My Fault/Моя вина

В Рождественское утро Гриллби проснулся раньше, чем братья-скелеты, и осторожно встал, удивляясь, как не разбудил этим Санса. Впервые за последние годы у владельца бара появились планы на Рождество. Чаще всего он проводил Рождественские выходные или с семьей, или один, совершенно довольный, валяясь в кровати и почитывая книгу. А это Рождество будет отличаться, что не могло не радовать. Переодевшись в повседневную одежду, Гриллби потряс детей за плечи, пытаясь разбудить. Санс перекатился и обнял Папируса. — Эй, у меня есть сюрприз для вас. Хотите, покажу? Санс сморщился, но, открыв глаза, посмотрел на Гриллби, который уже нашел куртки и протягивал их детям. Папирус, не открывая глаз, поднял руки вверх, давая понять, что хочет, чтобы его несли. Когда Санс оделся, Гриллби помог Папирусу, который спал все это время. Старший скелет соскользнул с кровати и наклонился, чтобы поднять брата, но Гриллби оказался на шаг впереди, подхватил Папируса и прижал к своему теплому телу. Санс нахмурился и протянул руки, делая хватательные движения. — Я возьму его, — устало сказал он, но Гриллби просто присел и поднял старшего скелета, который начал бухтеть и ерзать. Как только Гриллби вышел на улицу, Санс вздрогнул и перестал извиваться, вместо этого плотнее прижимаясь к своему личному источнику тепла. Владелец бара нес скелетов вниз по улице, не догадываясь насколько рано сейчас было на самом деле, пока не понял, что на улице нет ни души — значит, все еще спали. Возможно, Гриллби был слишком нетерпелив. — Ну, и где? — спросил Санс, оглядываясь слипающимися глазницами, но не позволяя себе спать, как Папирус. — Рождественский сюрприз. Санс хмыкнул, а Гриллби продолжил идти по улице. Только через несколько минут прогулки они остановились перед большим домом. Санс осмотрел его, моргая спросонья, а затем застонал и снова начал елозить на руках. — Ты разбудил нас из-за дурацкого дома? Гриллби опустил Санса на землю, порылся в кармане и вытащил единственный ключ. — Нашего дурацкого дома. Сонливость Санса как рукой сняло, а её место заняла озадаченность. — Что? — Это немного неожиданно, знаю, но я подумал, что вы двое когда-нибудь захотите иметь собственную комнату. К тому же, мой дом слишком мал для трех монстров. Пришло время расширяться. Санс оглядывался то на дом, то на Гриллби. Он купил дом? — И ты просто взял и купил дом? — прищурился Санс. — И я просто взял и купил дом для нас, — Гриллби подчеркнул последнее слово и помахал рукой с поднятыми тремя пальцами. Санс остолбенел. — Хочешь зайти внутрь? — Что? Подожди, нет, я не понимаю. Как это? Что... я... — Санс не мог подобрать слов. — Монстры живут в домах... Мы... Мы с Папсом живем здесь? — Со мной. Да. — Н-но почему? Тебе... тебе что-то нужно? Что-то внутри? Зачем тебе давать нам такое? Санс тяжело дышал, паникуя. Наверняка что-то внутри, так? Санс никогда раньше не получал чего-то настолько большого, и мог только представить себе цену. Словно почувствовав отчаяние брата, Папирус тихонько застонал, привлекая этим внимание Санса. Гриллби опустился на колени, позволив старшему скелету забрать братишку и, постепенно, к нему вернулось его самообладание. Он все еще был напуган, но присутствие Папируса и его магия успокаивали. — Братец, что случилось? — спросил Папирус, проспавший весь разговор. — Мы... он... я... эээ, — Санс запинался на каждом слове, и Гриллби просто отдал Папирусу ключ. — У нас есть дом. Глазницы Папируса расширились, он посмотрел на ключ, а потом повернулся к брату, который неуверенно кивнул. Улыбка, шире которой Сансу никогда не доводилось видеть, появилась на лице Папируса, и Санс забыл обо всех своих переживаниях. Папирус дергал его за куртку, пока Санс не подошел к двери, держа младшего брата так, чтобы он мог открыть дверь. Тихо щелкнув сработал замок, дверь отворилась, Папирус спрыгнул с рук Санса и вбежал внутрь. Санс ощутил покалывание магии, которая просыпалась в нем, ведь он ожидал, что кто-то может напасть на них в доме. Но, зайдя внутрь, он не почувствовал и не увидел никаких угроз. Дом был обставлен, но необитаем. — Он такой большой! — возбужденно закричал Папирус, и Санс почувствовал, как его захлестывает восторг. Это... это все правда, Гриллби купил для них дом. У Санса и Папируса появился дом... Дом! Никакой больше жизни на улице, никакого холодного снега, у них есть дом! Санс коротко рассмеялся, он не мог прекратить улыбаться, а внутри него росло тепло. Ноги внесли его в дом, больше его не волновали никакие возможные угрозы. Он подбежал к лестнице, взлетел по ней, прыгая через две ступеньки, и бросился открывать одну дверь за другой. Спальни были просто огромны, в два раза больше, чем комната Гриллби, а ведь Сансу и она казалась довольно просторной. — Папирус, иди сюда! — закричал Санс, услышав, как его брат поднимается по лестнице и бежит в комнату. — Посмотри на это, на эту комнату! Это... это наша спальня! Папирус был в восторге от дома, но выражение лица его старшего брата было чем-то еще лучшим. Он никогда не видел, чтобы Санс был настолько счастливым, живым, воодушевленным. Они оба были потрясены, на глазах обоих наворачивались слезы. Гриллби стоял на пороге комнаты, последовав туда за Папирусом, и наблюдал за братьями. Кажется, радость, исходящую от них, можно было ощутить физически. Элементаль мог бы поспорить, что во всем городе не найдется ребенка счастливее в это Рождество, а ведь он даже не успел подарить им подарки. Конечно, дом тоже можно считать подарком, но это был подарок для них всех в целом. Теперь можно назвать семью Гриллби официально созданной. — Ну и как? Братья обернулись, не догадываясь, что Гриллби наблюдал за тем, как они исследовали комнату. — Н-ну и как? Ха, просто потрясающе! В-великолепно! Это... это... — Санс совершенно расчувствовался, он больше не мог сдержать слез радости. Папирус, шмыгая носом, бросился к Гриллби, чтобы обхватить его руками. Санс последовал за ним, оба скелета разрыдались, держась за брюки Гриллби. — Я еще не знаю всего, что тут есть, но уже люблю! — плакал Санс, отстранившись, чтобы еще раз оглядеть комнату. — Я не знаю, что это за странная двойная кровать, но люблю ее! Не знаю, что это за непонятная мягкая штука, но и ее я люблю! Не знаю, какого цвета ковер, но это самый красивый цвет, что я когда-либо видел! — перечислял Санс, позволяя Гриллби обнять его. — Теперь все это ваши вещи. В этом доме все ваше. Эта комната, кухня, ванная, это теперь всё части вашего дома, — говорил Гриллби детям, чьи костяные тельца все еще сотрясали рыдания. Он подобрал их, укачивая в руках, их маленькие ручки обвились вокруг его шеи, когда он вошел в комнату. — Вы хотите узнать, что все это? — спросил Гриллби, и они оба, хныкая, кивнули. — Что это? — спросил Санс, указывая на кровать и пытаясь утереть лицо. — Это двухъярусная кровать, — объяснил Гриллби, подходя поближе. — Тут две кровати, для каждого из вас, так что вы можете спать в одной комнате, но не все время вместе. — А мне нравится спать вместе, — заявил Папирус, Санс был с ним согласен. — Ну, вам не обязательно пользоваться обеими. Это просто на случай, если вам захочется, — Гриллби указал ногой в сторону горы игрушек. — Бонни и стражи принесли все это. Теперь у вас есть плюшевые игрушки, головоломки, машинки, фигурки, конструкторы и, думаю, еще много чего. Если честно, то они принесли столько всего, что я и сам еще не успел всё осмотреть. Я знаю, что на столе есть книги и рисовальные принадлежности. Гриллби развернулся к стене напротив кроватей. Там стоял большой письменный стол, за которым легко могли разместиться оба скелетика. Маленький стеллаж заполняли ряды книг, а полки на стенах были уставлены игрушками и пустыми рамками, которые Гриллби еще предстояло заполнить. — Это слишком много, — шмыгнул Санс, вытирая нос рукавом. — Согласен. Но попробуй сказать Бонни «успокойся». Она не знает смысла слов «слишком много». Санс коротко рассмеялся, слегка икая. — Давайте посмотрим весь дом, ладно? А потом вы можете показать мне, что я пропустил. Мальчики кивнули, бармен вышел из комнаты и отправился изучать дом. Он показал им ванную и свою комнату, спустился по лестнице, чтобы провести в гостиную, столовую и кухню. В каждой комнате скелеты указывали на что-то и уточняли, что это за вещь. В конце экскурсии они оказались на кухне, скелеты сидели на столе, а Гриллби готовил им закуски. — Когда мы сможем жить здесь? — спросил Папирус, Гриллби протянул ему дольку яблока. — Сегодня, если хочешь, — откликнулся огненный элементаль, передавая Сансу его дольку. — Сегодня! — воскликнул Папирус с набитым яблоком ртом. — Звучит неплохо, как думаешь, Санс? — спросил Гриллби, видя, что Санс не ест, а только смотрит на кусочек яблока. — Это... это все наше? — спросил Санс, подняв взгляд на Гриллби и ища в нем ложь или фальшь. — Наше, — ответил Гриллби. — Н-никакого подвоха? Ни цены? Ни... — Ничего, — отозвался Гриллби и вытащил два ключа — один синий, второй красный. — Ваши, — Гриллби протянул синий ключ Сансу, а красный Папирусу, который был больше заинтересован едой. Санс не отрывал взгляд от ключа, его глаза опять наполнились слезами. — Э-это наш дом? — голос Санса дрогнул, и Гриллби утер его слезы. — Я вырежу ваши имена на нем, если ты хочешь. Этот дом ваш, вас обоих, ребята, и вы можете называть это место своим домом. Санс снова расплакался, Гриллби чувствовал себя странно от этого. Грустно было видеть, как плачут его новые дети, но понимание того, что Санс счастлив, скорее всего, счастливее, чем он был когда-либо до этого, настолько счастлив, что не может сдержать своих эмоций, было непередаваемо. Троица обнялась. Обстановку разрядил Папирус, который слегка отстранился, стянул яблочную дольку Санса и нарушил тишину громким чавканьем. Санс расхохотался, отодвигаясь от Гриллби, Папирус последовал его примеру, и вскоре вся троица смеялась, а их радость разносилась по всему дому.

***

Дела стали лучше для них всех. На самом деле, жизнь Гриллби не была плоха, его абсолютно устраивал бар и редкие визиты семьи, но он никогда не подумал бы, что забота о двух бездомных детях может сделать его гораздо счастливее. Санс и Папирус раскрыли в нем новую сторону, о которой он не подозревал раньше. Хотя владелец бара никогда не заходил так далеко, чтобы назвать себя отцом скелетов, но чувства, которые он порой ощущал, вполне можно было назвать отцовскими. Через неделю после Рождества Бонни вытащила детей по магазинам, и они накупили еще больше декоративных украшений и мебели для дома. Все началось с мелочей, вещичек, которые можно повесить на стену или пары футболок для мальчиков, но когда город начал замечать троицу на публике, подарки потекли рекой. Большинство предназначались для братьев: одежда, игрушки и другие вещи, которые могли занять детей в течение дня, пока Гриллби работает, и он не мог жаловаться на это. Комната мальчиков теперь была наполнена всякой всячиной. Шкафы и ящики практически не закрывались из-за количества того, что было свалено внутри, но ребята были более чем счастливы иметь свое собственное святилище, забитое игрушками. Шел первый день нового года, и сегодня, как и всегда, Гриллби взял детей с собой на работу. Санс и Папирус, пытаясь быть более общительными, медленно прошли через бар, заполненный клиентами. Хотя обычно Санс не позволял Папирусу находиться в баре, когда там было больше трех посетителей, сегодня, когда они играли в задней комнате, Папирус выскочил через дверь в помещение бара, а Санс слепо последовал за ним. Несколько монстров, знакомых скелетам, улыбнулись им, но в этот раз клиентов было определенно больше, чем обычно. Папирус, хихикая, забежал за барную стойку и спрятался за ногами Гриллби, Санс погнался за ним, ощутив себя лучше за стойкой, подальше от внимательных глаз. — Гриллби! Гриллби! Он хочет меня поймать! — смеялся Папирус, уворачиваясь от Санса. — Мальчики, не крутитесь под ногами, — сказал им Гриллби, и Папирус отскочил от него, попутно запинаясь об коврик, но выровнялся, и снова попытался удрать. Старший скелет ухмыльнулся и, воспользовавшись заминкой, схватил пальцами конец красного шарфа. Папирус крутанулся, освобождая шарф, но головокружение заставило его пошатнуться и врезаться в чьи-то доспехи. Хвост пришел в движение, и детей накрыла большая тень клиента, который поднялся со стула. Улыбка Санса мгновенно исчезла, Папирус в беспокойстве потирал череп. Санс покосился на брата и, подхватив его, сделал несколько шагов назад. Клиент обернулся и посмотрел вниз, на двух детей, дрожа от волнения, которое старший скелет принял за ярость. — Новый друг?! — пролаял пес, готовый броситься на скелетов. Санс вздрогнул от неожиданно громкого голоса и почувствовал, что его глаза светятся — не пылают, но уже приобрели отчетливое голубое сияние, а из горла поднимается тихое рычание. Но его магия пропала, когда он увидел стену огня между собой и гигантским псом. Гриллби молча встал перед детьми, в баре воцарилась тишина. — Нет, — предупредил Гриллби, пламя его тела выглядело краснее, чем обычно, Санса поразил его официальный, требовательный тон. Пес заскулил, усаживаясь на место, и стена пламени пропала. Напряжение в баре исчезло вместе с тем, как разрешился этот инцидент. Хозяин бара обернулся, его цвет снова пришел в норму, когда он присел на колени перед братьями: — Старайтесь не играть тут слишком сильно. Все здесь хорошие, но врезаться в монстров невежливо. Санс промолчал, все еще под впечатлением от увиденного, а Папирус, кивнув, выскользнул из слабой хватки брата. — Папирус, извинись за то, что толкнул гостя. — Извините, — Папирус смотрел в пол, но собачий хвост мягко вильнул. — Будь поаккуратнее с этой парочкой, дружок, — предупредил Гриллби, возвращаясь за стойку. — Санс может оторвать тебе голову. Он подмигнул, Санс немного посинел, схватил Папируса и утащил его обратно в комнату. Этой ночью, когда Папирус уже сопел на нижнем ярусе кровати, старший брат не мог уснуть. Он выскользнул из постели, окинул Папируса взглядом, а затем вышел. Санс шагнул в коридор, тихонько прошмыгнул к другой спальне и остановился у двери, разглядывая пятна света, пробивающиеся в щель у пола, и размышляя, спит ли Гриллби. Сжав рубашку одной рукой, он протянул другую, повернул ручку и приоткрыл дверь. Санс заглянул внутрь через маленькую щелку и увидел, что Гриллби сидит на кровати с книгой. Скелет толкнул дверь шире, привлекая внимание бармена. Закрыв книгу, Гриллби отложил ее на тумбочку. — Да, Санс? Скелет замер у края кровати. Он взглянул на Гриллби, как бы спрашивая разрешения забраться. — Иди сюда, — позвал бармен, поднимая скелета и усаживая на кровать. Санс залез под одеяло, высунув только голову. — Почему ты сегодня остановил того парня? — внезапно спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Гриллби. — О чем ты? — Ты создал огненную стену, зачем? — взгляд Санса уперся в Гриллби, и бармен положил руку ему на голову. — Я знал, что здоровяк может прыгнуть на вас. Он слишком возбуждается рядом с новыми монстрами. Обычно он милый и приятный, но я забеспокоился о вас, вот и создал стену. Санс смотрел на него, что-то обдумывая. — Ты беспокоился обо мне? Почему? Я могу защититься сам. — Не сомневаюсь в этом, малыш. Я уверен, что ты можешь защититься от самого разного дерьма. Но здоровяк этого не знал. А мне не хотелось видеть, как что-то случается с ним или с моим баром. — Так ты волновался из-за сопутствующих разрушений? — Что? Нет, Санс. Я волновался из-за вас. По-моему, Папирус достаточно самостоятельный, чтобы гулять в одиночку, так почему ты все время водишь его за руку? — Потому что я беспокоюсь, что он упадет, или поранится, или убежит. — А почему ты так сильно об этом беспокоишься? — Он мой брат, я волнуюсь за него. Я люблю его, — скелет выглядел задетым этими вопросами. — Это тоже самое, Санс. Я волнуюсь за вас двоих, поэтому и забочусь. Я понимаю, что ты можешь постоять за себя и брата, но это не значит, что я не буду приглядывать за вами, когда могу. Особенно если знаю, как избежать беды. Мне на самом деле небезразлично ваше счастье, и я понял, в каком трудном положении вы оказались и как плохо себя чувствовали. Скорее всего, ты был напуган, нервничал, хотел убедиться, что твой брат в безопасности, защитить его и убежать. Поэтому я и вмешался, чтобы защитить вас, оградить. Гриллби посмотрел на Санса, и встретился с его грустным взглядом. — Я ничем не могу отплатить тебе, как бы ни хотел. Но ты по-прежнему заботишься о нас. Ты купил этот дом, одежду, даешь нам еду, даже одеяло подтыкаешь каждую ночь. И я никак не могу вернуть этот долг. Все, что я делаю — только приношу тебе больше неприятностей. — Санс, у тебя никогда не было домашних животных? Санс покачал головой, а Гриллби хмыкнул. — Думаю, пример не самый удачный, но моя невестка принесла моей племяннице питомца, она нашла его под домом, всего грязного и побитого. После того, как они внесли его внутрь и накормили, то попытались помочь ему. Они купали его, продолжали кормить, но эта чертова тварь все время ненавидела их. Она нападала на них, не позволяла быть рядом, постоянно пыталась убежать. Но моя племяшка — упорная девушка. Ее отец хотел уже выгнать зверюгу, но она не позволила. Через какое-то время питомец начал нападать на нее меньше, выходил из укрытий и даже позволил погладить себя. Ты не поверишь, как он изменился за несколько лет. Ему нравится встречаться с новыми монстрами, когда его обнимают, он никогда не кусается и не царапается. Конечно, он все еще бывает очень упрям и его легко напугать, но он до сих пор жив, и ему гораздо лучше. А если бы моя племянница сдалась и выкинула его, кто знает, может, он был бы уже мертв. — Так мы вроде твоих питомцев? Это довольно стремно, старик, — улыбнулся Санс, и Гриллби хохотнул. — Ты понял, что я имел в виду, ведь так, Санс? Я знаю, что ты неплохой парень. Вы с братом пережили много ужасов, я это вижу. И я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Ты уже сильно изменился с тех пор, как попал сюда. Я не хочу говорить, как какой-то властный родитель, но мы — маленькая семья, и я забочусь о вас, толстолобых дурачках, и надеюсь, что вы двое будете расти, считая это место своим домом. Санс вцепился в Гриллби и уткнулся лицом ему в грудь. Его плечи слегка дрожали, когда он кивнул головой.

***

Кажется, отношения Санса и Гриллби теперь стали еще лучше, Санс порой выглядел таким же веселым, как и Папирус. Внутри дома и на улице он больше не страдал той гиперопекой по отношению к брату и не стремился защищать его и себя, когда владельца бара не было рядом. Братья начали чаще узнавать монстров и даже здоровались с некоторыми по пути из дома в бар и обратно. Конечно, как правило, Папирус приветствовал большинство монстров первым, энергично махая им и крича «привет!». Но Санс больше не прятался за барной стойкой или братом, а вчера даже улыбнулся и помахал Бонни. Гриллби по-прежнему хотелось узнать о прошлом мальчиков, но он не давил на них, помня прошлые попытки, когда он задавал им вопросы, заставлявшие обоих детей нервничать — Папируса грустить, а Санса проявлять гнев и страх. Все, что сейчас имело значение — что они счастливы и чувствуют себя лучше, чем в любом другом месте, где они могли бы быть. Санс иногда чего-нибудь пугался, пробуждая в Гриллби забытое любопытство, но все эти случаи были контролируемыми и легко решались. Папирус мог помочь Сансу, даже если Гриллби не справлялся. Старший скелет временами впадал в уныние или вел себя не так оживленно, как обычно. В такие дни Папирус просто обнимал его, со слабым намеком на оранжевое свечение в ладонях, и поглаживал, до тех пор, пока брат не становился веселее. Гриллби старался делать для Санса все, что было в его силах: предлагал ему выбирать темы для разговоров, давал личное пространство и пользовался всеми способами, о которых слышал. Но если все, что было нужно Сансу — это его брат, Гриллби не собирался спорить. Бармен давал скелетам необходимое пространство для маневров. Псы из Королевской гвардии частенько задерживались в баре в неурочное время, с интересом наблюдая за мальчишками и кидая в сторону бармена понимающие взгляды. Гриллби держал их в курсе всего, что узнавал, но все ещё не позволил им самим разговорить Санса. Информация, которую он мог предоставить, была минимальна, потому что скелет никогда не упоминал мест или имен, только Доктор, и это все, что собаки могли узнать. Да он скорее спалит собственный бар, чем позволит допрашивать своего ребенка. — Ты не видел Папса? Гриллби оторвался от книги и посмотрел на Санса. Скелет выглядел так, словно был не в своей тарелке. Он теребил в руках маленькую плюшевую собачку, с которой любил играть Папирус, его глаза метались между Гриллби и игрушкой. — Он ушел где-то минут двадцать назад поиграть с племянницей Бонни. Санс кивнул, забрался на диван и выглянул в окно, сразу заметив Папируса, который бегал с остальными детьми. — Он забыл надеть свитер, — промямлил Санс, скорее для себя. — Он в куртке. Я уверен, что с ним все будет нормально. Санс скрипнул зубами. Гриллби начал замечать за ним эту привычку, когда Санс нервничал или волновался. — Все в порядке? Скелет несколько раз сжал плюшевую собачку, не отрывая взгляда от брата. — Просто было интересно, куда он делся, — пробормотал Санс, и Гриллби, заложив книгу, отложил ее на журнальный столик. — Хочешь, я схожу за ним? Санс явно чувствовал себя не очень хорошо, очередное депрессивное состояние или эмоциональный спад, Папирус был самым быстрым и простым решением. — Нет, — смертельная хватка Санса на собаке немного ослабла. — Он веселится. Со мной... Со мной все будет хорошо. Санс говорил не слишком убедительно, но это лучшее, что он мог сказать. Он не хотел отрывать Папируса от игры с друзьями лишь потому, что у него очередной приступ уныния. Он может переждать его. Пока держит голову высоко, он в порядке. В конце концов, сейчас уже почти время ужина, через каких-то пару часов брат будет рядом. — Санс, если у тебя плохой день, лучше позвать его сейчас. Ты знаешь, что он не станет возражать. В том-то и дело. Санс нахмурился, обнимая собаку и плотно прижимая ее к себе. — Он не станет возражать, даже если я скажу ему никогда не выходить на улицу. Папирус зайдет и не вернется, даже если мне станет лучше. Он слишком сильно волнуется. Папирус счастлив снаружи, не хочу докучать ему. Санс поймал взгляд Папируса, который обернулся на дом, увидел брата и помахал ему. Санс заставил себя убедительно улыбнуться и помахать в ответ. Пламя Гриллби немного затрещало, когда он увидел, какой болезненной была эта улыбка. В тот миг, когда Папирус отвернулся, она растаяла, оставив лишь усталый взгляд. — Я знаю, что ты предпочел бы своего брата. Но я здесь, если хочешь поговорить. Гриллби взял свою книгу в руки и, окинув скелета последним взглядом, вернулся к чтению. От осознания того, что Санс несчастен рядом с ним, ему было трудно сосредоточиться, но он мало что мог с этим поделать. Санс отвернулся от окна, не желая, чтобы Папирус мог его увидеть, и сел на край дивана, вцепившись в игрушку, как будто она могла его успокоить. Он ненавидел свое депрессивное состояние. Он думал, что все это закончится, когда они сбегут. Они уже были свободны от него, от боли, от всего, но приступы не проходили. Даже теперь, когда у них был свой теплый и надежный дом, Санс все еще боялся, что Доктор может вернуться, некоторые вещи и слова будили в нем воспоминания. На этот раз это была одна из раскрасок Папируса, которые так ему нравились. Санс листал страницы, посмеиваясь над тем, как Папирус пытался пририсовать себя к каждой картинке. Он остановился на рисунке, где ребенок-ящерка сидел на столе, а счастливый доктор-медведь делал ему укол в руку, они оба улыбались и выглядели довольными, заставляя верить, что этот визит был им в удовольствие. Санс не мог оторвать взгляд от шприца. Скелет чувствовал, как внутри поднимается паника, знал, что нужно захлопнуть книгу, отбросить ее и найти Папируса, но не мог пошевелиться. Воспоминания вспыхнули в его черепе, а фантомная боль от уколов расползалась по костям, вместе с жжением, которое всегда приходило после.

***

Он стоял там, говорил на этом странном языке, который Санс едва понимал. Он всегда говорил так, когда озвучивал свои мысли. Обычно всегда после того, как Санс проходил очередной тест, или проваливал его. Санс думал, что этот он прошел. Он не упал в обморок и не умер, обычно это значило, что прошел. Санс попытался сосредоточиться на словах, ему с трудом удавалось их расслышать из-за затяжной вспышки боли, туманящей голову. — ВД01С выдержал первую инъекцию. Субъект более не теряет сознание от наименьшей концентрации. Прежде........ для второй инъекции....... субъект может....... Санс всхлипнул при мысли, что его ждет еще один укол. Очередная волна обжигающей боли, отдающейся громким звоном внутри черепа, заглушила слова Доктора. Санс приоткрыл одну глазницу и увидел, как Доктор подготавливает шприц другого объема, практически в два раза больше предыдущего. Скелет не смог сдержать дрожь, когда Доктор подошел к нему. — Я не смогу, — проплакал Санс, понимая, что слова принесут ему суровое наказание. — Я не смогу. Не смогу. Не смогу... — Тебе придется, — Доктор нашел небольшое отверстие, оставшееся после первого укола, и поднес иглу. — Если нет, я перейду на 02П. Гастер знал, как держать Санса в узде. Он знал, как обеспечить, чтобы его субъект не провалится. В отличие от Папируса, Санс не принимал провал, как вариант. Ведь он знал, что от этого зависит безопасность младшего брата. Папирус не был лучше. Папирус не был способен сделать то, что нужно было Гастеру, но до тех пор, пока Санс это делал — все прекрасно. Хотя Санс не знал, на что был способен, мысли о брате позволяли ему оставаться достаточно сильным, чтобы пройти через что угодно. Санс просто кивнул, понимая, что никто не спрашивал, да и не хотел спрашивать у него разрешения. Скелет не успел собраться, прежде чем игла скользнула внутрь, принося мучительный жар. Санс испустил протяжный крик, разрывающий его горло и эхом разнесшийся по комнате. Гастер зажал уши, чтобы не слышать визг эксперимента, наполненный болью, Доктор понял, что совершил ошибку. Крик Санса оборвался, а его тело застыло. — ВД01С. Санс не шевелился, даже не дышал. — 01С! — повторил Гастер, подходя ближе. Он вытянул руку и просунул ее в грудную клетку, чтобы подтолкнуть чужую душу. — 01... Пальцы Доктора замерли, когда он взглянул на ребра скелета и увидел, как они начали медленно прогибаться внутрь. Гастер прикоснулся к ним, чтобы не дать провалиться, но отдернул руку, как только на пальцы упали капли с костей. Санс плавился, Решимость... Решимость обратила реакцию вспять, и Гастер понял, что просчитался. Он был слишком нетерпелив. — 01С! — воскликнул Гастер, оглядываясь в попытке найти какое-нибудь решение. — 01С-Санс! — Гастер произнес это имя, которым не называл его уже давно, надеясь, что оно вызовет хоть какую-то вспышку жизни. Гастер слишком долго работал над этим экспериментом, чтобы так просто отказаться от него и позволить умереть из-за простой ошибки. — Санс! Санс!

***

— Санс! Скелет ощутил теплое прикосновение к плечу и отшатнулся. Он вскочил с дивана, но ноги оказались слишком слабы, чтобы поддержать его, и он упал на пол. Санс чувствовал, что его глаза светятся, пока он, тяжело дыша, озирался вокруг. Гриллби замер на диване, борясь с желанием подбежать и обнять скелета, но он не хотел напугать его еще сильнее. Санс вцепился руками в свою кофту и открыл рот, чтобы что-то сказать, однако у него пропал голос. Воспоминания постепенно угасали, но паника осталась. Хотя Гриллби не был в курсе кошмаров Санса, скелету казалось, что был. Он чувствовал, будто Гриллби знает о том, что он сделал что-то не так. Он не должен был тогда умирать. Не должен был так просто сдаваться. Даже если Гриллби и не знал, Санс все равно натворил что-то плохое, ведь так? Он каким-то образом все испортил. — Санс, — еще раз позвал Гриллби, чтобы привлечь внимание скелета. Бармен подобрал выпавшую игрушку и протянул ее ребенку. Санс дернулся, как от укола, непонимающе переводя взгляд между собакой и мужчиной. Это не опасно. Игрушка не опасна. Гриллби не опасен. Гриллби защитит его. Гриллби защитит Папируса. Гриллби не обидит никого из них. Гриллби обещал, что не обидит. Санс прокручивал эти мысли в голове, пытаясь уцепиться за них. Он знал, что в безопасности, что здесь его не дадут в обиду, никогда не причинят зла. Скелет понимал, что может взять игрушку или обхватить Гриллби и его за это не накажут, не втянут в очередной эксперимент из чувства вины и страха. Но он не мог в это поверить. Он пытался. Его эмоции метались между ужасом и безопасностью. Можно ли ему и правда взять это? Гриллби никогда не обманывал его раньше. Никогда не навредил ему или его брату. Он показывал им только любовь и заботу, слишком часто. Санс до конца ожидал подвоха, что вот сейчас его ударят по голове. Но чем дольше он ждал, тем меньше верил, что такое произойдет, и это пугало его. Санс медленно поднял руки и осторожно протянул их к игрушке. Он прикоснулся пальцами к ее ноге, его хватка была настолько легкой и осторожной, как будто он боялся, что игрушка порвется. Как только пальцы сомкнулись, он потянул ее к себе и прижал к груди. Гриллби улыбнулся Сансу, и скелет перед ним выглядел так, будто хотел улыбнуться в ответ, но только опустил взгляд в пол, сжимая пальцами ног ворс ковра. — Пожалуйста, Санс, — голос Гриллби звучал так отчаянно. Он напомнил Сансу голос Папируса, когда его уводили в лаборатории. — Я хочу помочь тебе, но я просто не знаю, что мне нужно сказать, позволь мне привести Папируса. Ты не должен чувствовать себя так. Мы оба желаем тебе счастья. И ты никогда не будешь докучать нам, ни в какое время суток. Мы оба заботимся о тебе и хотим, чтобы ты мог на нас положиться. Санс покачал головой, свернувшись в клубок и зарывшись лицом в игрушку. — Не зови Папируса. Сансу было отвратительно то, как жалко прозвучал его голос, то, каким слабаком он выглядел. Санс ненавидел отверстия и засечки на своих руках, на всем теле. Он ненавидел свои деформированные кости. Ненавидел код, выцарапанный на руке. Ненавидел свои дурацкие глаза. Ненавидел себя. Санс ненавидел все, что Гастер сделал с ним. Скелет вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к плечу. Он поднял голову и увидел Гриллби, который протягивал ему руку. — Пойдем. Санс нахмурился. — Что? — Кажется, я забыл купить соус к макаронам на ужин. Мы можем прогуляться до магазина. А вообще-то, если подумать, Папирус вроде хотел, чтобы я купил что-то еще, но я забыл, что, — Гриллби притворился, что почесывает затылок. — Почему бы нам не спросить у него? А потом пойдем в магазин. Ну как тебе? Санс выглядел смущенным, но Гриллби все еще протягивал ему руку. Скелет принял его ладонь, окидывая тем же озадаченным взглядом. Гриллби поднялся, подхватил забытый Папирусом свитер и передал скелету. — Надо отдать ему это, а то еще простудится. Они вышли из дома, Санс все пытался понять, что Гриллби задумал. Увидев знакомых монстров, Папирус рванул к ним, немного запыхавшись от бега. — Куда вы идете? — спросил скелетик у Гриллби. — В магазин, купить тебе чего-нибудь? — Конфет! — хихикнул Папирус и заметил, что Санс держит его свитер, — Мой свитер! Санс вышел из оцепенения, улыбнулся маленькому скелету и помог натянуть свитер. Папирус лучезарно улыбнулся, разгладил свитер, а потом обхватил брата руками, крепко обнимая. — Постарайся не забывать его в следующий раз, балда*, — Санс легонько постучал по черепу брата, не в силах скрыть улыбку, и Папирус тихо застонал, оглядываясь на своих друзей. — Спасибо, братец, — Папирус еще раз улыбнулся, а затем убежал назад, играть с другими детьми-монстрами. Санс помахал ему, и улыбка не исчезла с его лица, пока они с Гриллби ходили в магазин. — Тебе лучше? — спросил Гриллби у Санса, который поднял голову и, похоже, только сейчас понял, насколько легче ему стало. Его щеки окрасились голубым, когда он ухватился за руку Гриллби, сжимая ее, и кивнул. — Гораздо.