он делал вид, что всё в порядке. Три недели говорил себе, что разница между свободой и одиночеством в отношении человека к себе.       Три недели презрительно самодовольная ухмылка сползала с его лица, когда на глаза попадался погасший и мёртвый ярлычок на рабочем столе. Джаред оффлайн. Дженс аккуратно оставлял для Падалеки возможность работать с его материалами, когда его самого нет. Ночью, мало ли. Что их тёрки по сравнению с тем, что… нужно работать, чёрт возьми! А там, далеко, ДОМА, Падалеки слабо улыбаясь говорил, что не голоден и снова упирался взглядом в серую морось за стёклами.       «Он хочет, чтобы я уехал. Дженсен меня ненавидит.» Джей…       Эклз, снова оделся, забыв про пальто, спустился в гараж. Сел в авто, повернул ключ зажигания.       И направился в сторону выезда из города.       «Это не может быть случайностью, не может быть… просто так. Не теперь. Я же попрощался с тобой, Джаред Падалеки. Я наговорил тебе такого, после чего никакой надежды остаться не может. И тут моя собственная мать придумывает, как не просто облегчить твою жизнь – как официально спасти тебя, сделав частью нашей семьи. Этого не запретить и не оспорить. Теперь у тебя есть дом. И им мы будем связаны крепче, чем любыми клятвами.       Я больше не стану тебе докучать, но видеть меня тебе придётся. Смирись. Потому что – я не могу тебя не видеть. Не могу без тебя. Потому что я… слабый. Я хочу быть с тобой. Потому что звёзды –только там, где ты.»       Когда он покинул город и оказался на трассе, через час пути, мобильный зазвонил снова. От звуков знакомой мелодии Дженсен вздрогнул. Включил громкую связь.       - Доброй ночи, Джаред. Чего не спишь?       Сказано было не плохо. Спокойно и чуть снисходительно. Эклз тихо выдохнул и мысленно похвалил себя.       - Привет. Какой к чёрту сон. Я говорил с Эллен… Ты знаешь, что она хочет переписать на меня дом? ТВОЙ ДОМ?       - Так ты поябедничать позвонил? – усмехнулся Дженс. Пада позвонил, а скоро он его увидит. Жизнь налаживается.       - Дженс ты… прикалываешься там? – голос Джареда окреп, стал увереннее. – Смешно тебе? Кто шутит такими вещами, я серьёзно и она тоже. Она не слушает меня, позвони ей и скажи, что я НИЧЕГО не стану подписывать, слышишь? Звони сейчас.       - Тебе и не придётся, Джей. У тебя от счастья память отшибло? Тебе не придётся ничего подписывать, это её решение и её добрая воля. Если бы она меняла собственника недвижимости, тогда другое дело, от тебя бы что-то зависело. Она же переписывает завещание. Так что – без вариантов. И звонить ей я не буду, она наверняка спит.       - Так ты в курсе?       Голос, доносящийся из динамика мог бы принадлежать призраку. Медленно, очень медленно до Падалеки доходит, что его не бросили и не бросят. Что он больше не бездомный. И однажды он назовёт своим красивый, светлый, двухэтажный дом, с новёхонькой, адаптированной к его возможностям ванной комнатой, антипролежневой кроватью и тренажёрами в изголовье. И Эллен будет с ним, до самого конца. А когда придёт её час, он не получит как после смерти родителей, запечатанную урну с прахом. Он будет рядом, будет держать её за руку.       - Разумеется, я в курсе. Не паникуй, у меня есть квартира и она меня устраивает. Если совесть и дальше не будет давать спать – завещаешь дом с имуществом мне. Буду рассекать по саду в твоей коляске, когда склеишь ласты.       - Дженсен, помолчи. Пожалуйста. Я же поблагодарить тебя пытаюсь. Я… просто не знаю, что сказать…       Помолчали.       Эклз слушал, как дышит человек, от попыток завоевать любовь которого он отказался. Горечь бывает сладкой. Молчание – оглушающим. «Так вот, что тебе было от меня нужно, Бог? Ты хотел, чтобы я от него ОТКАЗАЛСЯ.»       - Скажи, что закончил дурить и вернёшься в команду. У меня на работе полный завал.       Нет. Он не хочет слушать его благодарностей и не будет. Причём тут он, ничего ради произошедшего чуда не сделавший? И только сил на напускную браваду, на притворство совсем не осталось. Они притворялись слишком долго и вот наконец – всё ясно. Сказано, принято. Пережито. Они оба это понимают.       Падалеки откашлялся и заговорил:       - Я в команде Дженс. Всегда. Спасибо.       - Просто просмотри последнюю папку и скажи, что думаешь. – перебил его Эклз. «Спасибо за возможность», «Я должен тебе, как создателю», «Я верну долги, обещаю» - всё это он уже слышал и на второй круг не готов.       - Я посмотрел, - перешёл на деловой тон Падалеки. «Вот и всё. – подумал Дженсен. – Конец. Отсюда и навсегда только партнёры. Сослуживцы, соратники. Хо-хо, братья, с общими воспоминаниями, которые совсем не хочется помнить. А забыть – как?» Ему захотелось выть. Или крутануть руль и на всей скорости влететь в кювет, в ближайший фонарный столб… - Если я правильно понял, у них не единого шанса. Слияние с нашей компанией - их последняя возможность остаться наплаву. И заказ, на который они так уповают только лишнее тому доказательство, он их не спасёт. Так что, ты просто делаешь пару звонков, заказ уходит в долгий ящик на инстанциях и они у тебя в кармане. Крыть нечем.       - Не всё так прямолинейно, Джаред Падалеки. – Дженсен понял, что во время монолога своего эксперта смотрел не на дорогу, а на небо. Он снова говорит с ним. Снова произносит его имя. Что ещё нужно? – Фирма небольшая, но старая и с отличной репутацией. Когда мы поглотим их они лишь изменят вывеску, но сохранят часть прежней клиентуры. И этот заказ на мой взгляд… некоторое кокетство с нашим советом директоров. Я думаю, нужно выждать. Они понимают, что слияние им необходимо и выигрышно, но хотят сохранить видимость контроля для клиентов. Сохранить достоинство.       - Хм. Это вроде как у одного есть бутылка с виски, а у другого нет. Оба хотят совсем не виски, но борьба за бутылку отличный повод.       По голосу стало понятно, что Пада улыбается, чуть чуть, самыми уголками губ. Когда он так делает, на щеках его слегка обозначаются ямочки…       - Именно. Они хотят отдать и эту бутылку, и себя с потрохами, просто с точки зрения деловой этики такая готовность принижает. А поэтому делают вид, что скорее умрут, чем поделятся виски, мы – что без него никак, все вместе верим некоторое время в то, что эта крыша единственная обитаемая часть мира и бутылка – уникальна. Потом будет слияние – как бы на их условиях - и на заказ всем станет наплевать.       - То есть, они просто хотят, чтобы мы были настойчивее, а со слиянием уже согласились? Как… женщина?       - Что-то вроде того. Мы сымитируем бурную деятельность и они сдадутся. Я так считаю. И хотел бы, чтобы ты просчитал наши риски на случай, если я ошибаюсь.       - Я ничего не говорил про крышу, Дженс.       - А… …«причём здесь крыша?» хотел спросить Эклз и тут до него дошло. Блядь, нет. НЕТ, БЛЯЯЯЯ! Он не это, НЕ ЭТО имел ввиду!!! Но, сказанного не вернёшь.       Падалеки молчал. Эклз почувствовал, что шея его горит. Щёки, лоб, уши полыхают огнём, и воздуха мало, и… Дьявол. Может он всё таки не помнит подробностей их приключений на крыше, а? Или помнит, но не всё? Ну, вдруг?!       «Как же я хотел его тогда. Впервые в жизни. Впитать его запах, его пот. Я прикоснулся к его лицу двумя пальцами, развернул его к себе и подумал – эти губы… Этот парень будет целовать меня. Выпьет меня, до капли, как то чёртово пиво у стойки внизу. И я буду исходить на пену, течь по его подбородку и капать на пол…»       А зачем тогда он сказал сейчас – «я ничего не говорил про крышу»?       Пада молчит.       Ещё бы.       Если бы он сел Джаре на член и потребовал «сделай меня своей сучкой!» было бы не так демонстративно.       - У меня на рабочем столе твоё фото, - тихо сказал Падалеки. Совсем тихо. И было в его голосе что то… не мольба… не просьба о прощении… Сердце застучало вдруг гулко и часто. – В начале осени как только ты привёз мне ноут, я сделал скрин с экрана, когда мы были в скайпе. Не в фокусе вышло. Но тебя там освещает солнце и ты… светишься весь. Глаза совсем прозрачные.       Дженсен Эклз протолкнул слюну в мгновенно пересохшее горло.       - У тебя там пейзажи вроде. Сосны, море.       - Когда ты приезжаешь – да, пейзажи. Это… правда? Зачем он ему это рассказывает? ЧТО ПРОИСХОДИТ?       Полотно дороги в свете фар блестит, как политое жидким стеклом. Наверное, это тонкий слой льда. Красиво.       - Дженс… Я хочу рассказать тебе кое-что. Понимаю, тебе завтра, точнее уже сегодня рано вставать и я не вовремя, но… между нами всегда будет стоять этот призрак. Крыша у Стива и звёзды над ней. И до тех пор, пока мы будем делать вид, что тогда ничего не произошло…       - Мы вроде всё уже обсудили, Джей. И я всё понял. ВСЁ ПОНЯЛ. Не надо опять, пожалуйста.       - Надо, – произнёс Джаред громче. Дженсен не заметил, как вдавил педаль газа до упора. Он не видел дороги. Он ничего не воспринимал, кроме заполняющего салон машины голоса. – Мы или сделаем ту крышу частью нашей жизни или не стоит и пытаться. Джей, я рано остался один. Прежде, чем осознал это. Когда родители погибли, у меня осталась только Энжи. Но это – она осталась у меня. Я у неё – нет. Она сбросила меня со счетов ещё до аварии и мне бы понять это раньше, но куда там. Я сделал осью вращения своего мира девушку, не спросив её мнения об этом. Думал – женюсь, дети, работа. Нормальная семья, наконец-то. А потом… потом появляешься ТЫ, на той проклятой оргии. Самый красивый человек из всех, что я видел в жизни. Я подошёл к тебе сразу же и оказалось, что ты добрый и умный, не против продлить знакомство. И работать нам – вместе. Утром я брился и мог думать только о том, что всё произошедшее – мне не померещилось. Это происходило СО МНОЙ. Я люблю женщин, я люблю Энжи и женюсь на ней. Я всю ночь во сне был с парнем, которого едва знаю и кончил бы на него наяву, если бы не явилась его подружка и не спугнула нас.       Дженсен вписался в поворот не сбавляя скорости. Отстранённо подосадовал на визг шин. Не услышал бы Падалеки. Не остановился бы. Но тот продолжал:       - Утром ты сделал вид, что ничего не было. Я… не знал, что мне делать! Стив заметил что я нервничаю и сказал, что если это из –за чего-то, произошедшего на его вечеринке – не стоит беспокойства. Я не знал, как смотреть на тебя. А не смотреть – не хотел. Я был совсем один в чужом городе и вдруг жизнь посылает человека, которого я… знаю. Будто знал всегда, но забыл, а потом вспомнил. Я очень хотел стать твоим другом, Дженс. «Хрен с ней, с крышей, - думал. – Повело, бес попутал. Может это для него норма, может это для всех кто приходит к Стиву норма, но он станет моим другом.» Но ты… был постоянно занят. И я решил, что ты просто – такой. Хороший человек, который не отрывался тысячу лет, напился и отпустил тормоза. Это не делает меня для тебя особенным. Да и нет во мне ничего, чтобы выделиться. И я оставил тебя в покое. Потом ты уехал. Потом авария.       - У меня никогда ничего подобного не было. Мужчин не было, – прошептал Эклз. Хотелось пить. – Ни разу. Я смотрел на тебя во все глаза и не знал, что делать дальше. А потом решил, что показалось. По пьяни. Что это пройдёт.       - Всё так… хрупко, Дженс. Так зыбко. Что бы я делал, если бы не авария? Уехал? Сбежал бы обратно к Энжи? Пригласил тебя в бар, напоил и?.. Что гадать. Была авария. И я забыл обо всем, кроме того, что жить незачем. Всё кончено. КОНЧЕНО. Та, с которой я не один год мечтал связать свою судьбу, оказывается, бросила меня раньше, чем я остался без ног. А когда сломался – выбросила. Ты подобрал мои обломки и принёс в свой дом. Ухаживал, тратил время и деньги, делал всё, чтобы я расслабился и пустил корни. Но мог думать только о том, что я калека. Обуза. Если на своих двоих оказался никому не нужен, то теперь – такая доброта, жертвенность – точно не может не иметь резона. Я же всё должен делать сам и лучше всех. Или побеждать – или я никто. А безногого бомжа, которому нужно подтирать задницу…меня не за что полюбить, Эклз. Я молился на тебя, я дрочил на тебя, ненавидел тебя за это, жил только тобой и ждал, что ты предъявишь мне счёт. И я не смогу его оплатить. Априори. За такое не расплатишься.       Потом почти три недели лежал и думал, что нужно соглашаться. Что будет не так и плохо. Ведь ты добился своего, я пустил эти грёбаные корни и реально, совершенно точно понял, что ещё одной пересадки мне не пережить. Да, я беспомощен, но я НЕ ВЕЩЬ. Хотел остаться, я счастлив здесь, но всё имеет цену и… не мог. Я должен быть мужчиной. Лидером. У меня кроме этого ничего нет, и если в этом я уступлю, то сломаю то, чему уже не срастись.       «Ты мужик, Падалеки. Ты в своей коляске такой самец, что многим на ногах бы у тебя поучиться. Я уже почти рядом, немного осталось.»       Мимо с рёвом пронеслась стая байкеров. Откуда они здесь? Они что, сумасшедшие, так гонять по гололёду?       Автомобиль сильно вильнул и Дженс выругался сквозь стиснутые зубы. Я рядом, Джаред. Я ЛЕЧУ.       - Что это было, Дженс?       - Да, ерунда. Придурки какие-то на мотоциклах.       - Ты что, в дороге?       - Да. Падалеки, я на месте. Я почти дома.       - Значит, мне не показалось. Эклз! Сбавь скорость!       - Никогда.       - Я ИЗ ОКНА ВИЖУ ТВОИ ГРЁБАНЫЕ ФАРЫ! СБАВЬ СКОРОСТЬ!!! Что-то тихонько стукнуло под колёсами. Кошка? Глупый, жадный толстяк Техас?       А потом машину завертело, будто не на асфальте, а на гладком стекле. Непослушный руль выворачивало из рук. Раздался звук удара и парня с силой бросило вперёд.       Последнее, что видел Дженсен Эклз, был вспыхнувший свет на втором этаже его дома.       Когда Дженсен пришёл в себя, он не сразу понял, что произошло и где он находится. Смял подушку безопасности и морщась, ощупал грудь. Судя по виду за лобовым стеклом, овладеть взбесившимся управлением получилось, но не скоростью. Его движение остановил столб дорожного указателя и именно при столкновении в ним парня бросило на руль. Голова гудела и кружилась.       Эклз выбрался из автомобиля на нетвёрдых ногах и запоздало порадовался, что это дорожное недоразумение произошло ночью. Дом выглядел мирным и сонным, лишь тревожно горели окна в комнате Падалеки. С того момента когда он был на работе существенно похолодало. Снег перестал. Небо было чистым, и на нём горела россыпь далёких и колючих звёзд. Дженсен обратил внимание на то, что ему не просто фокусироваться и предположил, что у него лёгкое сотрясение мозга. Как долго он был в отключке?       Видимо не долго, раз его никто не хватился… Падалеки.       Придерживаясь за капот и ощущая лёгкую тошноту, Дженс как смог быстро обошёл машину и первым, что он заметил, было два незнакомых тёмных предмета на чуть присыпанном снегом газоне. Там, между освещением дороги и подсветкой дома, было не просто разглядеть что-то, но память подсказала, что очертаниями дальний предмет напоминает перевёрнутое на бок инвалидное кресло. Со второй тень. На снегу его соединяла дорожка взрытого, примятого снега. Дженсен подбежал и упал на колени.       Джареда трясло. Его колотила крупная дрожь и Дженс испугался. Но когда он попытался поднять Падалеки, тот лишь вцепился в него, крепко, до боли стиснул руками, уткнувшись лицом Дженсену в живот.       Так они и сидели. Боясь выпустить друг друга из рук хоть на мгновенье, между безразличными небом и землёй. Падалеки плакал. Дженсен не видел его лица, но знал, оно мокрое и грязное. Он силился обхватить лежащего, и раз пока он не успокоится он всё равно никуда не пойдут, старался укрыть его от холода. Гладил дрожащую спину, целовал перепачканные волосы, но Джареда всё не отпускало.       Дженсен поднял голову и вгляделся в следы за земле. Что-то в них было не так. Вот отпечатки крупных ладоней с длинными пальцами. Вот комья вырванной усилием травы и влажной почвы. А это что? Что это за странные пятна?...       Эклз не знал, как долго он был в отключке. Да это и не важно. Ничего теперь не важно по сравнению с тем, что Джаред, когда осознал, Дженс не выходит из машины слишком долго, попытался добраться до него сам. Он мог бы вызвать службу спасения или разбудить Эллен, но эта мысль в голову ему не пришла. А когда старая коляска мистера Эклза старшего застряла, наткнувшись на невидимое под слоем снега препятствие, он упал на землю и пополз. Со звериным упорством, задыхаясь от страха и отчаяния. Пополз, частично опираясь на колени.