Из ряда - вон

Проходят годы, отнимая и даря, То — через сердце напрямик, то — стороной, Закрыть не могут лепестки календаря Любовь, пришедшую ко мне той весной. Все изменилось — и мечты, и времена. Все изменилось — город мой и шар земной. Все изменилось. Неизменна лишь одна Любовь, пришедшая ко мне той весной. Расул Гамзатов (русский текст-Роберт Рождественский) *** — Ты умный, конечно, супруг Императора, родственник лорда Таирэ, — выговаривал мне Себастьян, — только не понимаешь ни хрена, гад!       Ах, ты!       Резерв у меня не в порядке, естественно, раз глаза зелёные, а не синие со звездой, но и с половиной оного я в состоянии шею генералу сломать, не впадая в тупую истерику. Только зачем? Пусть уже говорит, тем более оно от души. Накипело, видимо, за половину года, после того, как начудил Тайрон. — Александр мне как родной, словно второй сын, усек?       Как интересно генерал изъяснился, я прям на слезы исхожу. Сын! Да где ты раньше был, папаша, когда за Алексом гонялся злой Михаэль? — Ты против, значит, чтобы я стал третьим сыном, правильно, Сэб? — сразу надо уточнить диспозицию, а то дальше генерала понесет, оскорбления, понты и новая дуэль. Знаю уже, каков в гневе Себастьян Лайнэр. — Но почему?! У тебя четвертый на подходе, братец Даниэль, а мы с Алексом двадцать лет вместе, думаю, что поздно переживать.       Лайнэр ещё и за плечо меня придерживал, для пущей убедительности слов или же опасался к Александру в гостиную допускать? Серьезно? Я умер! — Говори прямо, Сэб, прошу, я нервный сегодня, только что из клиники и пять месяцев спал. Что не так, ну? А то сменить костюм надо, новый мундир доставили, вдруг он не по размеру и жмёт!       Он долго смотрел, не отнимая руки, потом хмыкнул и закусил губы, видимо переняв привычку от Александра фон Кири. — Хоть бы раз напряг мозги, полковник Вендердорф, — со вздохом выдал мне Лайнэр, — он, Александр, принял дело, как есть, вроде ничего и не произошло, а ты… — Я!       Блядь, сколько можно! Снова игры Горановские, недомолвки, чувство вины, заебали до колик, полный отстой. Не успел из больницы выйти, подавай нашим лордам вивисекцию мозгов, консервным ножом вскрытую черепушку! — Все потому, что я, генерал Лайнэр, вернулся к нему через смерть. Это ты ничего не понял, до сути дела не допер! И нужно, необходимо было показать всему миру и ЕМУ одному, что ЭТО всё ещё Я. Тот я, что молча зажался в последнем ряду в наш с ним первый день в универе! Тот я, что гонял с ним на мотоцикле, не зажигая бортовых огней! Тот я, что сладко засыпал с ним в одной постели и больше всего в мире ценил наше общее сердце! Я не умер, Лайнэр, остался жив несмотря на то, что в новом теле течет кровь Даниэля, Тайрона и Таирэ! Иная кровь, иная плоть, но сердце мы с ним все так же делим на двоих!       От крика стало невыносимо дышать и меня согнуло пополам в приступе жесточайшего кашля. Сэб отнял руку, охнул и быстро протянул початую упаковку влажных салфеток, участливо заглядывая в глаза. — Ненавижу слабость, Лайнэр, а приходится терпеть. Ну и ты, вроде, Рональда усыновил, зачем ещё и мы с Александром дались? Взрослые дети с кучей нерешаемых проблем?       Я взял салфетки, обтер руки и лоб, даже шею не забыл, с гадливостью подавляя приступ болезни. Сколько же это времени пройдет, пока полностью вернётся уровень ноль в модификации?       Признаю, что на ближайшие пару лет телохранитель из меня хреновый, не подкачать бы ещё и в любви. Полный кошмар, напоминает жизнь в медицинском центре Вергано, когда Диниэлю привезли тело Ирана эль’Тарви в последней стадии наркотического бреда. Н-да, перспективы… — Александр никому не разрешил близко к себе подойти, никаких подарков или знаков внимания за полгода, даже от Тая, прикинь, — выдал Себастьян, глубоко вздохнув в ответ на мои откровения. — Вообще как дуб дубовый, никого на расстояние вытянутой руки. А ты — сразу, шоколад, розы, золотые короба, вроде как на белой лошади въехал прямиком в Императорский тронный зал. Может правильно поступил, а может и нет. Но броню Александру насквозь пробил, одним жестом, мужик сознание потерял, не в силах сообразить ответ. Опасный тип наш полковник Валентин фон Вендердорф, даже не знаю, стоит ли его оставить в живых. Как думаешь?       Чё?       В живых? Меня?! Вот идиоты!       Не успел я высказать возмущение Лайнэру, как появился Даниэль, спустившись по черной лестнице. Бледный, ироничный, с пухлыми губами, сложенными в загадочную улыбку сиятельного демона, недоступного смертным в своей высокомерной простоте. — Ответ не изменился, Себастьян, — лениво протянул Даниэль, — за последние шесть лет ни на гран. Смерть Ирана вызовет самую настоящую политическую катастрофу не только внутри Семьи, но и на всех уровнях Империи, которые падут один за другим, смятые неопределенностью грядущего Алекса супружества. Так что живой Валентин фон Вендердорф фонт’Таирэ — самый оптимальный вариант — для всех нас Сэб, учти.       Сэб потряс головой, словно породистый жеребец на параде, открыл рот, но не успел вымолвить и слова, как из открытой двери в малую гостиную раздался бешеный крик Тая: — Даниэль, Иран! У Алекса амнезия!       Дан в лице переменился и сразу рванул туда, а вот я…       Тоже хотел, куда же мне ещё. Но в глазах потемнело, спину прострелило резкой болью и я сполз по стене, цепляясь за камень рукой. — Алекс… Ни слова ему, прошу…       Себастьян растерялся, глядя то на меня, то в открытую дверь, но тут как раз подбежал Вальдар на крики Тайрона. Затормозил возле нас, положил руку мне на лоб и резко приказал Лайнэру, точно ординарцу на посту: — Звони Надиру по экстренной, а я пока Александра отвлеку. Быстро, Себастьян! — Это… Связь ещё работает, Ариан…       Я мог только шептать, судорожно хватаясь за горло, но не падать же на пол, подобно хлипкой барышне, так? Связь! Алекс сознание потерял, а меня достало, значит, рикошетом. — Надир, быстро в Резиденцию! Да, у Алекса обморок, Иран нестабилен, на подбородке кровь. Как, не страшно? Немедленно, чтобы был через пять минут, козел!       Но лорда Надира фон Адари невозможно достать, просто ругая по телефону козлом, знаете ли. Не тот человек, кузен Ариана фон Таирэ, профессор медицины и суровый политический авантюрист, годы положивший на то, чтобы отследить действия сенатора ли Марша изнутри его же организации, притворяясь рядовым врачом на задворках Империи. — Иди нахуй, Себастьян, — аристократично отбрил генерала профессор Адари, — Ирану всего лишь нужна адаптация после срыва и полугодового сна. Дайте ему успокоительного, а Александру влейте коньяк. — А если Иран не сможет встать? — уточнил Лайнэр, опасливо покосившись на мое застывшее тело. — Дай ему пинка под зад, — предложил медик, — но, если серьезно, в доме есть экстренный набор для лечения модификантов. Две синие, одна белая, две черные — интервал полторы минуты между уколами. Жду отчёт.       И отключился, сссука, словно списал меня из мира живых. Просто и со вкусом, не зря же профессор из линии третьего лорда Горан, убивает словом на ходу.       Дурное состояние обижаться на лорда Надира, господа, он честно предупреждал, как дело пойдет, если я исчерпаю резерв до самого конца! Без вопросов, в своем праве доктор, а я так — исключительно убогий лох. Прозевал резерв, попавшись в ловушку Максимилиана фон Дарнай, теперь должен дорого заплатить, подставляя под пули Александра фон Кири, раз не могу его защищать.       Сэб отдавал приказы, прибежали медики Резиденции в количестве двух штук, разорвали рубашку и начали уколы под таймер ставить, но я уже думал о другом. С момента пробуждения в клинике прошло около трёх часов. Всего!       Три часа на ногах и полный коллапс! Хотя Надир сказал — адаптация, возможно следующий приступ будет через пять или шесть? Потом через восемнадцать и так само по себе пройдет?       Но Алекс!       Александр фон Кири, естественно, будет все эти приступы наблюдать! Твою — некуда, снова увидит меня разбитым и больным, как в той записи из Вергано, что крутил ему Лоран ди Морен. — Кто защитит тебя, сердце мое? — не подумав, прошептал я. — Кто убережёт от зла? — Хороший вопрос, Иран эль’Тарви, — раздался холодный женский голос над головой. — Защитник из вас — никакой, еле способны языком шевелить, не то, чтобы руками пули ловить. Будет чудо, если обойдетесь без костылей.       Единственная женщина среди Александра родни, Маша фон Кири, презрительно взирала на меня с высоты придворных каблуков, записывая на телефон отчёт медиков для профессора Адари. — Иран, — представился я даме, шутливо отдавая честь. Хороших манер никто не отменял, правильно? Потом, она же кузина Даниэля, значит и моя, по сути дела, из младшей линии, практически сестра. — Маша, — бросила она, словно разговаривала с автоматом на станции скоростного трамвая. Сухо и в пустоту, сожалея о каждом сказанном слове. — Через два года буду в норме, как свежий огурец, — продолжил я, выходя из роли мерзкого искина. — Доживи сначала, — не осталась в долгу холодноглазая стерва. — Как узнают, что ты амёба на два года, быстро с дороги уберут, не помогут ни Тай, ни лорд Таирэ. — Леди, я вам не нравлюсь, видно даже из низкой позиции, но почему?       Сначала Лайнэр со своими поучениями, теперь неизвестная науке Маша, с которой я совершенно не знаком! И на прическу пенять не могу, волосы в больнице отросли, значит дама обязана была плениться моею удивительной красотой. Тогда откуда столь заметные холодность и агрессия?       Маша влюблена в Алекса, а я — конкурент?       Мысль была настолько кошмарной, что я, испытывая шок, быстро поднялся одним гибким движением, чем привел местных эскулапов в полнейший восторг. Только что лежал, как бревно у стены, и нате — оно уже ходють и говорять! — Даже не думай, — упредила меня женщина, прочитав дурную мысль по глазам, — не люблю его и никогда, слышишь, не смогу полюбить! Эта совместимость генетическая полностью разрушила мне жизнь, отобрала работу и заставила вернуться в Первый круг, от которого с самого детства хочется блевать. — Тогда каковы причины, леди? Вроде Вам я дороги не переходил? — Максимилиан фон Дарнай убил Люциана, а теперь место Люци занял ты. По какому праву, Иран эль' Тарви? По выбору Даниэля? Дану перечить не сможет никто! Но конкретно ТЫ Макса упустил, за что Я тебя ненавижу и простить не смогу.       Леди цыкнула, заканчивая речь, а я застыл, глядя ей прямо в лицо.       Люциан фон Кири, серьезно? Эта Маша могла быть парой ЕМУ, но, по воле Максимилиана и сенатора ли Марш, вынуждена разделить долг перед семьёй с безразличным ей, холодным к любви Александром, прайм — лородм Горан. Ни капли чувства, только чистота крови! Без возможности убежать!       А я, столь горячо любимый Алексом в прошлые времена, развернулся и ушел, демонстрируя миру ту свободу выбора, которой сама Маша навечно была лишена.       Нехорошо… — Не ошибись, полковник Вендердорф, — тут же добавила она, — Максик не будет ждать вылупления из амебы супер модификанта уровня ноль. Но и Александра тоже не убьет, не поднимется рука, раз до сих пор живой. Даже не знаю, кто возьмётся ТЕБЯ защищать от мести Максимилиана фон Дарнай.       Маша сделала книксен, вроде мы с нею во время большого императорского приема изволили друг другу комплименты отпускать, развернулась резко и ушла, в малую гостиную к Александру и Тайрону не заглянув.       Интересная женщина и куда сильнее моей покойной Викки, настоящий воин, я сразу проникся уважением.       И, естественно, Маша постарается у меня Александра отбить, сразу говорю. Не из-за любви, а в отместку за Максимилиана фон Дарнай.       С которым у Ирана эль' Тарви была связь…