Hold me back

      - Что-что? – поражённо переспросила Мэнди, когда вечером брат завалился к ней в комнату и полушёпотом рассказал про последний визит в сознание Йена.       - Первый раз с таким столкнулся! – от накала эмоций Микки не мог поймать огоньком кончик сигареты. – Я проник в его голову, и он раз – и по морде. Насилу его успокоил.       - Он сказал, кто напал на него?       - Нет, ё-моё. И не хочет вспоминать.       Мэнди забралась на кровать с ногами, расположившись под боком брата.       - Наверное, когда они не знают, что ты делаешь в их мозгах, проще, – предположила она.       - Пока не с чем сравнивать, этот тип первый. Хотя так я мог попасть в нужный момент, попытаться подтолкнуть в нужном направлении. А теперь он будет меня ждать и хуй подпустит к тем воспоминаниям. Потому что явно сам до усрачки боится их.       - Найти бы этого Джерри и отпиздить его, – задумчиво протянула Мэнди, забрав сигарету Микки.       - И не говори. Просто руки, блядь, чешутся! Такой момент, еблан, испортил!       - Ага. Зато бабушка дала прикрытие, и теперь не надо подкарауливать посетителей. Хотя при Галлагерах всё же не стоит шаманить.       - Хули я без тебя, такой умной, делал бы? – съязвил Микки, взъерошив закрученные в пучок волосы сестры. – Ладно, ну их, этих баранов. Как вчера погуляла?       - Нормально, – ответила Мэнди и отодвинулась. – Тебя не хватало.       - И тебя за ужином. Бабушкин приятель приходил, рассказывал о буднях современных плотников. А мне пришлось уверять бабулю, что твои друзья – святые люди и ни с каким ёбнутым Кеньяттой ты больше не видишься.       - Я в самом деле с ним больше не вижусь, – подтвердила девушка. – Забудьте вы уже о нём! Я вообще с другим… – Поздно она словила себя за язык – Микки учуял кровь.       - Ну-ка! – Он затянулся табаком и повернулся к ней всем корпусом. – Кто этот несчастный?       - Отвали, придурок! – попыталась отвязаться Мэнди.       - Нет, ты давай рассказывай. Как зовут? Где познакомились? Презики используете?       - Микки, иди в жопу! Причём во всех смыслах. Сначала разберись со своими половыми проблемами.       - У меня нет проблем, – напрягся брат.       - Будешь пиздеть об этом своему микроскопу в лаборатории. Будто я не поняла уже, что девчонки не по твоей части.       Разговор, начинающийся так позитивно, неожиданно скатился в гнетущие тона. Микки потушил бычок в пепельнице, стоящей на прикроватной тумбочке, и, ни слова не говоря, направился к двери.       - Прости, но это в самом деле уже надоело! – крикнула ему сестра. – Да какая, к хренам, разница?       - Отъебись, – бросил Микки, показав ей средний палец, и с грохотом ушёл.       Учился Микки на химика, и большая часть знакомых, когда узнавала о его будущей профессии, была уверена, что парень планирует стать крупным барыгой наркотиков. Любила шутить на эту тему и Мэнди, но гораздо реже. Сам же Микки лелеял мечту пойти работать в какую-нибудь крупную фармацевтическую компанию и изобрести лекарство от болезни Альцгеймера или научиться синтезировать новые органы для нуждающихся в пересадке. Конечно, сложно было заподозрить в подобных альтруистичных желаниях коренастого, вечно патлатого паренька из Саут-сайда в клетчатой безрукавке и байке с капюшоном, но Микки знал, чего он хочет и клал с пробором на мнение других. Матерился он через слово, в торец мог заехать с пол-оборота, не понаслышке знал, что такое похмелье, однако преподаватели видели дальше показной внешности и верили в него больше, чем в других своих учеников. И Микки не собирался их разочаровывать.       - Мелкий снова подрался, – закатила глаза профессор Меридав, спешно закидывая вещи в сумочку, – учительница просто вне себя. Проследишь, чтобы никто тут не запулил себе кислоту в глаза?       - Без проблем, – подтвердил Микки и потянулся за рабочим халатом. – Надо Вашего сына в какую-нибудь боксёрскую секцию отправить, а то третья школа за два класса – даже мои братья не такой крутой старт брали.       - Я уже думала над этим, – рассмеялась женщина и едва не убежала в защитных очках. – Боже… – Поспешно сдёрнув, она всунули их Милковичу в руки. – Буду должна тебе экзамен «автоматом». Пока!       - Джеки Чану привет. – Вместе с хлопнувшей дверью раздался звонок на пару, и он повернулся к лаборантской. Не впервой, в конце концов.       В одну руку взяв листки с заданием, а в другой аккуратно неся подставку с пробирками, Микки практически вплыл в учебный класс.       - Сегодня у вас халява, чудилы, – объявил он студентам. – Сделаете лабораторную – и пиздуйте отсюда.       В ответ раздался довольный гул.       На посту в больнице Микки сразу приметил кудрявого брата Йена, Липа, и, что самое интересное, он был в компании Мэнди. Милкович ещё немного злился на сестру, поэтому быстро свернул и дожидался, пока они не свалят в туман, около двадцати минут, прикрывшись учебником по английскому. Мэнди явно его высматривала, отвлекаясь от разговора с доктором Эриксон, но, к счастью Микки, не разглядела. Лип ещё на минутку забежал в палату брата и, наконец, увёл спутницу прочь, чему её близнец обрадовался до опупения. Махнув уже знакомой докторше, Микки вошел к Йену, опустил жалюзи и кинул рюкзак под койку.       - Привет, рыжий, – на автомате поздоровался он.       Сегодня был новый букет ирисов, весёлой раскраски гелиевый шарик и на тумбе лежала пятая часть «Гарри Поттера».       - О, уважаю! Это тебя так развлекают, пытаясь вернуть к жизни? – риторически спросил Микки, повертев книгу в руках. – Как по мне, это самая мрачная часть цикла.       Йен ответил мерным звуком качаемого воздуха в трубке и писком электрокардиограммы.       Ну что, пора приступать.       - Это, блядь, просто за гранью добра и зла! – разошёлся Йен, крепко сжимая руки в кулаки. Стоящая перед ним женщина лет сорока-сорока пяти молчала, опустив голову. – Карен вообще последние мозги растеряла!       - Передай Липу, что мне очень жаль, – немного растягивая слова, промямлила она. – Я тоже до конца думала, что малыш от него.       Дело происходило во дворе типичного дома Южного Чикаго, безвкусно украшенного премерзкими клоунами.       - Да он почти из школы вылетел! – продолжал разоряться Галлагер. – Мы с Фионой заколупались врать учителям, что он то болеет, то на выставках университетов! Он, мать её, работу уже искал, на стройке, чтобы накопить денег на обручальное кольцо! И потом оказалось, что «Тима Вонга она ебала не меньше»! Да пошла она в жопу! Липа ей подавай! Говна с арабинами не хочет?!       Пару раз он заехал ногой по колонне, что только усилило его злость. Микки с нарастающим удовольствием наблюдал это воспоминание, убеждаясь, что не таким уж и сущим ангелом, как утверждала его сестра, он был.       - Шейла, простите, – выдохнул Йен, немного остыв. – Я понимаю, что Карен – Ваша дочь, но это просто пиздец. Мой брат едва не пустил жизнь по моче, а она, блядь…       - Я расстроена не меньше вас, – ответила женщина, скрестив руки на поясе. – Как Карен могла так поступить? Я не так растила её.       - Да по ней было давно видно, какая она, – махнул рукой рыжий Галлагер. – Мальчик сейчас у Вас?       - Да, я оформлю опеку на себя. Карен бунтовала, даже якобы ушла из дома, но я твёрдо намерена отстоять Хайми.       - Хайми? – невольно усмехнулся Йен.       - Это сокращение от Хайрама, в честь моего отца.       - Очень мило. Ладно, Шейла, ещё раз извините. И… – Йен, уже собирающийся уйти, вдруг обернулся, – передайте Карен, если она появится, чтобы забыла дорогу к Липу, иначе я не знаю, что с ней сделаю. При всём моем уважении к Вам.       - Я поняла, – кивнула мама блядливой Карен.       - Я серьёзно планировал спустить её в канализацию по частям, если бы она хотя бы попыталась приблизиться к моему брату, – неожиданно заговорил Йен слева от Микки, заставив того едва не подпрыгнуть на месте. Через мгновение он понял, что это не часть воспоминаний, а образ реального Галлагера.       - Мэнди мне рассказала, что она сделала, – сказал Милкович. – Манда вполне этого заслужила.       - Мне она никогда не нравилась. – Йен направился подальше от дома, и Микки зашагал следом. – Может, это потому что она первая девчонка, которая попыталась влезть ко мне в трусы, не смотря на то, что я всячески отказывался. Может, потому что в её вагине не побывал разве что ленивый, а мой придурочный братец имел глупость в неё влюбиться. А, может, потому что она просто сука, и это видно сразу – не знаю. И я был охренеть как рад, что оказалось, что она «залетела» не от Липа, как все считали, и это, наконец, немного развеяло розовый туман перед его глазами.       - Они больше не виделись?       - Лип говорит, что она к нему приходила, но он встречался уже с другой, да и она не то чтобы изменилась, а второй раз по тем же граблям даже Лип ступать не намерен, и я провел внушительную профилактическую пиздюлетерапию. Попыталась сбагрить сына его отцу, но Шейла смогла договориться с ним и его мамашей, и они по очереди нянчат малыша. Он родился с синдромом Дауна, так что сам понимаешь, радость ещё та, но миссис Джексон – мама Карен – очень счастлива. Она души не чает в Хайми. Но теперь и она окончательно поняла, из какого гнилого теста сделана её доченька.       - В общем, она в самом деле получила всё, что ей причиталось, – прокомментировал Микки.       Они шли по аллее, смутно знакомой Милковичу, и, несмотря на обстоятельства, ему было удивительно спокойно.       - Кстати, почему Лип? В смысле, это какое-то сокращение?       - Да, в документах он Филлип. И терпеть не может, когда его зовут Филом. – Уголок рта Йена дернулся. – В детстве я любил его дразнить, он так смешно выходил из себя, слыша эту кличку.       - Ха. Весело вам явно было.       - Так себе, по-разному. А у тебя, кроме Мэнди, есть ещё братья и сёстры?       - Трое. Тони, Игги и Колин. Те ещё утырки, поверь.       Галлагер хотел что-то сказать, а потом вдруг громко щёлкнул пальцами.       - Милковичи! Это те Милковичи, сыновья Терри?       - Вот, ты знаком, оказывается, почти со всей моей ебучей семейкой, – вздохнул Микки.       - Ты что, это заноза в заднице Саут-сайда! А я думал, у Мэнди просто такая же фамилия и это совпадение. Чувак, а про вас я как раз ничего не слышал.       - Когда наша мама умерла, бабушка забрала нас к себе. Не хочу рассказывать кучу ненужной хуйни, просто мы вовремя вырвались из той дыры, в которую папаша превращал наш дом.       - Вот серьёзно – вы с ней везунчики! Я едва не пристрелил одного из твоих братьев, когда он пытался обокрасть магазин, в котором я работал, некруто было бы, окажись ты на месте него, – хмыкнул Йен, глянув на парня рядом.       - Я бы там был, поверь. Даже в тринадцать я был гораздо башковитее этих тупиц. Батя готов был схарчить молоточек судьи, когда та огласила приговор, передав опеку бабушке.       - Знакомая ситуация. Когда Фиона добилась опеки над нами, тем самым лишив Фрэнка нашего пособия, которое он спускал на бухло и наркоту, оставляя нас голодными и босыми, я думал, он просто треснет пополам. Личная жизнь Фи после этого, правда, пошла в пизду, но она не пожалела.       - Она классная, твоя сестра. Видел в некоторых твоих воспоминаниях, что она спуску вам не давала.       Йен тряхнул головой, расплываясь в сияющей улыбке, как всегда, когда заговаривал о старшей сестре.       - Она, блядь, святая во плоти. Ей ещё семнадцать только было, когда Моника пропала с радаров, а отец окончательно скатился вниз. Ни разу не послала нас, всё тянула на себе, батрача на пяти работах, не давала нам расслабиться и в то же время не претендовала на роль матери. Какой бы лютый пиздец ни творился, она была рядом. Карен дала ёбу – Фиона пинала Липа в сторону аттестата как строптивого быка. Я подумывал свалить в армию, чтобы стало меньше ртов для кормёжки – она мне тоже мозги на место поставила.       - Ты хотел уйти в армию? – удивился Микки, с интересом окинув вглядом накачанную фигуру парня.       - Ага. Как-то Моника мелькнула на пару дней, поиграть в мамочку захотелось, так она едва не затолкала меня в призывники, повезло, что мне тогда не было восемнадцати и меня не взяли. Фиона и Лип ей потом таких люлей прописали…       - Мало нормальных мамаш в нашем районе, – согласился Милкович.       - Кому ты говоришь. Моя вообще нагуляла меня невесть с кем, кажется, с одним из братьев Фрэнка. Мне-то по барабану, они все козлы, раз не постеснялись трахнуть жену своего родственника, а его я считал отцом всю жизнь. А как-то она объявилась с мыслью забрать Лиама, еле-еле отвоевали…       - Блин, мне даже рассказать после таких историй нечего! – воскликнул Микки.       - Радуйся, – улыбнулся Йен. – Такие истории лучше не переживать на своей шкуре. В общем, мы более-менее встали на ноги, и я, и Лип поступили в колледж с выплатой стипендии как дети из неблагополучной семьи, Фиона смогла сделать пару вдохов и устроилась менеджером в кафе, жить стало уже не так страшно. И всё благодаря ей.       - Что, и ни разу нигде не накосячила?       - Косячила, разумеется, но на то мы и семья, чтобы со всем справляться вместе. Это делало её только ближе и роднее нам.       Повисла ненапряжная тишина. Йен достал сигареты, Микки благодарно принял одну из них, и они продолжили идти, попыхивая горьким дымом.       - Я как-то даже заскучал по ним, – вздохнул Галлагер. – По своим.       - Так возвращайся.       - Как? – махнул он сигаретой.       - Вспомни, кто огрел тебя битой, от этого и начнём плясать.       Йен ожидаемо подобрался и даже отодвинулся от Микки.       - Нет. – Помолчал немного и нехотя добавил. – Не сейчас. Я ещё не готов.       - Окей. Но я не отстану от тебя, так и знай.       - А я вроде и не жалуюсь, – неожиданно вновь заулыбался Галлагер, и Микки не удержался от ответной улыбки.       Был самый тот момент, чтобы поднять тему одного из предыдущих воспоминаний, в котором присутствовал Кэш, но Милкович не решился.       «Может, в другой раз», – подумал он.