Hold me back

      На тот раз Микки понял, что он там, где надо. Он был рядом с камином и видел, как Йен вошёл в гостиную, ведя за руку чернокожего мальчишку с рюкзачком на плечах.       - Вот это в самом деле попадалово, серьёзно говорю, – жаловался он брату, стаскивая свою обувь и помогая ему. – Мы только включили «Мачо и ботан-2», как приходит рассылка, что зачёт по литературе уже завтра в два! Это же просто мелочи, всего четыре дня разницы, блядь! Ох, прости, Лиам! – хлопнул себя по губам Галлагер. – Не говори Фионе, что я матерился при тебе, лады?       Мальчик залился смехом и одобрительно закивал, и Йен подхватил его на руки, потащив к лестнице на второй этаж.       Этот Йен был гораздо старше своей версии из предыдущих воспоминаний. Выше, мускулистее, волосы немного выгорели, яркие в прошлом веснушки побледнели. Он был коротко стрижен, без чёлки, и Микки приходил в себя от этой перемены – чёртов Галлагер стал просто пиздецки красивым. Когда он очухался и бросился вслед за братьями, в ванной уже журчала вода, а пока ещё двигающийся парень рассказывал Лиаму историю о мальчике, который не хотел чистить зубы и как к нему ночью пришёл страшный лохматый монстр с просто убийственной вонью изо рта, чтобы превратить его в такое же чудище.       - Так это ж папа! – воскликнул малыш, и Йен расхохотался.       Боже, какие они были классные, этот маленький кусочек крепкой семьи и образец искренней любви! Микки уже забыл, зачем он здесь, просто неотрывно следуя за ними сначала в комнату с двухъярусной кроватью, где Йен переодел брата в пижаму, а потом на кухню за последним перед сном стаканом тёплого молока.       - Блин, забыл повесить сушиться полотенце, сестрёнка нас прикончит, если увидит! – Йен сделал большие глаза и развернулся к лестнице. – Я сейчас вернусь, а ты пока допивай.       Он через две ступеньки рванул наверх, Микки – туда же. Галлагер убрал беспорядок в ванной комнате, расставил ботинки брата ровно у стены и сделал шаг обратно.       - Привет! – раздался голос Лиама – и он здоровался не с всё ещё находящимся на втором этаже Йеном.       - Эй! – Микки резко выдернули из воспоминаний парня, и он увидел рядом с собой какого-то мужика в форме медбрата. – Ты, блядь, что здесь делаешь?       Милковичу нужно было около пяти секунд на акклиматизацию, и за это время он едва не получил по физиономии.       - Здесь нельзя находиться не в часы посещений! Да и вообще, не помню твою рожу в списке родственников Галлагера!       - Слушай, полегче можно? – тоже разозлился Микки. – Я…       - Да мне похерам кто ты! Проваливай!       Могла завязаться потасовка, потому что Милкович понимал, что этот обмудок выдернул его как раз в тот момент, когда он почти узнал, кто напал на Йена, и это охуенно взбесило его. Он оттолкнул от себя медбрата, яростно прожигая его взглядом.       - Я тут по делу, а ты…       - Что происходит? – В палату вошли два врача: молодая блондинка, которую Мэнди показывала ему, именуя её лечащим врачом Йена Галлагера, и Амелия Бендж.       - Я увидел опущенные жалюзи и зашел проверить, что это за такое, а тут этот! – Медбрат пнул Микки в спину и едва не получил в глаз в ответ.       Бабушка Милковича глянула на коматозного Йена, потом на Микки, и всё поняла.       - Всё в порядке, Джерри, это мой внук, – спокойно перебила она мужчину. – Он учится в Чикагском университете и здесь проходит практику.       Джерри, не совсем остыв, всё же отошел.       - Могли бы и предупредить, – буркнул он. – Я подумал, что он какой-нибудь наркоша или того хуже…       - А я пытался объяснить. – Микки незаметно для женщин показал ему средний палец. – Нет же, зачем меня слушать, лучше сразу наброситься!       - Я сделаю пометку, доктор Бендж, – улыбнулась его бабушке врач Йена. – Никто не хотел оскорблять вашего внука.       - Спасибо, – кивнула Амелия. – Микки, это Джерри, ваше знакомство должно было состояться при иных обстоятельствах. А это Миранда Эриксон, лечащий доктор Галлагера, по всем вопросам обращайся к ней.       - Ага, договорились.       - Что ж, не будем мешать. Идём, Джерри, надо ещё заглянуть к миссис Ромин, её датчик пищит уже больше минуты. – Миранда Эриксон почти за руку увела всё ещё хмурого медбрата.       Микки и бабушка остались одни.       - Если бы ты сказал сразу, я всё могла уладить до инцидента, – произнесла Амелия.       - Прости. Меня Мэнди попросила.       - Знаю, она говорила про этого паренька. – Женщина погладила внука по руке. – Я рада, что ты реабилитируешься. Что-то узнал?       - Узнал бы, не влезь тот пидорас! – взорвался Милкович.       - Спокойней, милый. Сейчас я уйду, а ты давай снова погружайся, он может ещё быть на той волне.       Амелия, всё это время переживавшая за его состояние и сейчас тщательно скрывая эмоции по поводу возращения Микки к своему дару, коротко поцеловала его в щеку и вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. А парень сел обратно на стул и охватил руку Йена своими ладонями.       - Кто ты вообще такой?       Микки взглянул на стоящего перед ним Йена и пытался понять, с кем он говорит – рядом никого не было. И они больше не находились на кухне Галлагеров.       - Я с тобой разговариваю! – И парень ТОЛКНУЛ ЕГО! Ни разу до этого ни один коматозник не видел его, не то что касался.       - Ты это мне? – ошарашено выдохнул Микки.       - А ты кого-то ещё тут видишь? – Новый толчок в грудь отогнал парня ещё дальше. Мимоходом он обратил внимание, что они под каким-то мостом.       - Эм… подожди… Да подожди ты, блядь! – Инстинктивно Милкович отбил очередной удар и отпрыгнул в сторону. – Как вообще это возможно?       - Что именно? – Йен держал кулаки наготове, но снова нападать пока не спешил.       - Почему ты меня видишь?       - Потому что у меня есть глаза? – вскинул брови Галлагер.       - Ты знаешь, где мы? – Микки немного расслабился.       - Чикаго, Саут-сайд, Северный Уоллос, это тебе что-то говорит?       - Да блин, знаю, что в Чикаго!       Йен смерил его ещё одним пронзительным взглядом и опустил руки.       - Так кто ты такой? И почему ты в моих воспоминаниях? – спросил он.       Микки пораженно вытаращился на парня.       - Ты знаешь, что это воспоминания?       - Разумеется! Сам я лежу дохлый где-то, – усмехнулся Йен.       - Постой… мне надо это переварить. – Милкович сел на какой-то полусгнивший диван, не заботясь о чистоте одежды – он знал, что на самом деле его жопа с комфортом расположена в больничном кресле. – Ты Йен Галлагер, тебе восемнадцать лет, так?       - Так. – Второй парень опустился рядом на приличном расстоянии. – А кто ты, я так и не услышал. И каким хреном попал ко мне в голову, я тебя в глаза не видел ни разу.       - Меня зовут Микки Милкович. Я кто-то вроде… Да хуй знает, как это называется! Короче, я могу проникать в воспоминания тем, кто в коме.       - Ого! – Глаза Йена зажглись изумлением. – Не пиздишь?       - А как иначе я бы тут с тобой трепался? – Микки достал из кармана пачку сигарет, предложил соседу, и тот взял одну. – Самая настоящая правда.       - Подожди, как ты сказал – Милкович? А Мэнди Милкович…       - Моя сестра. Она меня и подпрягла поколбаситься в твоей башке.       - Охренеть…       - А ты как меня нашёл? – спросил Микки.       - Я давно обратил внимание, что кто-то шарит в моей голове, но не мог поймать. А тут ты вновь через короткий промежуток времени объявляешься, вот я и вышел навстречу. – Зажигалку Йен достал свою, зажёг обе сигареты. – Значит, я в коме?       - Ага. Уже неделю в больнице. Твоя семья кирпичами срёт от волнения, каждый день кто-то приходит, разговаривают с тобой.       - Я никого не слышу. Правда, иногда ощущаю их присутствие. – Галлагер нежно улыбнулся, и Микки слишком глубоко затянулся, засмотревшись на него. – Дебби расчёсывает мои волосы, Фиона по привычке что-то вырисовывает на ладони.       - Ага, а мелкий уже тысячу рисунков тебе оставил, – кивнул Милкович. – Вся палата завешана, ёпта.       - Как Лиам? – всполошился Йен. – Он тоже был…       - Что произошло? Кто это с тобой сделал? – ухватился за возможность Микки.       - Я… я не знаю. Не помню. – Рыжий парень тут же напрягся и сосредоточился на сигарете.       - Как не помнишь? Ты же говорил, что знаешь, что это не по-настоящему.       - Я это знаю. Но не хочу вспоминать.       - Почему?       - Да отъебись! – Йен вскочил на ноги. – Тебе-то какая разница?       - Всё, успокойся, – примирительно взмахнул руками Микки. – Просто это моя работа – выяснять, что произошло и помогать восстановиться. Это увеличивает шансы пациентов к возвращению в сознание.       - Так что, я не прихожу в себя из-за того, что не помню, кто на меня напал? – в голосе Галлагера звучал скептицизм.       - Не только. У тебя очень серьёзная травма мозга и много всякой другой хуйни, но со стороны кажется, что ты не борешься за жизнь, и это может быть поэтому.       Йен сел обратно.       - И что теперь? Ты будешь пытаться заставить меня вспомнить?       - Не знаю. Я впервые разговариваю с человеком, который лежит в коме. Обычно просто брожу по воспоминаниям и рано или поздно попадаю в нужные, потом передаю информацию сестре или бабушке, и они уже разбираются, что дальше.       - Так ты не один такой? – фыркнул он.       - По коматозникам – один. Мэнди и бабуля другое умеют.       - Круто. А самая сильная способность моих сестёр – находить мудаков на свою жопу. Одна, кстати, должна была со дня на день выйти замуж.       - Думаю, ей сейчас не до свадебных, блядь, перезвонов, – рассмеялся Микки. – Но это повод выкарабкиваться поскорее. Что касается мудаков, то Мэнди точно даст фору твоим сёстрам.       - У Фионы больше пробег за счёт возраста, – Йен тоже заулыбался. – Ох, как хотел бы я набить морду трём четвертям из них… Сейчас, надеюсь, она остепенилась, наконец.       - Ну, так как, как ты себя чувствуешь?       - Мне не больно, если ты об этом. Похоже, я очень далек от действительности.       - Тебя на контроле держит моя бабушка, хрен ты у неё скопытишься, – утешил его Микки. – Она тебя добудет, где бы ты ни был.       - Такая у неё способность?       - Нет, но она офигенный доктор. А вся больница у неё в друзьях ходит, так что ты по-любому выберешься. Пока просто отдохни.       - Ты не сказал, как Лиам, – напомнил Йен.       - Он физически полностью здоров, – уклончиво ответил Милкович.       - А не физически? – не дал соскочить Галлагер.       - У него психологическая травма. Он перестал говорить, только рисует какую-то хуету с битами и лужами крови. И тебя здорового. Много тебя.       - Ебать… – простонал Йен. – Бедный Лиам… Не надо было забирать его от Ви.       - Уже не узнаешь, как было бы лучше. Что имеем, блядь.       - Может, он нарисует того, кто меня ударил?       - Хотел бы – нарисовал. Одна надежда на тебя, мужик. – Микки докурил вторую сигарету, затоптал её и поднялся. – Ладно, мне пора, а то я и так задержался.       - Ты ещё придешь? – раздался позади вопрос Йена. Милкович обернулся. – Или, раз я тебя вычислил, тебе уже не интересно?       - Приду, – улыбнулся он, и Галлагер следом. – Наоборот, такое со мной впервые.       - Тогда до встречи.       И Микки открыл глаза в реальности.       Видеть мертвенно-бледное лицо Йена, за которого дышал аппарат, и сжатые губы, секунду назад так заразительно улыбающиеся, было как никогда тяжело.