Из ряда - вон

«Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит» . Мк. 8:36 ***        Иран промедлил, как всегда, впрочем, и благополучно застрял в коридоре, прижатый к стене десятком тел озабоченной интригами аристократии. Хотя…        Отвел ведь огневую мощь оппозиции на себя, оставив мне переговоры с конструктивным элементом, затесавшимся среди пресыщенных властью, выживших среди массовой бойни сенаторов — совершенно случайно, не иначе, ведь ЭТО же Ири, как-никак. — Значит, милорд, ВЫ полностью доверяете ЕМУ? — протянул сенатор эль' Рури, ударяя кулаком в запертую с ТОЙ стороны дверь. — Лорду эль' Нарусим? — не врубился с налету я, стараясь нащупать связь с Ираном и убедиться, что у капитана все под контролем. — Ни капли не доверяю, знаете ли. Как, впрочем, и Вам. — Смешно, — заметил он безо всякого намека на улыбку, — но я имел ввиду Ирана эль’Тарви.        Я открыл рот, словно рыба, лишенная воды — один раз, второй и третий. Слова все не рождались, вот и пришлось молча его закрыть, проигрывая мужику поединок взглядов. Что бы я мог ответить десять лет тому назад, решись кто из моего окружения на подобный вопрос? Или просто двинул бы подлого гада кулаком в зубы?       Доверяю ли я ЕМУ?        Да ОН — моя жизнь, сволочь! Как ты можешь спрашивать такое! Свет сердца, основание души… «Ноарэ», возлюбленный! Чудо, дарованное небесами тем людям, в жилах которых течёт кровь Горан!        Десять лет тому… Даже шесть! А сейчас стою перед мелким аристократишкой «эль» и в молчанку играю. Сука жизнь! — Ну, так каково будет, в итоге, Ваше слово, милорд? — продолжил давить лорд эль’Рури мне на психику.        Запястье окольцевало теплом, жаркие огоньки пробежали вверх по руке, щекоча кожу… И, вместо холода, ставшего привычным за последние пять лет, сердца коснулся ласковый свет надежды на единение чувств. Вроде Ири руку приложил мне к груди, согревая среди морозной тьмы.        Наш золотой свет любви, потерянная общность жизни, безусловная взаимность… — Ирану эль’Тарви? — зачем-то переспросил я, переводя дух. И ответил сам себе, бросаясь в омут с головой: — Целиком и полностью доверяю! Ибо мы с ним — одно!        ОН помолчал с минуту, рассматривая меня скептическим взглядом, хмыкнул и сложил руки на груди, демонстрируя отстраненность. — Опрометчиво и весьма, Александр фон Кири, с Вашей стороны — столь безоговорочное доверие! «Ага! И без тебя знаю, что опрометчиво! Только вот от себя самого не убежать никогда!»        Почему-то мне сразу вспомнился отец и тот день, когда они с Раймундом не вернулись домой, навечно оставшись в небесах. Потухший взгляд Ариана и его лицо, на долгие годы превратившееся в камень…        Максимилиан, что надежной (как мне представлялось тогда) опорой встал за моею спиной…        Каждый из нас, оставшихся в живых, обрёл себя заново в те судьбоносные часы. Увидел реальный путь сердца в самом центре собственного естества. И я не остался в стороне, а сделал шаг навстречу року — вместе с ними. Загадал желание и долгие годы после твердил его себе, словно молитву! Стоял зажмурившись и сцепив зубы, чтобы не закричать в полный голос, бросая вызов звездам, отобравшим самое дорогое, что было в этой жизни!        Наследник Престола, мальчишка девяти лет, на перекрестке холодных ветров…        Всеми силами души я обратился к своему «ноарэ». Поверил, что ОН есть! Лучом звезды, светлым отражением низошел следом за мною в этот мир! И никогда! НИКОГДА не оставит меня одного скитаться в ночи… «Приди ко мне! Прошу, заклинаю — приди!» — безмолвно кричал я, прокусив до крови ребро ладони, заглушая стон.        «Ноарэ»…        И в единый миг, когда Ариан поведал мне новость о том, что нашел ЕГО… Небеса рухнули на землю и погребли мою душу среди осколков хрусталя. Ведь для меня вопрос о выборе любви и пути к этой самой любви уже не стоял. Потому, что НАВСЕГДА сердце было отдано Ирану эль' Тарви! Априори — «по-умолчанию». А его сердце, видимо, нет. У Ирана всегда был выбор, в отличие от меня.        Вот так… «ОН тоже осознал свой выбор! — сказала мне Вечность голосом отца. — Только…» «На пороге смерти — закончил я эпохальную фразу, вступая в мысленную полемику с Владиславом. — Или же все гораздо проще — ЕМУ было некуда больше бежать, кроме нашего общего прошлого.» «Отпусти себя, сын! Ты мучаешься тем, чего больше нет…»        Вообще, даже представить страшно, что именно чувствовал Владислав фон Кири, отпуская своего «ноарэ» Лайнэра! Спасал ему жизнь и обрекал СЕБЯ на вечную разлуку. Таковы были обстоятельства тогда и продиктованный ими выбор. Удивительно цельной личностью был мой отец. Но сколько же боли сердца и светлой надежды принёс ему «дар небес», наделив силой к жизни самим фактом своего существования?!        Я задохнулся от избытка чувств и, напомнил себе мысленно о связи с Хранителем. Не стоит смущать Ирана сомнениями в такое время. Тем более, что мой «ноарэ», как и я, стал жертвой предательства и интриг шесть лет тому назад. Немаловажный фактор, с которым следует считаться.       Максимилиан! Который тоже последовал пути своего отца, как и я, не отступая ни на йоту от семейных принципов. А Михаэль кинул его, обзаведясь, вероятно, более подходящим наследником. Моим сводным братом, не иначе! Вот вам и расклад, господа! Карты на стол! «Ты снова убегаешь от самого себя, сын, — не остался Влад в стороне. — Просто остановись и посмотри ЕМУ в глаза!»        Можно подумать, что ТОГДА я не сражался до конца! Не смотрел — в глаза и душу, выворачивая наизнанку себя! «Тогда стань у зеркала и посмотри в глаза СЕБЕ!» — не успокоилась Вечность, оставив последнее слово за призраком моей совести.»        В памяти снова всплыла сцена из записи, что показали мне Даниэль с Лораном ди Морен. Последний вздох моего Ири, слова, сорвавшиеся с губ в момент смерти, когда лгать небесам и собственному сердцу уже бесполезно… — Прости, Эри… Люблю…        Максимилиан фон Дарнай убил моего «ноарэ» моими же собственными руками…        Что же… Я разберусь со сводным братом, Макс! Пусть он и фон Дарнай, в итоге — не беда, обойдется. И противопоставлю его тебе, как фигуру на игровом поле князя Вальдара. Если же он захочет выжить, то вынужден будет отнять будущее у тебя! Выиграть себе это право, вот так. Или по моему, или я — не Горан! — Значит, обсуждать с Вами аннуляцию столь дерзкого, для властителя Империи, союза — бесполезно, верно? — на всякий случай уточнил сенатор. — Аннуляцию?! — выплыл я на поверхность из глубины жестоких грёз. — Помилуйте, зачем мне это? — Такова была первоначальная идея, — устало вздохнул он, опершись о стену плечом. — Кандидат в супруги от Сената и точка. Хотя, нынешний расклад вещей оставляет варианты. — Нынешний расклад, сенатор эль’Рури?        Со всей очевидностью я понял суть его неоконченной фразы раньше, чем договорил свою. Иран эль’Тарви, лорд Сиграэ, в данный момент — полномочный Сенатор от уровня Миромах, 15. С правом избирать и быть избранным на любой пост от сей престижной организации! Кто запретит ему таковым и остаться по окончании кризиса? Даже если меня на куски порвут здесь к чертям собачьим?!        Политическая фигура не последней величины.        Именно эту диспозицию и имел ввиду государственный муж, задавая свой провокационный вопрос о доверии. На чьей стороне будет супруг Императора, когда избавиться от контроля семейства Горан?! С ЕГО «выдающимся» послужным списком? — Возможно стоит Вам, милорд, обдумать наше предложение на трезвую голову? — спокойным тоном изрёк сенатор. — Расторгнув брак прямо сейчас, Вы избавите не только себя, но и всю Империю от гигантских неприятностей в обозримом будущем. Иран эль’Тарви — сын известного своим радикализмом политического деятеля. И очень многие с готовностью встанут под его знамена! «Вот оно снова, блин! Любовь и политика! — в сердцах закусил губы я. — Ненавижу эти интриги.» — А Вы предлагаете мне… Кого? Вместо «радикального» Ирана эль’Тарви? Да и прямо сейчас, кстати, «не отходя от расчетного терминала»?!        Я оглядел с два десятка мужчин, молча сбившихся в стаю у противоположной стены. Какие унылые рожи, задери меня дьяволы тьмы! С таким жить, причём с любым из зверница, проще самому в петлю голову засунуть и сказать миру: — Бывай, друг! А я отчалил в небеса! — Да берите любого! — подтвердил мои опасения лорд эль’Рури, сделав широкий жест в сторону бледных мужиков. — В конце концов, брак с Императором — это всего лишь политическое обязательство и не более того!        О, как! Деньги — вместе, спите — врозь! Интересное предложение… — Ну, мой дорогой, не скажите! — пробило меня от стресса на резкую веселость. — А как же интимные отношения тогда? Я — человек привередливый в плане секса!        В стане «женихов» наметилось шевеление. Они же все «эль»! Во многих мирах идея однополых браков совершенно не нашла поддержки от древних времён и до нынешних дней. Да, их не считают зазорными под давлением «Центра», но и не поддерживают на уровне традиций — ничуть. Тогда как же бедные «мальчики собрались себя мне предлагать, кошмар? На супружеском ложе? Выключим свет, броню оденем и в постельку, да? Ну, ребята, сейчас я вас всех «съем»!        Тут мне настроения добавил Иран, начав хохмить по связи так, что ржать захотелось уже в голос. Видимо, его тоже пытались развести на почве выгодных браков и политики. Надо же, господа приколисты!        Но все равно, как бы ни был близок мне Иран в этот момент, дико не хватало Тайрона! Да, брата и друга, что прикрывал моё сердце ото зла в самые критические минуты, жертвуя собой буквально что каждый день. И я привык полагаться только на него. Тай, золотко… Держись там один! — Насколько я осведомлен в каноническом праве, — томным голосом сообщил кто-то из присутствующих, — даже брак, заключенный в Святилище, можно разорвать в течении суток после констатации факта оного! Вы ничего не потеряете, лорд фон Кири!        Да, как сказал бы кузен Дайнир, общество поражено прискорбным неверием! Ну просто девственная целина для морального совершенствования в свете звёзд небесных! Чем же там, хрен пойми, занималась церковь все годы регентства? И как я вовремя к работе кузена припахал! Он ведь энтузиаст. Срочно часовню нужно открыть при Сенате, вот.        Представив себе моралиста Дайнира, выступающего с очередной проповедью в Зале заседаний каждые полдекады, я злобно усмехнулся и почувствовал себя отомщенным. Ничего, господа! Ещё узнаете наших в деле! И уж точно не минует вас каноническое право, поданное изустно человеком с тремя докторскими степенями в области разных наук. А ведь он защитил их практически одновременно, прошу оценить! Голова!        Кстати! Никого ведь не удивляет факт, дикий с точки зрения любой человеческой логики, что профессиональный музыкант Таирэ — специалист в области государственного управления, политологии и теории игр — одновременно?! Или Иран, модельная душка, избравший второй специальностью дискретную математику? — С точки зрения права? Вы правы — ничего! — ответил я каламбуром на дурное предложение. — А вот с точки зрения совести? Вы ведь не размышляли о ТАКОЙ этической категории никогда, уважаемый законодатель? Дайте себе труд или развлекитесь прикладной моралью, в свободное от спасения мира время. — Слово «совесть» из уст лорда Императора звучит гордо! — бросил кто-то из-за спины. — Интересно, столь же чётко она отражается в сознании князя Сихара именно сейчас, когда Вас, милорд, рядом с ним нет?        Совесть и Иран… Ди Марш, определённо, хорошо удобрил почву слухами и полуправдой о нас с Ири. Что же — они имеют право сомневаться и требовать своего, ни минуты не спорю. «Прости, Эри… Люблю…»        Тут же подняли голову верность и честь, что отвоевал, во время дуэли с Лайнэром, Валентин фон Вендердорф у тьмы минувшего… Только для меня! — Совесть, господа, — начал я.        Но закончить мне не дали. Один из тех законодателей, кто воздерживался все это время от дурацких речей, уважая статус и позицию вверенного должностью мира, подал голос, перебивая «на лету». — Вокруг исключительно дебилы, надо же. Но Вы не расстраивайтесь, Александр фон Кири! Империи только на руку сей ужасающий и полный неподдельной скорби факт. — Да как Вы можете?! — завелся лорд эль’Рури с полоборота. — Я? — засмеялся неизвестный. — Не я, отнюдь! А все вы! Наезжаете на этот брак, пытаетесь скомпрометировать капитана «ноарэ» спорным прошлым. — Оно совершенно не спорное! Это реальность! — взвизгнул бывший прихлебатель Главы, разбрызгивая слюну. — Ну и что?! У кого нет средств на новые глаза, «господа», купите себе очки! Ни одно, подчёркиваю ЭТО, из ваших показательно «страстных» слов или жутко дурацких предложений, не способно сдвинуть лорда Императора с мёртвой точки — брачного союза именно с ЭТИМ, абсолютно не выгодным с точки зрения политики, человеком.        Они все оживились и принялись рассматривать меня с новым интересом, словно редкого зверя, оказавшегося без клетки — внезапно и лицом к лицу. Вдруг набросится, а? Покусает…       Муравьед с зубами акулы! — Вот Я ничего не понял! И не стыжусь этого признавать! — воскликнул сенатор от 193. Остальные согласно загудели в унисон. — Тогда выйдите все вон, станьте в очередь и ещё раз — внимательно, посмотрите в глаза лорду Капитану Гвардии, — обстоятельно и чётко пояснил неизвестный мне мужчина. Хоть убейте, блин, имени его вспомнить не могу. —  И мы сразу увидим его совесть? — съязвил сенатор эль' Рури. — Абсолютно просто — сразу там, в глазах?! — ТАМ вы увидите ЗНАК, выжженный навечно его совестью — золотую королевскую Звезду! Капитан — модификант уровня 1.1.0, смею напомнить, и Хранитель, давший клятву верности. Навсегда! Связь сердца, которую не разорвать…       Какой же мразью нужно быть, читалось меж слов, чтобы своего Хранителя сдать! Променять душу и сердце на сиюмтнутную выгоду власти.       И все тот же скрытый упрек в сторону нашего общего «Я». Прошлого…        Да… Нет больше выбора в любви у моего Ири…        В этом мы с ним, наконец, равны.