Из ряда - вон

Счастлив тот, кто счастлив у себя дома. Л.Н. Толстой ***        Все хорошо, вроде, точно ведь? Иран спокойно зашёл, вставил уместное замечание, выглядит непринужденно, словно всегда - как минимум половину жизни, рядом с принцами Горан и находился.       Но я так успешно избегал его с самого утра, буквально повиснув на Даниэле, и не представляю до сих пор, что именно должен вам сказать, капитан фон Вендердорф, просто встретившись взглядом в гостиной.       Если мы с тобой столь много значим друг для друга, то ни лучше ли нам начать с самого начала — с чистого листа, или же прошлое вечно будет стоять между нами, напоминая о запредельной сладости чувств в начале и неизгладимой горечи предательства в конце?       Но я все ещё не могу отвести глаз от тебя, Ири, и меня дико бесит слабость собственной души.       Именно сейчас ты невероятно близок к тому, каким я любил тебя в самые первые годы! Ужаснувшее меня самого буйство чувств, когда мы оба сгорали в пламени страсти и узнавали друг друга в облаках трепетной нежности, когда каждое прикосновение к коже, каждый поцелуй были прелюдией к соединению душ…       Да, меня тянет к тебе, Ири! И, одновременно, я хочу бежать прочь! Как можно дальше — в ожидании очередного разрыва. Дурак, да? Ну, какой есть. — Привет, — подал голос Даниэль, отвлекаясь от диалога с Тайроном, — прекрасное утро, Валентин, целых шесть предложений интимного характера, как мне доложили. Да ты у нас — популярная личность, брат, звезда! — Алекс! — коротко поклонился Валентин.       Обстановка у нас приватная и я сам запретил ему формальное обращение, так ведь? Значит ли это, что он и я снова на дистанции вытянутой руки? — А ты, Дан, менее востребован сегодня? Завидуешь? — поклонился и Даниэлю капитан. — Да уж, слюной от зависти изошел! Четыре пощёчины, сломанный о стену (!) нос, свёрнутая челюсть и отбитая почка! Двор уже гудит, братец, что ты — монстр! — Соваться не будут почём зря, — тихо ответил Хранитель, — следующих буду убивать не думая, учти.        Я улыбнулся и кивнул ему. Именно так у нас все могло и быть с самого начала, представь я Ирана эль’Тарви шесть лет тому своей семье. Не будь интриг Михаэля, предательства Макса и дурацкого развода. Неужели судьба пытается внести коррективы в наше «сейчас», возвращая все на круги своя? Верится с трудом, увы. — Никакого чувства юмора у вас, капитан, — обиделся Тайрон, — весь кайф мне обломали, да! Вот сейчас бы Даниэль — САМ — и объяснял тонкости ситуации с пониманием «саэ», а я бы краснел понемногу, смущался и отводил глаза. Эх, одни проблемы вокруг, никакой интриги, только занудные военные чины.        Он медленно поднялся с ковра, потянулся с грацией хищного зверя — Даниэлю напоказ, и резко заключил того в объятия, сразу лизнув в висок. — Дан, спасибо! Я понял все, просто мне страшно, совсем немного страшно сейчас…        Потерся щекою о его щеку, постоял так с полминуты и отступил, разжав руки. Решил таки ПРИРУЧАТЬ нашего креативного доктора, хвалю! Да и зрелище «стукнутого по голове мешком» Даниэля определенно стоило того, чтобы прожить ещё один день не мучаясь головной болью.       А мелкий, тем временем, развернул конфету, понюхал, закрыв глаза, и медленно употребил у нас на очах. Сто восемь тысяч — за один раз! Обёртку разгладил, аккуратно сложил и засунул в нагрудный карман мундира. — Не обижайся, Дан, но с Алексом я делиться не стану и впредь, только мое все, учти! — поставил Тай финальную точку и облизнулся.        Не нам, господа, тягаться с этим мастером интриг. — Предложи кофе, Тайрон, — вмешался я, сыграв роль решительного ветра перемен, — все мы — твои гости, не забывай, дорогой.        Как истинный принц, он холодно хмыкнул, нашел какой-то номер в телефоне и коротко скомандовал: — Кофе нам на четыре персоны. Коньяк и сливки!        Развернулся, как во время бала, и пафосно произнес: — Счастлив принимать вас в резиденции Лайнэр, господа!        Приколист, блядь. — Определенно, боги ненавидят меня, — подал голос Даниэль, опускаясь в кресло. — Да что ты говоришь! Всех присутствующих ненавидят боги, — вставил я с ледяной иронией, — каждый, так или иначе, но пострадал от их равнодушия или слишком пристального внимания, Дан.        Я так и остался валяться на диване, вытянувшись во всю длину. Просто указал Валентину на место в изголовье. Он молча опустился рядом, с этим вот своим непередаваемым изяществом потомственного аристократа, столь памятного мне в долгие годы нашего совместного бытия.       Подумав, я нагло уложил голову ему на колени. Капитан забыл, как дышать, мне кажется, так и сидел, вытянув руки по швам. Ну и что? Раз старше, не могу номера в стиле Тайрона откатывать? Вполне даже могу, кто запретит?        Даниэль весь залился краской и молча отвёл глаза. Стесняшка ты наша, ну что за глупые предрассудки. Подали кофе, а мы все продолжали тупо молчать, тихо переваривая историю сватовства.       Тайрон уселся на подлокотник Данова кресла и Дан принял это без возражений, хотя поежился, словно в холодную воду сиганул.       Трое модификантов плюс прайм-лорд Горан — выставочный экземпляр, такая вот простая семья. Ещё Таирэ с Лайнэром, Майлейна сюда с супругом и парочку родичей из кузенов Максимилиана, вот и готова наша первая десятка! Не нравится кому?! Так Я сказал — лорд Император, значит, так и будет, господа! — Майлейн связался с вами на счёт дуэли, капитан? — задал я вопрос Валентину, дополнительно поёрзав по его колену головой. Ну надо же мне удобнее устроиться? Это в порядке вещей, раз он вышел сражаться за нашу общую честь. — А… Дуэль, да? Сегодня? — ответил он невпопад, делая судорожный вдох.       Тайрон прыснул смехом, Дан закашлялся, подавившись кофе. Ири осторожно прикоснулся по мне через связь. Я ответил ему… — Майлейн считает, что все готово в лучшем виде, — вмешался Тай, — безопасность мы обеспечим сами. Шутка ли — мой отец и мой офицер! Да я разобьюсь о стену, но врага и близко не подпущу, Алекс. Да ещё и вы с Даном будите присутствовать — Император с Наследником, безопасность, ясное дело, на высоте. Вход только через сканер плюс визуальный контроль личности. Технике совсем доверять нельзя! Помню я этот прикол в Резиденции, когда нам кино крутили. — Кстати, я сделал ставку на тебя, брат, — присоединился к беседе Даниэль, — десять тысяч, огромные деньги! — Сколько это в пересчете на конфеты? — ехидно уточнил я. — Десятая часть?        Рука Валентина неуверенно опустилась на мою голову, а по связи прорвался поток теплой нежности пополам с болью. Он дёрнулся, закрываясь, но я его удержал. И вплел свои чувства — желание близости и тоску в этот поток.       Мне захотелось послать к черту все эти дуэли, Сенат, статус и Империю, что бы просто оказаться в том доме, где мы провели с Ири десять лет, в том дне, когда впервые переступили его порог вместе — смеясь в голос и толкая друг друга. И я позволил этим воспоминаниям плавно перетечь в сознание Валентина, добровольно открывая для него дверь к самому сокровенному месту в своём сердце.       Он резко сжал пальцы, запутавшись в моих волосах, всхлипнул и попытался встать. Но я ему не позволил. Нельзя ему сражаться сегодня с Лайнэром, будучи неуверенным в чувствах с его-то тягой к причинению боли во искупление. Самому себе! — Эри… Алекс… Я… Я помню. Всегда помнил тот наш дом, — сквозь слезы сказал… Иран. — Клянусь тебе, что не хотел! Никогда не хотел того, что вышло! Я… Сто тысяч раз заплатил за свой проступок! Но тебе… Не легче тебе от моей боли…        Дан поднялся из кресла, перехватил Тайрона и решительно отвел его к окну — подальше от нас с Валентином. Я слышал возмущенные шипение Тая, но вырваться из хватки Даниэля, усиленной экзоскелетом, дано не каждому. Брат и сдался, в итоге, тупо дергаться из объятий жениха. Я не вижу, не слышу! И боль не даёт мне дышать! Сад цветущий оставил, любовь променяв на пустыню! Умирает надежда — последней. Но будешь ли ждать? Если ДА — я спасён! Никогда не предам! Не покину!        Вот что нашёптывал мне Ири, нежно перебирая волосы. А золотой свет нашего общего прошлого поднимался со дна души и медленно выступал на поверхность, стирая боль и пробуждая чувства к жизни. — Я не хочу снова давить на тебя, Ири… — Не волнуйся, Алекс, — уже спокойно отозвался он, — в этот раз я смогу устоять. — Отстань, Даниэль! Я хочу это тоже записать! Ведь пропадет… — А разрешения спросить, нет? — откликнулся Дан с раздражением. — Какое тебе разрешение! Это ведь Алекс и Валентин! — Ну — тоже люди, имей уважение, Тай. — Отдай мой телефон, гад! — Прям разогнался, змееныш! — Я выиграю этот бой, Александр фон Кири, за честь Эори Найла и Ирана эль’Тарви, клянусь! Ибо именно так решил с самого начала — не используя модификацию, открыто и с полным уважением к противнику, — все так же тихо продолжил разговор Валентин. — А как же Лайнэр? — спросил я, поднимаясь. — О, Тайрона я не подведу, — усмехнулся он, — ни за что на свете. И, тем более, не оставлю сиротой. — Так привязался? — Обязан мелкому всей жизнью! — просто сказал капитан. — В то время, когда я сражался со смертью, он хранил твою душу, Алекс. Значит, моя жизнь в равной мере принадлежит и ему.        Валентин фон Вендердорф смело посмотрел мне прямо в глаза и не отрывал взгляда несколько минут — пока не вошёл лорд Майлейн с докладом. Затем встал, поклонился и занял позицию за моею спиной. «Моя надежда, моя любовь — только в тебе!»       Такой вот смысл вложил Иран в своё «саэ».