Цена любви

После урока физкультуры Юнги старается быстрее покинуть стены школы и вместе с Намджуном идет в клуб. Жизнь обоих задолбала, поэтому они только так и расслабляются. По дороге парни перебрасываются короткими фразами, а после достают сигареты и закуривают. Намджуну только после первой затяжки становится как-то плохо, глаза слезятся, а от сильного кашля горло дерет. -Что с тобой? — зеленоволосый выхватывает сигарету из руки друга и обеспокоенно смотрит. Сил отвечать совсем нет, а Юнги пугается еще больше, вместо клуба юноши идут домой к блондину. Ким ведет не по обычному адресу, а по другой дороге. — Джун, ты бредишь? Нам в другую сторону! Младший не слушает и упорно топает вперед. — У отца новая пассия. На этот раз вроде серьезно. Его, сука, новая омега дороже, чем собственный сын, блять! Ну, а папаша слишком добрый, бесит аж, взял к себе. Паршиво так! — Знаешь, у меня тоже есть дотошный омега, жутко бесит, вот думаю, как испортить его. Только вот сам не понимаю, хули я ему помогаю… *** Чимин же собирался очень долго, чем только возбудил и без того голодных альф. Форма Юнги была единственной, во что мог переодеться рыжик. Облегающие штаны выделяли аппетитный зад, про перед вообще-то стоит промолчать. Пак даже не замечает, как сексуально выглядит, он спокойно выходит из раздевалки и направляется к выходу. Беззаботный Чимин даже не заметил «хвоста» за собой. Нетерпеливые альфы зажали беднягу за углом школы. Тот боязливо смотрел на всех, колени дрожали, а сердце колотилось, как бешеное. Ухмылки одноклассников пугали, но Чимин не сдавался, что-то отвечал им в ответ на подколки. Парни налетели неожиданно, сорвали с головы шапку, но дальше процесс не шел — один альфа запутался, пока стаскивал с шеи. Более зрелый не замечал этого и уже стягивал штаны. Звякнула пряжка от ремня, расстегнулась ширинка, Чимина поставили на колени и приказали сосать. Слёзы сами собой потекли, а от осознания того, что ему нужно сделать, а именно нужно — выбора нет — стало не по себе. С губ рыжика срываются первые всхлипы, а после того, как его сильно схватили за волосы, и стоны боли. Раздался громкий крик, и все оглянулась назад. Тэхен был очень зол. Избивал альф, не жалея сил, много крови пролилось, но в конечном итоге омеги покинули вместе это зловещее место. — Ты как? Рыжик был напуган, даже и слова не мог сказать. Тэхен понимал его, как никто другой, поэтому провел в кино на комедию. Сначала Пак вжимался в сидение, но потом эмоции поменяли направление, и Чим смеялся, как припадочный, вместе с Тэхеном парни взорвали зал. На улицу омеги вышли с отличным настроением, этот случай стал ключевым в общении новых друзей. — Тэхен~и, возьми, пожалуйста, мой стетоскоп и принеси по адресу… — в телефоне Кима послышался приятный мужской голос, от которого брюнет не смог сдержать улыбки. Но, сразу вспомнив о Чимине, улыбка пропала, что не утаилось от самого рыжика. — Тебе уже пора уходить? — с некоторой долей разочарования спросил Чимин. Тэтэ неуверенно кивает головой в знак согласия и, доведя друга до ближайшего поворота, идет в свою сторону. Район оказался не таким безопасным, как думал брюнет. От каждого шороха юноша шарахался — омега как-никак — поэтому очень обрадовался нужному дому. Дверь открыл маленький мальчик и слабо улыбнулся. — Вы доктор? Проходите. Тэхен удивился такой доверчивости со стороны мальчика. Увы, Ким не был врачом, почти ничего не знал, при себе имел лишь несчастный стетоскоп. Уверенно шагает в центр комнаты, по пути снимает куртку и оглядывает предметы вокруг. — Фортепиано? Ты играешь? — поинтересовался Тэхен. — Не я, брат старший. Мальчик уходит в другую комнату и вскоре приносит свою медицинскую карту. Сквозь достаточно неразборчивый почерк врача старший понимает лишь то, что у мелкого большие проблемы со здоровьем, в основном с дыханием. Обрадовавшись, что с собой есть стетоскоп, «доктор» решает послушать дыхание юного альфы. Тэхен ничего не понимал, но слезы сами наворачивались на глаза от хрипов мальчика, и, чтобы хоть как-то успокоиться и не спугнуть ребенка, Ким интересуется лекарствами, что он принимает. — Их много, пошлите вместе. Паренек хватает широкую ладонь гостя и уверенно ведет на кухню. На стенах висят фотографии, на которых счастливо улыбаются родители и их два милых сына. — А где твои родители? Брат учится? Ребенок с большим увлечением рассказывает о своей семье, родители тяжело работают, чтобы младшему хватило денег на лекарства. Брат был на два года младше Тэхена по возрасту и на год по классам в школе. Как только мелкий закончил рассказ, в дверь позвонили. Тэхен подумал, что это его папа пришел, но оказалось, что это был брат омеги. Высокий красивый брюнет с подозрением посмотрел на «доктора», Ким даже поежился, больно уж пристальный и внимательный был взгляд. Чтобы не пугать ребенка, темноволосый завел Тэхена в свою комнату, так он понял про молодежному оформлению. — Что ты тут делаешь? — Я сын доктора, который должен прийти к твоему брату, но он еще задерживается на работе, попросил, чтобы я на дом принес стетоскоп. Я не вор, вообще, возможно, больше и не увижусь с тобой, но вот мальчишку и правда жаль. — Чонгук. Тэхен растерялся от такой реакции младшего, но назвал свое имя в ответ. Парни вышли в гостиную и грустно посмотрели на мальчика, что играл на ковре с паровозиком. Тэхен сел за фортепиано и пытался что-то сыграть. Получалось ужасно, но мелкий не переставал смеяться, тем самым смущал Кима. Неожиданно Чонгук встал позади Тэхена и опустил пальцы на клавиши. Та же самая мелодия заиграла с новой силой, раздавалась на всю комнату, ее так и хотелось слушать. Тэхен сжался весь, боялся помешать пианисту, но тот будто не замечал его, лишь прижался ближе и вдыхал еле заметный запах мандаринов. Как только Чон старший закончил играть, ребенок захлопал в ладошки, а сам играющий положил руки на плечи Тэхену и, наклонившись, прошептал: -Блокаторы прекращают действие, другие альфы могут заметить. Учитель Ким Сокджин их с собой таскает, ну это так, тебе на заметку. Чон отстраняется и идет открывать дверь, в которую позвонили секундой ранее. Это был папа Тэхена, поэтому парни остались наедине с фортепиано. — Мой друг красиво играет, мне больше всего нравится эта мелодия, вот я и пытался ее подобрать. — Друг, говоришь? — усмехается Гук. — И у меня был друг, который круто играл. Он-то и открыл мне дорогу в музыку… Друг… Чон вздыхает и уходит в свою комнату, а Тэ сидит у того же фортепиано и смотрит на дверь, за которой скрылся темноволосый. У Чимина же вечер куда веселее и активнее, чем у Тэхена с Чонгуком — большая стирка была только у него такой. Мыльный пол, стены в мыльно-грязных брызгах, веревки, на которых должны были сушиться вещи, были случайно (но так ли это?) порваны, поэтому, не теряя энтузиазма, парень отправился все стирать заново. Мыло заканчивалось, силы, в принципе, тоже, но Пак усердно делал то, что должны уметь и делать все омеги. Вещи парень повесил на багеты вместо штор, но стул, видимо, не хотел держать Чимина на себе, и, когда все было развешено, рыжик свалился прямо на полки. Спина жутко болела, да и книги с журналами, что упали рядом, оставили ушибы на плече парня. Если бы не одно обстоятельство, Чим бы долго лежал и причитал, как ему больно. Вместе со всеми вещами УПАЛА БАНКА С ПАУКОМ И РАЗБИЛАСЬ! Рыжик запищал на всю квартиру и, спотыкаясь, разрывая книги, покинул комнату. «Юнги меня убьет за своего мохнатого друга. Что мне делать? » — пронеслось в голове у рыжеволосого. Долго думать не пришлось, потому что в дверной скважине повернулся ключ, и в квартиру ввалился Мин. — Чего ты там жмешься? Еду разогревай, у Джуна ничего не было, кроме сладостей! Юнги моет руки и садится за стол, Чим же суетливо накладывает свою стряпню в тарелку и ставит в микроволновку. — Вот, кстати, он меня заставил забрать с собой пирожки с повидлом, которые его папа приготовил, можешь их съесть. Рыжик с благодарностью принимает угощение и ставит перед альфой тарелку, кипятит воду на чай и думает, как же сообщить ему новость о пауке. Юнги же ничего не подозревает и не спеша пережевывает пищу, отмечая у себя что-то в голове, произносит что-то, типа: «Готовишь ты лучше, чем в баскет играешь». Чимин покраснел и смущенно промяукал слова благодарности. Попив вместе чай, ребята направились в комнату. Пак боязливо шел позади и думал, куда можно будет спрятаться. Открыв дверь, Юнги понадобилось около пяти секунд, чтобы понять, в чем дело, с губ уже сорвался трехэтажный мат, а Чим сжался в углу. Кажется, про паука он еще не узнал, рыжик заглянул в комнату, которая была разгромлена, на той полке было действительно много чего. По косяку двери, откуда выглядывал Минни, полз паук, и, если бы рыжик с диким воплем не вывалился из комнаты, на голове бы уже красовалась мохнатая тварь. Юнги уже обнаружил разбитую банку и оглянулся на крик. Мин заржал как конь, пугая паука еще больше, затем резко стал серьезным и подошел к косяку. — Чего валяешься? Банку тащи! Любую! Быстрее! Рыжик, не взирая на боль, вновь убегает куда-то, возвращается с банкой и дрожащими руками передает ее брату. Пока Юнги успокаивает Криса и пытается загнать в банку, Пак сидит в гостиной перед телевизором, но не включает его. Через некоторое время зеленоволосый подходит к брату и, смеясь в кулачок, говорит, что рыжику надо будет убрать комнату, пока он будет мыться. — Что же ты такой жопорукий-то? Куда Криса не поставлю, ты везде его найдешь. Тебе тоже нравится мой паучок? Хочешь, и тебе такого на Новый год подарю? Чимин активно мотает головой, на что старший усмехается и, сказав, что паук на подоконнике, удаляется в ванную. Чимин старается не подходить к окну и чуть ли не ползком добирается до тетрадей, что лежали почти у самого подоконника. Закончив с уборкой, Пак сел за уроки, но не смог сосредоточиться из-за страшной банки у окна. Когда уже Чим устроился так, чтобы паук не попадал в поле зрения, книга вывалилась из рук, как только из ванной донесся ор Юнги. — Блять! Чимин, тащи сюда аптечку, срочно! Рыжеволосый реагирует почти мгновенно и несется за черной коробочкой. Недолго думая, Пак влетает в ванну и застывает на месте — его брат стоит на одной ноге в ванне, смущенно прикрывает свой половой орган, а вода смешалась с кровью. Целая ванна крови! — Блять, только не падай в обморок! — шипит Юнги вошедшему…