Из ряда - вон

— Потом, я ведь самый лучший парень, раз сердце у нас с тобою одно на двоих, признай! — Ну, знаешь ли, — удивился Александр фон Кири. — Лучший! — Разве судьба могла тебе подбросить второсортного «ноарэ»? — выдал я, пока он возмущённо молчал. — Не-мог-ла, зуб даю.       Алекс хмыкнул, залпом допил последний глоток спиртного, закусил губу и уставился на меня, пристально рассматривая в упор. Я смутился, естественно, но самую малость и стыдливо отвёл глаза, почтив вниманием янтарную жидкость в едва початом стакане.       Право же, мы одни в полутьме, что мне думать, когла супруг так близко и взгляды призвные кидает на вожделенное тело?       Блин, что именно хотел сказать Александр фон Кири, намекнув про «выпить» именно мне? Я ведь реально не пью, даже когда он вообще не смотрит. Ни с сослуживцами, ни сам по себе. Банально не хочу! Иначе все вернётся — белая стена из кошмаров и алые пятна крови, холод одиночества и пустота в сердце, разбитое сокровище нашей с Эри любви.       И озера тьмы, за которыми Алекс оставил четырнадцать лет, проведенных в объятиях Ирана эль’Тарви…       Алкоголь — ничто в сравнении с близостью души, вот так. — А я? — неожиданно Александр встал, обошел стойку бара вокруг (мы сидели лицом к лицу, разделенные столом) и нежно обнял меня, пристраиваясь рядом. — Что подарила судьба именно тебе, Иран? Хорош ли я, как «анрис», для моего «ноарэ»?       Вогнал меня в краску, придурок! Одно движение и все, боги и демоны, я поплыл…       Хорош ли Алекс для меня?! «Анрис»? Слышу в первый раз! Очередной подарочек от стиля Росан? Извращенцы сплошные жили в эпоху высокой куртуазии, как хорошо, что все вымерли под чистую! — Да ты — супер! — не думая, выдал я. — Удивительный, красивый и совершенно не злой человек. Увидел тебя на экране после переворота и сразу — пропал! Влюбился по уши, как подросток, до сих пор связно говорить не могу. Честно, лекции пять лет читал без заикания, а с тобой — торможу от любви, даже теряюсь рядом — вроде как идиот.       Лорд Император закрыл лицо руками, глубокомысленно покачался на стуле туда и сюда, переваривая мой эпохальный спич и закашлялся, в конце концов, скрывая невольный смех. — Что? — уточнять так сразу, потом времени может и не быть, надумаю себе лишнего и расстраиваться начну, а он просто умер от восхищения моим невероятным красноречием. Скорее всего… — Иран…       Ладно, ясное дело — снова я растерялся и лишнего сказал, только ждать ещё пять лет, покуда дело разъяснится, не могу. Честно! Убивай меня, Алекс, на ходу, только не молчи! — Вот подумал, — продолжил он, — что ты весь в императора Марилена, словно сын родной или же внук, прямо цветочек от главного стебля, Ири, пошел. Тот же убийственный стиль, ха-ха-ха! Люблю тебя больше других, ха-ха! Чувствую себя не лучше, чем Констанс на семейном мероприятии, ха-ха-ха!       Я тоже улыбнулся и мягко погладил Алекса по голове, дёрнул в шутку за косу и без размышлений приник к губам, не давая ему увернуться от поцелуя.       Ты смеёшься, глядя на меня, боги! И никакой горечи не видно в глазах, никакой обиды или раздражения на то, что я рядом — на расстоянии полушага, упиваюсь ароматом твоего тела, Алекс!       Кстати, он и не подумал меня оттолкнуть, даже ответил на поцелуй… — Серьезное заявление, Иран эль’Тарви, мне как-то не по себе.       Александр облизал губы, поочередно втягивая верхнюю и нижнюю в рот, и снова покачал головой. — Только есть небольшая проблема, прости.       Не, я сразу в прострацию впал, соображая, кто именно эта самая проблема. Но собрался, взял панику за горло и выплыл на поверхность, потому как ответственный человек. Да! Александр — моя семья и проблемы следует решать сообща, а не прятаться от них за ближайшим углом. — Слушай, ничего страшного, правда. Я заплачу парню за моральный ущерб или собственость куплю на его выбор. И дальше живём безо ВСЯКИХ проблем!       Ясное дело, что половину года Александр холостяком не провел. Здоровый мужчина, как ему нервные нагрузки выдерживать одному? Вот и нашел кого на время моей болезни, не будем уточнять про лицо. Только закончился отпуск на Императорском ложе у мужика и я согласен дать ему расчет. — Ииииирааан, — протянул Алекс, снова плеснув виски в стакан, — проблема у меня, психологическая, а не новый парень в постели. Расслабся, наконец!       Нет, не новый любовник? Пронесло…       Тогда что с ним? Неужели заболел? — Я перестал думать о сексе как о любви, — покаянным тоном продолжил Александр фон Кири, — и не знаю, как это в себе преодолеть.       Теперь он смотрел в стакан, мешая жидкость и лёд, а я в ужасе уставился ему в лицо. Что там Тай говорил больше года назад, когда со злости обозвал меня дебилом? Н-да, Алекс вернулся домой после развода и стал абсолютно неразборчивым в связях! Таскал первых попавшихся парней в постель и даже не спрашивал, как оных зовут. Мол, разрядка хороша без имён, сделал дело и вон пошел. Жесть. Потом бассейн и душ, тело как новое, а для сердца ничего не нужно потому, что у Александра фон Кири сердца и нет, любая собака в курсе.       Я то после клиники Даниэля ни разу и ни с кем, факт. Но Я и не хотел, в общем…       А что же ОН? Если хотел, то чего? Безумной страсти, как в случае с Даниэлем? Немую куклу с горячим телом? Бляя…       И теперь ТЫ не хочешь МЕНЯ равнять с ТЕМИ, кто занимал постель Наследника Престола в течение последних лет, до эпохальной дуэли? С наложниками на час, на неделю, на одну ночь, которые вроде бы и не люди?       Твою ж мать! — Алекс, забей, — нежно шепнул я, целуя Александра в ухо, — забей и доверься мне, не будет никакой боли, клянусь. — А ты забудь о нежности, Иран, — вздохнул он, — потому что я стал совершенно иным в любви. Предпочтения Александра фон Кири и любовный стиль Эори Найла — две большие разницы, сразу говорю, хорошего не жди.       Вот загнул, я прямо в шоке, господа. И что ответить на столь «жуткое» откровение? — Я жажду тебя любым, понял?! Голову теряю от каждого прикосновения, Алекс. Хочешь жестоко? Давай! Хочешь прямо здесь, на барной стойке? Идёт! С кнутом? В подвале? На старой кухне? Я — полностью твой! — В под — подвале? — заикаясь переспросил Александр. — Не смущай меня, Иран, какой такой кнут? Боги! Ты — ты хотел быть прикованным в подвале, в темноте среди труб, и чтобы я, тоже голый, стегал нас обоих кнутом? Я бью, а у тебя стояк на кровавые следы?       Алекс даже изысканность речи потерял, полностью офигев от моего предложения. Поставил стакан на стойку, снова в руки взял, потянулся отхлебнуть, но забыл сразу же и снова обратно приладил. Взял сухарик из вазы, но не прожевал, а раскрошил в руках, злодейски наплевав на крошки под ногами.       Да, люди, удивлять близких — мой неоспоримый талант! — Или ты меня хотел кнутом, а потом сразу в постель? — додумался супруг, потрясённо распахнув глаза. — А я готовился тогда в должность Регента вступать и ничего не замечал, дико жаль. Документы пачками каждый день шли, хоть днём, хоть ночью. И тебе надо было как-то сказать, что время закончилось и мы уезжаем в Столицу через год. А как? И я голову сломал, придумывая этот разговор, Ири.       Умеет Алекс меня с толку сбивать. Снова вернулся к прошлому да так, будто события имели место только вчера. Гад, однозначно! — Ну и что? Почему не сказал, как есть? — возмутился я. — Типа, Иран! У меня умер в Столице богатый дядя, нужно срочно уехать, пока родня не растащила весь особняк! А ты — здоровый модификант, тебя они точно испугаются и быстро убегут, вот. — Чё? — выдохнул Александр фон Кири. — А потом бы мы приехали посмотреть особняк, а это дворец — резиденция Горан, — продолжил я, вживаясь в роль. — Я, такой, удивляюсь и спрашиваю, где же дядя умерший? И почему он в доме фон Кири? А ты — ой, прости-прости, трупа нет, все живы, а фон Кири — это я сам. Сюрприз, типа, давай запустим фейерверк! — И все? Ты был бы удоволетворен?       Александр потянул себя за косу, рассматривая ситуацию с иной стороны. Просто сказать, да? Возможно, столь ординарное решение проблемы прайм-лорду Горан в голову не пришло? Хотя, будем честны, Алекс предлагал мне уехать с ним, предварительно настучав папаше эль’Тарви по хребту. — А как же вопросы? Почему ты мне солгал, Алекс? Держал за дурака? Не хотел светить знатной родне аристократом «эль», супругом из низов? Иди нахуй вместе со своим особняком?! Не стал бы устраивать скандал, нет, Ири?       Я задумался, ухватив себя за ухо. Не знаю, вот честно, что ответить Александру фон Кири. Я — тогда, пять лет назад, и я — нынешний, Валентин фон Вендердорф фонт’Таирэ, две совершенно разные категории. Смог бы Иран из прошлого перестроить себя и защищать Регента — супруга всей жизнью, верностью и честью? Спорно. Он много думал о себе, и мало размышлял о чести.       Но попробовать стоило, Алекс. Хуже, чем вышло в итоге, точно бы не получилось. — Не знаю, честно. Побегал бы по городу, надрался до зелёных чертей, это бесспорно. А потом бы нашел ответ, не спрашивая у тебя. В девятнадцать лет Иран эль’Тарви не стал бы любовником Александра фон Кири из чистого упрямства, не желал быть на побегушках. Слишком гордый, чтобы уступить Наследнику Престола из рода Горан, слишком зажатый, чтобы его чувства оценить, ты прав.       Я прямо увидел, словно наяву, картину, как мы прибыли и входим с двумя дорожными сумками в ворота особняка, доехав до оных на такси. Я, как полный идиот, верчу головой во все стороны, наслаждаясь видами Столицы, а Эри подавленно молчит, прощаясь с вольной жизнью профессора универа.       И вот тут — сюрприз, Иран! Что за огромный древний дом? Прямо в центре, окружённый роскошными дворцами? И выглядит он самым внушительным, и участок под ним — кошмарно дорогой. И людей мрачных на входе — толпа, наверное те самые родственники — упыри?       Я выхожу вперёд, отталкивая Эори плечом, и начинаю сверлить родню откровенно тяжёлым взглядом. Люди поддаются и делают шаг назад, склонив головы. Победа!       Ага, шире карман держи, деревенщина! Двери открываются, из дворца выходит Даниэль фон Кири, живая копия моего Эори, тушит сигарету о запястье и изрекает, наплевав на этикет: — Наконец, придурки, явились! Уже думал за вами кавалерию посылать!       Ого! Дорогой костюм, щегольская трость черного дерева, такую за собой носить — так все руки оторвешь. Бриллиант в шейном платке весьма заметный, а про туфли вообще молчу! Два состояния, не меньше, каждое — в родовой лен нашего уездного барона. — Кто ОН, Эори?! — обвиняюще кричу я. — Неужели твой брат? Это ЕГО дом? — Мой дом, Иран, — тихо отвечает Алекс из-за спины, — вернее — наш. Видишь ли, моя фамилия очень известная, не хотел тебя шокировать заранее, дорогой. Прости. — Слышал про императора Марилена, урод? — продолжает Даниэль, не подумав себя назвать. — Отвечай!       И тростью о плиты — бах!       Слышал, да. Изучал в программе истории, блядь, а потом — в теории политических элит, естественно. Но жил он капец как давно, четыре тысячи стандартных лет назад! Высокий тип с белыми волосами, вроде, больше воин, чем политик. Секс-символ Империи 300 уровней, как же мне не знать. Его именем даже назван модный журнал для мужиков — «Герр Марилен», печатан на шелковой бумаге.       Припомнив глянцевую обложку, я начинаю прозревать и с подозрением изучать милого Эори, дерзко развернувшись к хаму из дворца филейной частью. Волосы белые, да, высокий, серые глаза и в столице ему комфортнее на свету, чем на 15 уровне Миромах. А, дрын мне в глотку, НАШ дом! — Кто ты, говори?!       Но спрашиваю не у Эри, нет. Очень боюсь его ответа на столь прямой вопрос. Я разворчиваюсь и, словно змея, шиплю наглому извращенцу прямо в харю, хватая за лацканы сюртука. — Даниэль фон Кири? — отвечает беловолосый вопросом на вопрос. — Александра фон Кири двоюродный брат?       Я разжимаю руки и падаю в обморок, чувствительно приложившись затылком о крыльцо. Что-то хрустнуло в основании шеи и следующие пол года я провожу в мед центре Даниэля в Вергано. Удачное приземление, что ни говори!       Коллоид схлынул, включили свет и первое, что я вижу — две совершенно одинаковые физиономии у моего предсмертного ложа. Стоят, смотрят и пьют кофе, как у себя дома. — Шею сломал, дебил, сам себе, — сообщает мне лорд Даниэль. — Кто будет оплачивать медицинские услуги?       Кто о жизни и любви, а Дан — сразу про деньги, его фирменный стиль.       Естественно, я не сидел молча, размышляя о вечном, а иронично излагал Алексу свои видения, снабжая ядовитыми комментариями по ходу дела. Супруг давно сполз со стула на ковер и корчился там, хватаясь за живот от смеха, даже ногами об пол стучал. — И тут входит инженер, Лоран ди Морен, высокий, черный и прекрасный, как бог. — Даниэль, — говорит Лор, сколько можно в центр всяких бездомных таскать? Этот точно на опыты не пойдет, он же модификант с бракованной ДНК! Причем ещё и наркоман, блин, подсел на синтетическую дрянь, не мог уже купить нормальный героин.       Алекс напрягся и бросил в мою сторону затравленный взгляд, но я сделал вид, что не вижу вообще ничего. Раз начал историю переигрывать, так нечего и стесняться — карты на стол. — Боги, стонет второй беловолосый, видимо родич первого, Иран! Мало тебе выпивки, так взялся ещё и за наркоту?       Я поднимаю голову и начинаю соображать, что в комнате нет пятого, значит Иран — алкоголик и наркоман, это я. Ясно со мной, но кто эти трое и почему они все смотрят на голого мужика под капельницей? Даже серьезный чернокожий красавец в самом расцвете лет гляделки не отрывает. — Кто вы, сволочи? — изрекаю я, выставив в сторону гадов пятерню. — Сейчас же освободите меня, иначе будите объясняться в суде! — Все, пожалей меня, ха-ха-ха, — стонет Александр, — потому что иначе я не успею в туалет!       Жди, пришел мой черед тебя доставать! И я продолжаю рассказ. — Амнезия, — холодно поясняет Даниэль, — мы рано его вытащили из раствора. А ну, Лор, глуши по башке и снова в коллоид месяца на два, я потом схему прбью. Позже, сначала поем! — Глуши по башке, вот так Даниэль, — продолжает веселиться Алекс. — Пациенты Вергано — жертвы доктора — извращенца! — Да, он и видео снимает, ты не знал? — продолжил я рассказ, улыбнувшись супругу в тридцать два зуба. — Ещё через два месяца я начинаю потихоньку узнавать близких людей, хотя со вторым беловолосым, кузеном доктора Даниэля, очевидный напряг. А вот профессор Вальдар — да, знакомая личность. Хотя неожиданно оказался лордом Горан, вот сюрприз. Но кто же ОН, человек, столь похожий на Даниэля? Родной до боли, словно игла в сердце, а вот имени его припомнить не могу. — Потому, что я не сказал тебе имя, — прошептал Алекс, поднимаясь с ковра. — Иран… — Подожди, — тормознул я благоверного. — Не все так плохо в нашей судьбе. Одним утром, когда беловолосый незнакомец снова приперся в больницу на меня смотреть, нервы сдали и все! Я — мужчина и князь, сын наследственного правителя, в конце-концов! Встал, подхватил два стакана кофе свежего и пошел в бой, знакомство с настырным парнем завязать, вот так. — Ого, — поощрил меня Алекс, — ты боец, без слов. — Я — ответственный индивид, да. Семья на мне, супруг в неизвестности и все будущее поставлено на кон! Кто ты, юноша, прекрасный как звезда, сияющий, словно бриллиант, ароматный подобно весеннему цветку? Возможно я нравлюсь тебе, если каждый день ТЫ приходишь на свидание с инвалидом в дом великий скорби? — Скорби, — повторил за мной Александр фон Кири. — Ну, для скорбных умом? — предложил я. — Четырнадцать лет вместе и не узнать принца Горан в лицо? Весь кайф тебе обломал!