Из ряда - вон

Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена Стефан Цвейг ***       По-крупному играет мальчик Тай, ломливая придворная няшка. Эдак полковника поддел на крючок, точно рыбку леща, ай-ай!       Пацан просто прелесть, Алекс в его годы куда как проще был, мягче и добрее, не то, что Себастьянов прожженный сынок. Слово страшнее пистолета, учись Иран, чуду политики у мальца!       Так дело Максику повернул, вроде как папА кинул его не один раз, с беленьким то братом, а целых два! Мало любимого сыночка, неприкосновенного для грязи и подлости жизни (самого Макса, при этом, клали мордой в любое дежурное говно), так ещё и меня папочка выбрал в партнёры, оставив Алекса и собственного старшего за бортом.       ПапА, определённо, мудак!       С горя, совершенно расстроившись, Максик ворует беленького брата у папаши, а Тайрон уходит от Алекса, дабы поддержать реноме? Вот ЭТО — да! Мне, взрослому дяде, придется играть по правилам хитрожопого малыша?       Ладно, верну тебя, мальчик, Александру под крыло, а потом уже и поговорим про подлости родни да Михаэля, моего якобы «нанимателя» от младых ногтей. В ухо, короче, и то, если буду добр, ласков и выйду из дела без особых органических потерь. — Слушай, полковник, — глумливо усмехнулся я, — скажи хоть, как ЕГО зовут, а то ди Марш все язык за зубами про младшего фон Дарнай держал.       Он дернулся, словно от удара плетью, судорожно вздохнул и сплюнул кровью мне под ноги, хрипло выругавшись себе под нос. — Младшего фон Дарнай?! Ты спятил, Иран?       Ага, жди, давно, серьезно и кучу таблеток проглотил, возвращая мозги на место. — Третьего сыночка леди Айрел, разве нет?       Нащупав больное место Максимилиана, я всадил нож ему в самое сердце и сладострастно повернул туда и сюда, пусть оружие и заключалось в обыкновенном, внешне безобидном, вопросе.       Цветом волос полковник не вышел, мама далеко не принцесса была, если вообще Горан. И морда лица без синевы, даже я сейчас больше на Александра похож внешне, чем собственный императора близкий родич.       Как же это страшно, быть черной уткой среди белоснежных драконов Семьи! Зависать, небось, яйца давно в тугой узел завязала? — Откуда ты узнал? — задал Максимилиан тупой вопрос, нервно дернув плечом напоследок. — Ну так я же любовник твоего родителя, Макс, забыл? Но про имя он ничего не сказал, берег сына от превратностей судьбы.       В отличии от тебя, так и читалось в моей фразе между строк. — Нахер иди с такими вопросами!       Ничего общего с тем лощенным аристократом, который сначала допрашивал меня после неудачного на Алекса покушения, а затем пошло приставал с намеками на интим, избитое грязное существо, что тяжело ковыляло рядом, едва переставляя ноги, не имело.       Ни капли не жаль, знаете ли. Одно сплошное удовольствие! — Его зовут Рон, — вмешался в нашу с Максом беседу доктор Тимару, — парень вообще ни при чем, капитан Вендердорф, прошу вас учесть. Он жил далеко от Семьи, ничего не знал про интриги отца и до сих пор не испытывает желания вмешиваться в большую политику Горан.       Алекс тоже не хотел, но куда дракону убежать от собственного хищного естества? — Я бы сказал, что Рональд больше на Владислава похож, чем на собственного родителя из линии Дарнай. — Падок на мальчиков, старый пес! — выступил против Сэдрика Максимилиан. — Прямо как Даниэль, один к одному, мразь.       Понятно! Все вокруг любят Рона, чистого, светлого, с явной харизмой Владистава фон Кири. А от прославленного полковника носы воротят, словно от кучи навоза. Какие дикие шутки у Горановской судьбы! — Так Рональд у нас спортсмен, если во Влада настроением пошел?       Милый спортсмен, а не двоедушный политический ублюдок, что выманил Тайрона из дома, заранее рассчитав как желание Александра убрать всех носителей крови ди Марша под чистую, так и определив единственного человека, который рискнет против воли Императора пойти, доказывая миру собственное Я?       Или они случайно пересеклись в сети, на форуме любителей котов?       Подлый гад в силу дурной наследственности или просто жертва, попавшая в жернова судьбы, точно так же, как и Сэдрик Тимару?       Эх, все загадки крови Горан…       Тогда что представляет собою наш любимый прайм лорд, великий Александр фон Кири? «Как и все Горан, Алекс крайне жесток, импульсивен и холоден сердцем, — вернулся к насущному я, — пока не поймет, что партнер — это судьба. Есть ли смысл бежать от судьбы? И каков я сам в вопросах любви, много лучше, чем он, спрашивается?»       Вот есть парень, который безоговорочно любит тебя, недотепу унылого, всем сердцем, только потому, что ты его звездная суть, подарок судьбы самой высшей категории, драгоценный бриллиант, источник души.       И есть мужчина, который выжил без этого самого бриллианта, вырвал сердце из груди и заменил его куском серой стали. А сталь — сука пластичная, холодная и совершенно никогда не болит!       Света тоже, правда, не дает, только нахрена ему свет среди дворцовых интриг высокого Семейства? Прекрасному Александру фон Кири, который, потеряв сердце, спит со всеми подряд, не заморачиваясь именем очередной дебильной пассии. — Кто ЭТО был, Алекс? — А, так, не бери в голову, дырка 525. Я просто снимаю стресс…       А я — нет, не снимаю стресс, а люблю тебя больше, чем жизнь…       По связи пришел ироничный смешок, точно пером погладили за ухом, и я, с опозданием, блин (сраный Макс с ебаной наркотой), вспомнил о правиле «сообщающихся сосудов» у волка и его мистической пары.       Алекс холоден ко мне, но совершенно не настроен бежать в темноту, уже плюс. Наверное, рядом с Ираном лорду фон Кири комфортнее жить, чем без оного под рукой?       Утешительный приз?       Но МНЕ этого мало, говорю как на духу.       Я лгал сам себе! Мне МАЛО просто быть рядом с тобой, мало видеть каждый светлый день, мало аромата твоих волос в ночи, я хочу тебя всего! Навсегда и полностью, Алекс, хочу потому, что я — твой.       Надо подарок Алексу сообразить, это факт, в точности высокого стиля Горан. Подтвердить чувства, раскрыть душу так, словно это цветок, распустившийся под первыми лучами солнца росистым весенним утром, фиалка неземной красоты. Вопросы свежести обойдем стороной, спорное дело.       Чувства возростают внутри, среди стеснения сердца, недоступные в заветной неге для досужего взора и тому подобные мелочи… «Звезда в небесной сини вела меня в пустыне К источникам бессмертных вод… Я, Алекс, в рифмах — идиот!»       Только что именно ему подойдет?       И я уставился на Максимилиана, прикидывая, возможно ли ему руку оторвать, вымыть, завернуть красиво и подать, сопроводив дар изысканными стихами.       Макс закашлялся, учуяв мой хищный интерес, Алекс принялся чертыхаться и бессовестно ржать на том конце линии, я же сразу разочаровался в собственном умении выбирать подходящие дары.       Ну, реально — кровь и мясо, мясо и кровь! Нет бы эксклюзивные конфеты какие, а в каждой из них, среди орехов и шоколада — огромный бриллиант! — Гад, — ответил Александр фон Кири, — зубы у меня все еще свои, ими бриллиант не разгрызть!       Нервный какой, надо же, впечатлительный, несмотря на внешний лоск. — Я бы тебя предупредил, что камни в орехах, милый, ничего не бойся рядом со мной! — У тебя хватает силы шутить, Иран, — став в один миг серьезным, передал мне Алекс, — значит дела обстоят хуже некуда. — Мы в районе свалки, в земле туннели непонятного назначения, типа тех, что ведут в город из твоего особняка, — сразу отчитался я о месте нахождения супругу, — рядом Максимилиан и еще один человек, Сэдрик фон Тимару, врач. Макс меня похитил, я его зверски избил, но это не любовь, не думай лишнего.       Он сразу отступил, смущенный намеком на прошлое, но я — нет, упорно давил на любимого человека, не собираясь приносить извинения. Либо мы все преодолеем прямо сейчас и будем жить дальше, не пряча кулаки за спиной, либо придется драться, выбивая память о жути расставания вместе с болью из души.       Выплеснуть чувства и помочь друг другу встать на ноги, не теряя равновесия среди крови и кишок. Брачный поединок, ничего такого, мы же с ним не женщины? — Мне очень тяжело, Иран, — возникла его мысль в голове, — холодно и нечем дышать. Вот как… — Я помогу, просто дождись, Алекс, — нежно прикоснулся к сердцу супруга я, — никогда больше ты не останешься одиноким в ночи, клянусь!       Никогда! Или мне не стоило возвращаться из смерти. — Ладно, Сэд, твой любимец практически бог, признаю, — снова заговорил Максимилиан, — только кого выберет из двоих посланец моего папА? Тайрона, выслуживаясь перед Алексом? Тогда братику сразу конец, Александру он всего лишь заноза в носу. Братишку? Сдаст Тайрона ди Маршу, а Рональда, как заложника, оставит себе? Лучше бы ты меня слушал и сразу парня отравил, не давая ему лишних надежд на счастливую жизнь. — Мы пришли, князь, — не повелся на провокацию доктор, — сейчас налево, вторая дверь, душ, чистое белье и горячий суп. — Вы со мною, господа, — в тон Сэдрику высказался я, скроив мрачное лицо, — без стеснения, Максимилиан уже в курсе моей ослепительной красоты, переживет. А вы — врач, голых мужиков в душе точно видели не один раз. — Что? — неожиданно смутился Сэдрик. — Но как же так, у вас супруг… — Закройте глаза, ежели голый супруг лорда Императора тревожит ваше чувствительное сердце, доктор Тимару. Но выйти и привести помощь для Максимилиана я вам не дам. «Роняет мак горячий лепесток На ледяной покров моей мечты. И сердце кровью истечет у ног Кольцо судьбы коль не признаешь ты. Омою кровью боль, губами заберу, Простуду зла я выпью прочь из сердца. Сотку тебе любовью ворожбу, Моею страстью сможешь ты согреться…»       Саэ, Алекс. «Я ждал тебя за озерами тьмы и ни разу не замечал других…»