Hold me back

      С Мэнди у них установился еле-еле держащийся, но нейтралитет. Сложно сказать, что именно случилось у девушки в тот вечер, что она забыла о тактичности, но ударила по Микки неожиданно больно, и теперь ни один не хотел идти на примирение. Посвящать бабушку в свои проблемы, правда, единодушно не стали, и при ней не бросали друг на друга раздраженных взглядов. Наверняка, Амелия что-то заподозрила, но не лезла, здраво рассудив, что они и сами разберутся.       Общение с Йеном неожиданно стало важной составляющей распорядка дня Микки, и он, хотя бы на десять-пятнадцать минут, забегал в больницу после пар всю неделю. Бывало даже, что самого парня не заставал, довольствуясь лишь воспоминаниями. Так он видел Рождество, на которое Лип изображал Санта-Клауса для маленького Лиама пару лет назад, ещё одно трах-свидание с Кэшем и один вечер в клубе, в котором подрабатывал Йен танцором. После последнего эпизода Микки шёл домой пешком, чтобы успеть остыть и немного сгладить в своей голове образ голого Галлагера, прикрытого лишь крошечными золотистыми плавками. И, едрит налево, он совершенно точно убедился, что голубой в нём не только цвет глаз.       Утром воскресенья он увидел сообщение от сестры и пошёл к Йену к одиннадцати часам, совершенно забыв, что выходной не только у него.       - О, привет, – растерянно выдохнула Фиона, когда он беспалевно завалился в палату, полную Галлагеров. Все пятеро, плюс Мэнди и жених старшей.       Просто пиздец.       - Знакомьтесь, мой брат Микки, – мгновенно сориентировалась Мэнди.       Лица присутствующих расслабились, и Микки понял, что его сестра здесь вызывает доверие, значит, и он сам.       - Мик, это Фиона и её жених Шон. – Милкович кивнул старшей сестре Йена и мужчине рядом с ней. – Это Лип. – От него не ускользнуло почти незаметное касание ладони блондина. – Это Дебби и Карл. – Парень с дредами на фотографии заметно изменился: волосы были коротко стрижены, как положено в военных академиях, никаких бесформенных хламид и цепей – выглаженные брюки, светло-голубая рубашка, заправленная за пояс, тщательно вычищенные ботинки. – И малыш Лиам.       Младший сидел на кровати Йена и что-то рисовал. На Микки даже не глянул.       - Рад… хм, с вами всеми познакомиться. – Милкович не знал, куда теперь ему деваться – не нырять же в сознание их брата прямо сейчас! А вести светскую беседу он сроду не умел. – Я тут вообще на практике, просто зашел… поздороваться с Йеном.       - Он нас слышит, – уверенно заявила Дебби. – И как только сможет, очнётся. Это здорово, что его навещаем не только мы.       - Ага, – буркнул Микки и уже развернулся, чтобы уходить.       - Ладно, ребята, нам пора. – Голос Фионы заставил его немного притормозить. – Лип, проводи Дебби и Лиама домой, мы с Шоном подбросим Карла до остановки автобуса. Мэнди, ты…       - Я пока останусь, обсужу с братом пару вопросов. До встречи! – сказала сестра Микки всем, но посмотрела только на Липа. Когда Милковичи помирятся, им явно будет что обсудить.       Галлагеры одни за другим поцеловали Йена в лоб и вышли из палаты.       - Теперь они, сука, посчитают тебя влюблённым в него обормотом, – закатила глаза Мэнди и исподлобья взглянула на брата. – Чур, не бить меня по голове за это!       - Не буду, – облегченно выдохнул Микки и приобнял её, уткнувшись в макушку носом. Они с самого момента зачатия были вместе, и недельная размолвка сильно давила на нервную систему парня, словно он не был в ладу с какой-то частью себя, а не отдельно существующим человеком. – Значит, охмуряешь кучерявого Галлагера?       - Иди ты! – беззлобно фыркнула Мэнди, смутившись. – Ничего ещё не понятно, просто он вообще как потерянный. У Фионы есть жених, Дебби и Карл сами по себе, Лиам ещё замолчал… Я лишь оказываю моральную поддержку.       - Ну да, это правильно – оказать поддержку. Особенно моральную, – съехидничал Микки.       Они немного попихались, восстанавливая былой уровень отношений, потом Мэнди нехотя подхватила сумку.       - Пора на работу. Не поверишь – воспитатель на полставки в круглосуточном детском саду!       - Пиздишь! – воскликнул Микки. Его матюгальница-сестра – и будет учить деток доброте и порядку! Ладно, порядку она научит, даром что в полицейской академии учится, а вот что ребятишки скоро активно начнут использовать «ебать меня два раза в понедельник» за норму общения – гарантия.       - Если бы. Ладно, передавай там привет Йену.       Проводив сестру взглядом до лифтов, Микки привычным движением затолкал рюкзак под койку и придвинул кресло, садясь в него.       - С днём рождения, рыжий, – поприветствовал он Йена, когда тот объявился. Они находились во дворе, где Галлагеры плескались в самодельном бассейне, и ждать хозяина воспоминаний пришлось около получаса.       - Правда? Уже наступил? – Йен поморщился. – Я планировал провести его иначе.       - Уж не сомневаюсь, – фыркнул Микки.       Галлагер глянул на результат сегодняшнего генератора своего мозга и поморщился.       - Лето, когда мне было шестнадцать… Последний год существования этого бассейна, – вздохнул он. – Осенью Фиона попросила спустить воду до следующего года, чтобы бомжи и утки не устраивали в нём заплывы, а Карл просто проткнул, обещая потом починить – но когда он выполнял свои обещания? Больше бассейна у нас не было.       - А ты или Лип чего не исправили?       - Не до того как-то было. Одно лето на нас вновь вышла социальная служба, и Фиона из кожи вон лезла, чтобы нас вернуть под свою опеку, в следующий год у нас едва не отняли дом… Пока со всем пиздецом разобрались, пока в колледж поступали, пока отгоняли одного отморозка за другим от Дебби, вдруг возомнившей себя охуеть какой взрослой чтобы лишиться девственности именно в этот период… Повеситься можно было!       - Меня Мэнди даже не подумала посвящать в такие подробности своей жизни. – Микки достал неизменные сигареты. – Только по факту поставила в известность, пробравшись в мою комнату и шёпотом поделившись под одеялом. Не знаю, как я не кончил того мудака.       - Небось завидовал, что она тебя обогнала в этом деле, – подколол его Йен и ловко увернулся от тычка в плечо с последующим оттопыренным средним пальцем.       - Неправда! Был у меня секс к тому времени, спасибо папаше и его «заботе» о сыновьях – на тринадцатый день рождения он нанимал для каждого сына по шлюхе.       - Фу, – поморщился Галлагер.       - Вот я отреагировал так же потом. Отцу, ясное дело, не показав этого, а то он бы меня убил. И так братья дразнили педиком за смазливое лицо. Бабуины ёбаные...       - Лицо у тебя в самом деле симпатичное, – неожиданно для Микки подтвердил парень.       Милкович смутился и опустил голову, якобы чтобы стряхнуть пепел, а на самом деле пряча горевшие щёки.       - Я бы точно огрёб от твоего отца, если он тот ещё гомофоб, – произнёс Йен. – У меня секс был только с мужчинами. Не считая Карен-чёртовой-пиздопроёбины-Джексон, которую мой мудацкий братец подбил мне отсосать, узнав, что я люблю парней. Но не знаю, у кого было больше отвращения в итоге – у меня или у неё.       - Твои нормально отнеслись к этому? Ну, что ты гей? – Наконец-то можно было открыто говорить об этом, раз он сам поднял эту тему.       - Лип сначала охуел, серьёзно пытался разобраться, может, я просто не так и не с теми женщинами был. Дебби было по барабану, она любит меня любого. Карл вообще повёрнутый был на всякой дичи, так что лишь поинтересовался технической стороной дела и всё. Фиона просто попросила быть осторожным и беречь себя. Лиаму всего пять лет, для него вообще нет разницы, с кем я сплю. А родители и подавно вряд ли в курсе хоть каких-то деталей наших жизней.       Повисла тишина; фантомные Галлагеры успели покрыться мурашками от прохладного вечернего ветра и убрались в дом. Микки и Йен остались одни.       - А я не знаю, когда расскажу своим. Мэнди-то давно догадалась, на то она и моя сестра. А бабушка… может, тоже, а, может, для неё это станет сюрпризом, – негромко произнёс Милкович. – Говорить об отце и братьях не нужно – они просто превратят мою голову в огромную тыкву.       - Повезло, что всё-таки ты с ними не живешь. Просто не пересекаешься, занимаешься своими делами – и всё в шоколаде, – хлопнул друга по колену Йен. – А бабушке и Мэнди скажи – они имеют право знать. И уже начнут привыкать к этой мысли.       Прикосновение словно ударило током по всем нервным окончаниям Микки. Парень рядом что-то ещё рассказывал, кажется, о том, как был у него знакомый (по перепиху, надо думать), который тоже боялся рассказать о себе родным, и довел себя до нервного срыва. Сам Микки сдерживал себя – знать бы ещё, от чего именно – и пытался успокоить бешено стучащее сердце, которое здесь не должно так быстро биться. И не рядом с этим человеком! Не снова!       - Почему ты хмуришься? – словно угадав его мысли, быстро посерьёзнел Йен. – Я тебя чем-то обидел?       - Нет, что ты! Просто… просто задумался. Тебе Мэнди, кстати, передавала поздравления.       - Ты ей рассказываешь о наших встречах?       - Не всё. Но она переживает за тебя. Хочет сама то хуйло отпиздить, которое тебя отправило на больничную койку. Таскается с твоим братом сюда постоянно. У них, похоже, какие-то мутки.       - А, значит, я не придумывал! – резко воскликнул Йен.       - В смысле?       - Как-то возвращаюсь домой после смены в неотложке, а на кухне Лип с Мэнди о чём-то трындят, и сидят так близко, как… Всё это косвенно, она сказала, что пришла ко мне, просто немного раньше оговоренного, но я просто жопой чувствовал, что она не случайно это сделала.       - Думаешь, у них это давно началось? – Микки даже забыл о сигарете.       - Не знаю. Лип тот ещё засранец, он мог просто ради спортивного интереса к ней яйца подкатывать, но хотелось бы…       - Я ему тогда эти самые яйца в глотку затолкаю! – пообещал Милкович. – Дерьма моей сестре и без твоего уёбочного братца хватает, пусть лучше оставит её в покое.       - Не кипятись пока. Может, мы что-то надумали. Может, они дружат и вместе лишь обмывают мои немощные кости. А, может, что-то нормальное выйдет. Липу должно было уже надоесть летать из койки в койку, а Мэнди – самая нормальная из всех моих знакомых девушек. Самое то для него.       - А вот подходит ли он ей, ещё не ясно, – пробурчал Микки, но не стал спорить.       Воспоминание сменилось какой-то вечеринкой возле железнодорожных путей. До самого неба клубился гигантский столп дыма от кучи травы, горящей в кругу людей.       - О-о-о-о, – восторженно протянул Йен, вскочив на ноги. – Были времена!       - Это что, конопля? – недоверчиво спросил Микки.       - Ага. Кевин, наш сосед, вырастил дофигища, но об этом узнала его подружка Вероника и велела избавиться от неё. Не в мусорку же было выбрасывать. Вот он и устроил коллективный косяк. Ох, как мне тогда вставило!.. – Парень протянул руку и указал на парочку: высокий длинноволосый мужчина в клетчатой рубашке и красивая фигуристая афроамериканка с множеством тонких косичек, завязанных в пучок на затылке. – Вон они, Кев и Ви. Ебанутые, но лучше людей поискать надо.       Все собравшиеся веселились, танцевали и вдыхали дым горящей травки – и, казалось, никогда счастливее не были.       Может, в какой-то степени так оно и было.       - Хотел бы я так встретить день рождения, – с ностальгической улыбкой произнёс Йен. – Почувствовать себя хоть на минуту живым и здоровым.       Микки думал всего пару секунд, но, ему показалось, что этот шаг он делал целую бесконечность.       - С днём рождения, Галлагер, – выдохнул он и прижался к его губам в поцелуе.       Первом своём настоящем поцелуе.