Из ряда - вон

Отказаться от своей любви — самое ужасное предательство; это вечная утрата, которую невозможно восполнить ни во времени, ни в вечности. Кьеркегор Серен ***        Иран застыл. Спрятав лицо в ладонях, он просидел так довольно долго, не говоря ни слова. Его согнутое пополам тело, руки, в которых он не смог унять дрожь и вся поза, свойственная, скорее, безнадежно больному человеку, выказывали такую глубину отчаяния, что я готов был отступить… На время, да. И отпустить его именно сейчас? Из жалости? Чепуха!       Но… Но у нас с тобой нет времени, Иран. Ни минуты нет! Не говоря уже о днях, месяцах или годах. Раз ты так настойчиво пытаешься говорить о чувствах! Проходя через жестокую правду, придется все выяснить именно сегодня. И оставить прошлое позади, чтобы никогда более не спотыкаться о него. Ири, я не могу быть нежным с тобой, соберись!        И вновь поймал себя на этом «Ири»… Мало мне было, да? Всех этих плевков в лицо, показного хамства и тупых оскорблений? Несколько лет подряд, просыпаясь от кошмарных снов, я вспоминал глаза, горящие бешенством, за секунду до того, как ты впечатал меня в стену головой!        А теперь, в самый критический момент истории, явился по мне со словами о любви на устах? Скорее всего тебе просто некуда больше идти… Плюс Вальдар со своими гипертрофированными отцовскими чувствами! Подберём и перевоспитаем, да! Особенно показательно сработало на Максе…       Тогда, во избавление от постоянных кошмаров, мне пришлось обратиться к врачу — чтобы начать спокойно спать. Но вот засада! Ты возвращаешься в мою жизнь, Иран, пусть и в обличье Валентина фон Вендердорф, и настойчиво пытаешься взломать сердце человека, давно утратившего любые смыслы в любви.       И не важно, кто ЭТО — Эори Найл или Александр фон Кири, лорд Император. Неужели у тебя есть право тревожить мою душу?! Откуда?        Я заставил себя расслабиться, изменив позу. Что толку в этих пустых размышлениях о прошлом? Судя по всему — он был под наркотой. Во времена развода? Почти пять лет назад — уже секретарь посла на третьем имперском уровне? Неплохая карьера при столь позднем старте. Ну, давай же, говори! ***        Александр сидел в расслабленной позе, поджав под себя правую ногу, продолжая в упор рассматривать меня. Такой домашний и привычный, почти как мой Эори… Хотя… Он действительно у себя дома, в этой резиденции семейства Горан.       Не выдержав напряжения, я полностью закрылся от него. Как жестоко ты поступаешь со мной! Но… Лорд Император, по сути, прав — нет у нас времени на игры друг с другом. В конце концов, вся эта история касается напрямую нас двоих. У Александра фон Кири есть полное право знать ВСЮ правду в той же степени, что и у Эори Найла.       Этот холодный, самоуверенный человек вынужден был когда-то рвать свое живое сердце на части, учась жить в одиночестве, полностью отказавшись от взаимного доверия. В принципе, это мой долг — рассказать ему все то, в чем я полностью уверен и то, о чем просто догадался.        Глубокий вдох. Выдох. Мне удалось овладеть собой. Он ждал, ни одним движением не давая понять своего нетерпения или неудовольствия. В этот момент — безумно далекий не только от Эори, но и то того Александра на видео, который прятал руки за спиною, опасаясь выдать себя случайным движением пальцев. Могу ли я утверждать, что люблю ЕГО? — Именно так Вы ставите вопрос, лорд Горан? Если я люблю Вас, то, как бы мне ни было больно — должен все рассказать?       Он молча кивнул, выражая свое согласие. — Выворачивать душу наизнанку мне придётся долго, предупреждаю сразу!        Не дождавшись никакой реакции, я выложил ему абсолютно все! Про гвоздь на газоне, где я обычно курил, скидывая обувь — чтоб расслабиться, обдолбанного местного медика, давшего мне устаревший антидот, кровавую рвоту и начавшееся протрезвление.       Врачишка пользовал меня более полугода какими-то препаратами, стараясь стабилизировать организм.       О проклявшем меня отце, с которым я разругался в хлам, о семейном заговоре, вскрывшимся в результате откровений смертельно больной сестры… О наркотиках, которыми пичкал меня врач рода эльʼТарви. О том, как я сгорал от тоски, разыскивая Эори, без зазрения совести используя служебное положение и…не смог найти.       Потому что ни одного документа, подтверждающего существование Эори Найла, не было в природе! Даже в том универе, где мы с ним провели десять лет!        Ровно в этом месте по его губам скользнула тень усмешки…       А я горел от стыда, приправленного сумасшедшей болью, открывая этому человеку такие глубины души, в которые боялся заглядывать сам. И все никак не мог решиться заговорить о своих чувствах. Когда до меня дошла вся ситуация целиком и я осознал, что же натворил с разводом и до него.       О том, как метался в кошмарах, вспоминая кровавые подтеки на стене нашей гостиной и неподвижное тело на полу. Как пытался дотянуться до него в этих снах и ощущал под пальцами только холодную мертвую плоть. Потом я просто перестал спать, ведь ощущение того, что я убил Эори, усиливалось во сне тысячекратно! Но, в конце концов, рассказал и об этом.        Я предполагал, что он станет комментировать, уточнять или иронизировать надо мной. Но Алекс просто сосредоточенно слушал, не прерывая. А потом я рассказал о Карине, его каждодневных утонченных издевках и каверзных намеках, и совместных попойках в каких-то дрянных кабаках. Когда сознание плыло от пойла и наркоты, а кузен мог вкладывать в мою голову абсолютно любые идеи. Я не сопротивлялся ему. Хотя мог! И о том, как быстро перестал бороться за свою любовь, за свою единственную семью, за своего Эори!        В этом месте он поднял руку, призывая меня прерваться и глубоко задумался, фактически выпав из реальности. А я смог перевести дыхание, приводя в порядок огнем полыхающее лицо. Вы не решаетесь повернуться ко мне спиной, лорд Император? А находиться со мной в одной комнате, совершенно не защищенным от любой агрессии с моей стороны? Вовсе не страшно, да? Насколько глубоко проросли мы друг в друга… — Ваш кузен Карин — это и есть Карин фонтʼДрант, если я правильно понял? — впервые он проявил хоть какую-то заинтересованность. — Неподражаемый супруг младшего брата нашего Второго? С таким… избыточным сексуальным аппетитом?       У меня перехватило дыхание… — Да, это именно он, милорд!       От волнения я опять забылся с этим титулом. Но Александр был слишком задумчив, чтобы поправить меня. — И Вы полагаете, Иран, что кто-то из окружения Второго или же он сам, стоял за спиной Карина, подливая масла в огонь? — Несомненно. За Карином и лордом Сиграэ стояло семейство фон Дрант, а потом они расплатились, заключив с Карином брачный союз! — А Вашему отцу открыв дорогу в Сенат?       Оп-па! А вот этого я и не подозревал! — Но зачем, Иран? Как Вы думаете? — Кому-то из Горан нужны были Вы, Александр. Лично нужны. И явно — не Второму. Его-то реально подставили по полной программе! Заткнули все дыры!       Александр одарил меня долгим нечитаемым взглядом, хмыкнул, а потом засмеялся! Я оторопел! Это и есть его реакция на мою исповедь?! Но, как оказалось — нет. Кто о личном, а кто — о политике. — Вам совсем немного осталось, чтобы найти правильный ответ! Любой приватный разговор между нами и… Вот он и начал спешить — все эти покушения, нападения, попытка отравить и контролировать Вальдара. Даже мятеж, в который он поспешно втянул Второго! А я, идиот, отказывался верить информации Таирэ!        Алекс эмоционально хлопнул рукой по бедру и вскочил с места. — Максимилиан фон Дарнай не только был в числе любовников Карина, но и состоял с ним в длительных отношениях! Он же часто приезжал ко мне в период перед разводом. Макс и Карин!        Александр закрыл глаза, сделал глубокий вдох и так застыл, вцепившись в спинку кресла побелевшими пальцами. Я его не беспокоил, просто любовался. Даже сейчас — в этот момент сильнейшего душевного потрясения, он был изумительно красив! А я — полный, окончательный извращенец! Потому что опять, со страшной силой, влюбляюсь в него! В совершенно незнакомого мне Александра фон Кири, лорда Императора, Алекса… — За всей этой чертовой комедией стоял, блядь, Макс! И так усиленно сдавал нам Второго! Даже Вам подсунул Карина в такой ситуации! Чтобы никто никогда не усомнился — лорд фон Даракс метит на Престол! Не гнушаясь ничем! — Вот вам и близость, выросшая из детства!!! — он брезгливо скривил губы, прикусив нижнюю в самом уголке. — А Таирэ спровоцировал Максимилиана, выдвинув на передовые позиции Вас. Вы знали о Карине, я знал о нем и Максе. Шах и мат.        Теперь он застыл на месте, спрятав лицо в руках. Не доверяя отблески своих переживаний даже мне. — Полковник фон Дарнай постоянно намекал на то, что влюблен в Вас. Поэтому он решился предать прайм-лорда Горан? Из разочарования?       Александр опустил руки и в удивлении посмотрел на меня. — Вы сами в ЭТО верите, Иран? Верите, правда? Я впечатлен! Максимилиан — кадровый военный и ему плевать на романтику — только голый расчет. Скорее он может ненавидеть меня со страшной силой, раз допустил столько просчетов! Но создать заговор из любви — увольте!       Лицо лорда Императора исказила холодная злая улыбка. — А теперь — простите, офицер, я бы хотел отдохнуть.       Вот просто так выставить меня за дверь, предварительно вывернув на изнанку душу. А теперь все — свободен, солдат! Мать твою!!! — Милорда Императора больше не интересуют ржавые гвозди и их последствия? — я демонстративно встал и принял стойку «вольно». — В каком смысле? — спросил Алекс, даже не глядя в мою сторону. — В контексте ржавых гвоздей мы с Вами говорили о любви! — Ну, что же. Попробуйте, Иран. Но, вынужден предупредить — очень скоро Вы разочаруетесь в этих чувствах! Таких, как я — любить невозможно! Александр фон Кири ничем не походит на Эори Найла, даже в свое личное время. Но запрещать я Вам не могу. Вперед.       Он откровенно меня смутил. Вот так просто, приняв все к сведению и вычленив только то, что счел полезным для себя. Но, я знаю точно, где-то за множеством запертых дверей его души спит Эори Найл, моя неизгладимая любовь. Моя непереходящая боль. Тот, ради которого я буду беречь Вашу жизнь, Александр фон Кири! Всегда, пока буду жив сам!        Я отвесил лорду Императору официальный поклон и покинул библиотеку. И только в служебном коридоре, прислонившись в полном изнеможении к стене, вспомнил о лорде Консорте, моем непосредственном командире. Давая формальное разрешение «на любовь», Алекс ни разу не упомянул о том, что связан с ним какими-либо чувствами.