Любовная гоэция

Множество людей верило в потусторонние силы, вмешивающиеся в их жизнь, зловредную нечисть, благостных ангелов-хранителей и, конечно, иные измерения, существующие параллельно с знакомым миром. Религия давала крайне расплывчатые описания того, что ждет каждого после смерти. Образ пылающей Преисподней, полной отвратительных чудовищ, что терзают души грешников, варя их в кипящих котлах, линчуя, насилуя и снимая заживо кожу, был принят самими демонами с ироничным благодушием. Репутация худшего места во Вселенной льстила. Альфред, как и все, посмеивался над этими леденящими душу описаниями, но, оказавшись на одном из дальних Кругов, понял, что в них была доля правды. Слава Люциферу, он был потомком ангелов, потому что жизнь на Втором казалась невыносимой. Совершенно неожиданно теплый благоухающий воздух Дита сменился холодной копотью, а первый порыв ветра чуть не снес Альфреда с ног. Он поднял свои слезящиеся глаза к небу, но не увидел даже проблеска атмосферы, какого бы цвета она ни была. Невероятно высокие здания, достигающие несколько сотен этажей, просто закрывали этот обзор. Они, тонкие и безобразно серые, впивались в небо, как иглы, а километры черных проводов, опутывающие их от основания до самого верха, выглядели ужасающей паутиной. Вой ветра сливался с гулом многочисленных трансформаторов. Здесь бывшие люди застревали в сетях Геенны навеки. Большая часть крохотных окошек горела лимонным светом. Стоило хорошенько присмотреться, чтобы различить копошащихся в своей жилплощади существ. Альфред пошел дальше по замызганной улице, ища взглядом полустертые таблички с номерами домов. Четырехзначные, видно, Ад правда стремился к бесконечности. Он зашел внутрь искомого дома. В передней никого не было, никто из хмурых, спешащих домой прохожих, даже не заметил ни его необычной внешности, ни крыльев. Уже остановившись на площадке внушительного сорок второго этажа, демон призадумался, с какой стати владелец квартиры вообще должен его впустить. Он нерешительно дернул ручку двери, и дверь, к его удивлению, плавно открылась. Квартира, больше напоминающая птичью клетку, имела всего одну комнату. В сумраке было сложно различить обстановку. В комнате отчетливо виднелся стол, заваленный непонятной техникой с горящими красными лампочками, и прижавшийся к стенке диван. В гнезде из одеял и подушек, по всей видимости, спал владелец квартиры. Альфред уселся на пол подле дивана и хотел было уже коснуться бледной руки Ивана, свисающей с кушетки, как запиликал будильник. Рука зашарила в воздухе, ударила юношу по плечу, а затем, наконец, стукнула по тумбочке, на которой этот будильник находился. Звук прекратился, но до суккуба не сразу дошло, что было не так. Он подскочил, как ужаленный, увидел чужака и забился в дальний конец дивана. — Что ты здесь делаешь? — сипло спросил Иван, нервно кутаясь в одеяло, — хочешь убить меня? Изнасиловать? — Нет. — Будешь бить по лицу? — Ну, это как получится, — улыбнулся демон. Иван глядел на него с возмущением и затаенным страхом. Альфреда этот факт в изрядной степени расстроил. Последние лет двадцать все незнакомые смотрели на него с легким лживым восхищением, расплываясь в льстивой улыбке, либо с тревогой и страхом, всем видом давая понять: «Ваше присутствие здесь крайне нежелательно». Репутация и положение в обществе, что сказать. — Ну, я пришел поговорить, — хмуро пояснил Альфред. Суккуб ничего не ответил, только молнией метнулся прямо в одеяле за спину демона. Хлопнула дверь ванной комнаты. «У всех свои странности» — со вздохом подумал про себя Джонс и обошел комнату, изучая ее уже куда более пристальнее. Шкаф, открытые стойки с ворохом разнообразной одежды, нужной наверняка для выходов на поверхность, со стола свисали провода и шнурки. Там находились какие-то странные черные штуки, и поблескивала тонкая стеклянная пластинка с кнопками по бокам. Кажется телефон — штука, с которой люди не расстаются. Хоть Альфред не разбирался в людской технике, но магнитофон на полу он узнал, как и гору дисков возле него. Потом взгляд привлекла клетка с каким-то животным в углу. Парень подошел поближе и увидел хомячка, приникнувшего к прутьям и настороженно нюхавшего воздух. В умилении Альфред потянулся к хомячку пальцем. До прутьев оставался всего сантиметр, когда за спиной прозвучал вопль: — Не трожь! Оторвет пальцы! Альфред в испуге отдернул руку, но инфернальный хомячок, почуяв горячую кровь, уже с яростью берсерка начал бросаться на прутья, пытаясь их перегрызть своими острыми зубами. Следующей целью были лодыжки незадачливого гостя. — Интересные у тебя питомцы… — юноша обернулся, чтобы посмотреть на уже полностью одетого Ивана, — у меня дома есть цербер двухголовый. Никого не пускает в комнату, пока меня нет дома. — Не желаете ли испить чаю? — спросил с натянутой улыбкой суккуб, заложив руки за спину и слегка покачиваясь. В любой другой ситуации Альфред и не подумал бы принимать ничего съедобного из рук демона, на лице которого была бы такая зловещая улыбка. Но раз уж они оба с самого начала решили вести конструктивный диалог, отказываться он не стал. На кухне едва помещались двое. Большую часть пространства занимал гудящий холодильник. Джонс подивился этому, так как привык, что вся еда сохраняется чудесным способом. Пока суккуб возился с чайником, обернувшись к нему спиной, демон с восторгом наблюдал за слегка покачивающимся хвостом. Светлый и гибкий, с пушистой кисточкой на конце, наверняка очень приятный на ощупь… Юноша не удержался и поймал хвост, погладил по бархатистой пепельной шерстке. Суккуб одернул хвост, вырывая его из рук, и поставил на столик две чашки с чайными пакетиками. — Чай — дерьмо из соседнего супермаркета, — с улыбкой ответствовал он. — А расскажи о себе, Иван. — Для начала откуда Вы знаете мое настоящее имя? — Иван прищурился. — Мне рассказал Франциск и адрес дал. Это было так мило с его стороны. Суккуб выругался про себя. Далеко не первый раз, когда Франциск пытался наладить его личную жизнь, но точно самый экстравагантный. Сейчас Иван гадал про себя, зачем демон к нему заявился: за очередной порцией агрессии в свою сторону, будучи мазохистом, или с целью снять себе компанию на ночь. — Ладно, меня правда звали Иваном, а фамилия уже не играет роли. Название страны, откуда я родом, тебе тоже наверняка ничего не скажет. Работаю в баре, живу здесь, развлекаюсь на Земле. Все. — На Земле! Как ты туда вообще попадаешь без лицензии? — Скажем так, однажды переступившие черту всегда найдут способ вернуться обратно, — туманно ответил Иван, пряча улыбку в шарфе. — Да на прыжки между измерениями уходит целый курс в универе, — с жаром произнес Альфред. «Забавный он, и семья у него такая же эксцентричная» — Иван попытался вспомнить все слухи, которые ходили вокруг Альфреда и его окружения. — А что нужно было сделать… — …чтобы попасть в Ад после смерти? — юноша кивнул. Суккуб тяжело вздохнул, собирая мысли воедино. Подобные вопросы обычно не задают, но Альфреду судя по всему было наплевать на все нормы. — Я полюбил одного человека, но он предал меня, — медленно произнес Иван, механически помешивая остывший чай. — Этого я не смог вынести, поэтому покончил с собой. Альфред хранил молчание. Он выглядел смущенным и расстроенным таким ответом. Едва он открыл рот, чтобы сказать какие-то слова утешения, как суккуб перебил его. — Но перед этим я зарезал его и всю его семью. — П-понятно, — среагировал, наконец, юноша. Точно, как он и думал: у всех низших с головой не в порядке. — Приятно было познакомиться. — Ага, а теперь мне пора на работу.

***

С тех пор, как ни пытался Альфред вернуться к прошлому образу жизни, мысли о человекорожденных демонах крутились в его голове постоянно. К низшим относились, мягко говоря, пренебрежительно. Они были прислугой, незаметными тенями за спинами блистательного высокорожденного света. Дома у Джонса также обитало некоторое количество низших, но он никогда не интересовался их жизнью, даже имена припоминал с трудом. Да если бы и спросил напрямую, ему бы не поведали ничего душещипательного: имя, возраст, возможно место проживания. Слишком большая пропасть пролегла между обитателями настоящего Ада и Второго Рая. До недавнего времени Альфред, как и большая часть демонов был уверен, что человекорожденные не способны к волшебству, но появление суккуба смутило его. Артур на это лишь сказал, что у низших не бывает таланта, поэтому рассматривать их как потенциальных кудесников не было смысла. Друзья не поддержали его интереса, и Альфред отправился в бар на Седьмом, надеясь на то, что Иван был на рабочем месте. Чутье его не подвело. На этот раз там хватало клиентов. Они небольшими компаниями занимали столики и о чем-то расслабленно беседовали. Это сильно отличалось от тех клубов, в которых обычно бывал юноша, где все вымазанные в пене устраивали вакханалии под оглушительный грохот электро. Кажется необдолбанных там и вовсе не было. Альфред облокотился о стойку и бросил эффектный взгляд из-за плеча. Суккуб даже не заметил его, продолжая на руках зашивать белую барменскую рубашку. — Эй, привет, что делаешь? — Здравствуй, — не поднимая головы, ответил Иван. — Зашиваю рубашку. Клиенты часто бывают подвержены приступам гнева. Он орудовал острой иглой так проворно, что оставалось только дивиться. Удивительный архаизм, редкий даже на поверхности. Демон перегнулся через стойку и ухватился за ткань. — Давай помогу, — он сделал легкое движение пальцами, и на ткани не осталось и следа повреждений. — Ого, восхитительно, — сказал искренне Иван и поднял на него свои глаза. Обычно Альфред бравировал своими талантами без зазрения совести, но сейчас из-за проделанного легкого фокуса смутился. — Да так и дети могут делать. Нашел чему восхищаться, — Альфред бросил взгляд на часы и спросил как бы невзначай, — а скоро у тебя смена закончится? — Да не волнуйся, минут через десять. Ты в такой час, конечно, прогуливаешь учебу? — Иван таким же образом облокотился на стойку, оказываясь в крайней близости от лица Альфреда. — Верно. Нашел кое-что поинтереснее лекций, — парень машинально облизнул губы. — С твоими способностями так относиться к университету… А чем ты вообще занимаешься в это время? И главное — как это отец спускает тебе все с рук? Джонс лишь беззаботно пожал плечами. Его это нехитрое положение вещей обычно устраивало, а репутация, оценки — дело десятое. — Меня папенька колотил по каждому поводу и без, — страшным шепотом поведал суккуб, — все боялся, что я натворю глупостей. Думаю, я оправдал его ожидания. — Да, вполне возможно, что это было предначертано судьбой, а окружение своими запретами лишь подгоняло твою жизнь к логическому завершению. — Бу-бу-бу, посмотрите, какой я заумный мистер Профессор Джонс, я дьявольски талантлив в том, чтобы выводить всех из себя, — Иван толкнул Альфреда в плечо. Он хоть и возмутился, но признал, что шутка вышла отличной. Смена подошла к концу, а поверхность так и манила приключениями.

***

Они шли по широкому солнечному проспекту. Стереотип о том, что нечисть появляется только после заката солнца, был сущей нелепицей. Иван шагал бодро, умудряясь при этом по-кошачьи потягиваться, чтобы разомнуть мышцы после рабочего дня. Он выглядел так же, как и в прошлый раз, убегая от Альфреда по подворотням. Сам же демон такой чудной способности изменять внешность не имел. Люди, встречающиеся им на пути, смотрели сквозь демонов, а особо чувствительные неожиданно меняли свою траекторию, чтобы не столкнуться с их призрачными телами. Со стороны это наверняка выглядело очень любопытно. — Так значит, ты прямо целиком можешь взаимодействовать с человеком? — Ага, я разбираюсь в людях, — не скрывая самодовольства, ответил суккуб. — Я видел у тебя дома много человеческой техники. А я не знаю ни что это такое, ни как работает электричество, — усмехнулся демон. — Ну, в то время, когда я жил, электричества не было, — невинно заметил Иван. Ох нет, Джонс терпеть не мог подобные моменты. Сейчас снова выяснится, что он общается с демоном возрастом под тысячу лет. — И когда ты жил? — этот вопрос был неизбежен. — На самом деле совсем недавно, в начале девятнадцатого века. Альфред кивнул, будто бы действительно отлично разбирался в истории Земли, и представить девятнадцатый век для него было плевым делом. — А сейчас зацени это, — Иван подбежал к женщине делового вида, идущей им на встречу. — Кхм, прошу прощения, не подскажите, который час? — Без пяти минут одиннадцать, — прозвучало в ответ. Женщина, так и не взглянув на обратившегося парня, зашагала прочь. Иван весело подмигнул Альфреду. — О дьявол, это было очень круто! — они продолжили путь. — Но я не понимаю, отчего такие сложные штуки у тебя получаются, а элементарное шитье для тебя за гранью? Иван ничего не ответил и едва заметно нахмурился. Для демонов его статуса вопрос того, какие заклинания им подвластны, а какие нет, вообще не ставился. Он должен был уметь мило улыбаться, разливать красивые коктейли и отсасывать у клиентов, если их чаевые становились недвусмысленно щедрыми. В противном же случае появлялась возможность схлопотать несколько гематом и порванную рубашку в придачу. — Знаю только то, что пригодится в повседневной жизни. И на Земле, конечно. — Ясно. Закономерный вопрос возникает… Погоди, — парочка зашла в тень деревьев центрального парка. Альфред, не привыкший к такому яркому свету, вздохнул с облегчением. Солнце Преисподней было бледным отражением солнца Поверхности, а все погодные явления носили смягченный характер. — Зачем ты здесь? — Мне не хватает любви, — наконец, выдал Иван, подобрав самое точное определение. Альфред тут же расплылся в широкой глупой улыбке, уже рисуя про себя картины разврата. — Ухмыляйся сколь угодно, спермотоксикозный школьник, — продолжил едко суккуб, — ваши демонские рожи мне осточертели. — И сколько людей уже пало жертвами твоей любви? — не в силах унять смех, спросил Джонс с восторгом. — Я делаю это только с теми, кого нахожу симпатичными. — А я симпатичный? — полушутливо спросил юноша. Конечно, суккуб ждал этот вопрос. — Нет, ты редкостный урод, — ликующе сказал Иван. Альфред обиженно толкнул его в плечо, но, как это обычно с ним бывает, не рассчитал силу. Иван пролетел несколько метров в сторону, пропахав собой газон, но это никак не испортило его настроения. Он встал и, вытирая с лица грязь, продолжил язвить. — Моральный урод, попрошу заметить. — О, кажется, я забыл значение этого слова. Посмотрю в словаре, — с неменьшим ядом ответил Альфред. Увы, любой их мирный разговор рано или поздно заканчивался подобной перепалкой. Они считали друг друга крайне привлекательными, более того — ни у кого бы на свете язык не повернулся назвать их уродливыми, но вместе с тем оба обладали отвратительнейшими характерами. — Попробую объяснить, — Иван успокоился. — Видишь ту парочку, что кормит уток? С беременной девушкой. — Ребенок не его, — бросив оценивающий взгляд, произнес Альфред. — А, ладно… Тех милых стариков? — он указал на пожилую пару, трогательно держащуюся за руки. — Старик умрет через два дня! — Почему ты такой? Ты видишь только плохое, — надул щеки суккуб и быстро зашагал к свободной лавке у воды. Альфред, не в силах унять жажду поспорить, кинулся вслед. — Потому что такова наша природа! — он даже всплеснул руками, — спустись с небес… в Ад. Хорошими поступками сыт не будешь. Были бы мы все добрыми, остались бы без… — Без чего? Без магии? — опередил его суккуб. Альфред уловил всего в одной фразе горечь, бесконечную усталость, которую Иван уже не стал скрывать. Видно, к этой теме в своей душе возвращался не раз и пришел к совершенно неутешительному заключению. Пусть Дит вовсе останется без источников питания и погрузится во мрак, пусть Геенну отрежет от других измерений, какое дело до этого будет низшим? Джонс, догадавшись об этих мыслях, замолчал. — Тебя так воспитали, так тебе говорят в Университете, так тебе говорит отец. Винить тебя в этом бесполезно, как и весь свет. Иван замолчал. Вытащил из кармана кусок хлеба, начал меланхолично крошить его и кидать в воду. Тут же к берегу подплыла утка с целым выводком утят. Даже у утки есть семья и дети. — Я не успел всего этого узнать, пока был жив, — тихо продолжил Иван, — Любовь. Из-за нее я попал в Ад, это смешно, не так ли? — Не думаю, — наконец, ответил Альфред, внимательно наблюдая за калейдоскопом эмоций собеседника. И как эти романтические мысли о настоящей любви сочетались в нем с тем фактом, что он, ни минуты не колеблясь, расчленил своего любовника? Возможно годы пребывания в Преисподней кардинально меняют людей. — С головой у тебя точно не в порядке. — Я знаю.