Hold me back

      Хрен разберёт, было ли оно связано (Микки хотелось верить, что это так), но на следующий же день после праздника в состоянии Йена начали появляться улучшения. И какие – странный отёк в гортани, не спадавший больше двух недель, начал проходить, и вскоре трубку искусственной вентиляции лёгких должны были перенести, как положено, в рот. Но доктор Эриксон давала прогнозы, что, вполне возможно, её вообще уберут, так как он сможет дышать сам – лёгкие постепенно оживали.       - Как думаешь, может, он и без тех жутких воспоминаний очнётся? – осторожно спросила Мэнди после очередного визита брата в голову Галлагера и возращения домой.       - Может. Люди ведь постоянно приходят в себя без нашего участия. Просто медленнее.       - Но ты не прекратишь это делать?       Её брат не ответил, но сам себе признался – нет. Теперь он не сдастся.       Он боялся возвращаться к Йену в понедельник, но понимал, что вечно бегать не получится. Он Милкович или ссыкло поганое, в конце концов? Поэтому, сжав зубы и не дав себе лишней секунды на задний ход, Микки вцепился в его руку и нырнул в сознание парня.       И был встречен жарким поцелуем.       «Зря ты это затеял» – стучал в голове парня старательно забытый голос наравне с водой, когда он стоял в душе. И он понимал, почему снова слышал его.       Вся эта ситуация пиздец как пугала Микки, но он старался не показывать другу свои негативные эмоции. В конце концов, он имеет право хоть на что-то хорошее в итоге. Йен ему нравился, и чем больше он узнавал о нём от него самого или посредством воспоминаний, чувства только крепчали. Галлагер смотрел на него так, как никто другой, он улыбался, когда Микки приходил, и безуспешно прятал огорчение, когда они прощались. Он слушал всё, что рассказывал будущий химик о своей учёбе и семье, о размышлениях, как откосить от свадьбы брата, о бурно развивающемся романе его бабушки с соседом. Выуживал какие-нибудь хорошие моменты из своего прошлого, чтобы подбодрить Микки, когда тот по какой-либо причине унывал или приходил затраханный делами в реальности – потому что безумно ценил, что он не свинтил валяться в постели, а пришёл к нему.       И он звал его Миком, как когда-то мама и очень редко – Мэнди. Почему-то Милкович ему это позволял и более того – ему нравилось.       Однако, наверное, свои мысли скрывать не очень удачно вышло, потому что однажды Йен просто создал проекцию кухни своего дома, достал из холодильника две бутылки пива и усадил друга за стол.       - Рассказывай, что у тебя произошло в прошлый раз, отчего ты перестал помогать коматозникам и сделал исключение лишь для меня?       - Мне Мэнди бубенцы прищемила, пришлось, – хмыкнул Милкович.       - Это я понял. Что случилось? Ты кого-то не спас?       - Йен, сейчас не то…       - То. Считай, что я твой психотерапевт. Поверь, так и тебе станет легче, и я перестану дёргаться, что я в чём-то виноват и делаю всё только хуже.       Микки с силой стукнул бутылкой по столешнице и опустил голову, всё ещё сомневаясь, что это хоть кому-то надо. Сложно сказать, в каких они с Галлагером отношениях, чтобы вываливать на него всё это дерьмо, которое творилось в его прошлом. То, что они иногда целуются и немного лапают друг друга, не делает парня кем-то… Микки даже не мог подобрать сравнение.       С другой стороны – именно его это и касается, потому что сейчас они в очень похожей ситуации.       - Ок, Галлагер, - вздохнул он, - но у меня условие. Я рассказываю, что произошло в прошлый мой опыт шароёбства по чужим мозгам, а ты начинаешь вспоминать.       Не нужно было уточнять, что конкретно.       - Мик…       - Или так, или иди нахуй.       - Блядь, Микки. Хорошо! – хлопнул ладонями по коленям Йен – он тоже был наделён азартом. – Начинай.       Чтобы произнести хотя бы первое слово, Милковичу пришлось опустошить треть бутылки.       - Это был мой одноклассник Брайан. Мы уже мысленно были за порогом школы, составляли планы, как сожжем к хренам ёбаные учебники и станем хозяевами жизни. Короче, были теми ещё сосунками. И вот, однажды приходит наш методист и говорит, что Брайан и его сестра Элис подверглись нападению, какие-то обдолбаши подкараулили их по пути из клуба и застрелили. Брай в больнице в коме, Элис умерла в машине «скорой помощи». Мы охренели, организовали группу для похода в больницу. Я и Мэнди попали в этот список, так как наша бабушка дала разрешение на его посещение. Брайан был хорошим парнем, Элис с отличием закончила школу… в общем, они не заслужили такой участи. Я, сука, был вне себя от злости, это снова напомнило мне, что, пусть мы живем в безопасности бабушкиного дома, это по-прежнему грёбанный Саут-сайд. Ну, в общем, я проник в его воспоминания, разумеется, сразу в нужное не попал, застал ссору их родителей на счёт разделения комнат для детей. Отец говорил, что они не такие большие, а ему нужен кабинет для работы, он иллюстратор. Мать настаивала, что Элис уже четырнадцать, она взрослая девушка с определенными физиологическими особенностями, и мальчику это видеть не нужно. Им обоим это не нужно. Брайан это слушал, сидя на лестнице, и хотел, чтобы они прекратили – ссоры в нашем районе не приводят ни к чему хорошему, сам знаешь.       В следующий мой визит я стал свидетелем его свидания с соседской девчонкой, они гуляли по ярмарке, катались на колесе обозрения, ели хуеву тучу сладкой ваты, и это было хорошее воспоминание. Вот так я и приходил к нему, как с тобой, порой забывая, зачем я здесь, что это не моя жизнь. Очень много было связано с Элис, они были дружны и держались друг за дружку. И… – Микки прижал ладони по лицу, на пару мгновений пряча глаза, – я начал влюбляться в него. Я видел, что с девчонками у него не клеятся отношения, с той соседкой походом на карнавал и в кино всё и закончилось. Решил, что слухи, которые ходили про Брайана, вполне имеют основания для существования – поговаривали, что он гей, просто хорошо маскируется. Как и я, собственно, только у меня хватало мозгов это не демонстрировать и иногда делать вид, что я тусуюсь с девчонками и придумывать горячие подробности охуительных ночей с ними. В моих ещё детских фантазиях он возвращается к жизни, узнает, что я помог поймать тех обмудков, которые убили его сестру, мы начинаем общаться ближе и, наконец, наступает хэппи-энд с едва ли не со свадьбой и нами в костюмах от Кляйна. Охуеть каким пиздёнышем я был… – Микки коротко посмеялся над собой. – Мэнди считала, что я слишком много времени провожу в его голове – почему-то в случае с тобой её это не напрягает, вот лицемерка, – но я её не слушал. Смотрел, как он бдительно относится к парням Элис, и мечтал, как мы будем песочить ухажёров моей сестры. Думал, что, если когда-нибудь у меня будут дети, усыновленные или от суррогатной матери, он станет прекрасным отцом для них.       Йен слушал и никак не выдавал свои мысли о по-настоящему глупом поведении Милковича. Микки был ему благодарен.       - И когда, наконец, нашёл нужное воспоминание… – он запнулся. – Сначала я оказался в клубе, где Брайан тащит за руку упирающуюся Элис на выход. На улице они начали ругаться, парень злился, что она тёрлась о какого-то долбоёба, как шлюха, а Элис ответила, что это не его дело и они уже всё решили. Брай, будучи пьяным в драбадан, бесился ещё сильнее, бросал в неё упрёками, и тогда я начал догадываться, как проебался. Он стал выговаривать, как им было хорошо вместе, даже когда родители таки расселили их по разным комнатам, как он пробирался к ней в спальню, стоило предкам заснуть, как она молила его не останавливаться. Блядь, Йен, это был просто вселенских масштабов пиздец! Они шли по вечернему Чикаго и обсуждали, как трахались больше трёх лет, и родители их не запалили, но потом Элис выросла и поняла, что это пора прекращать. А вот Брайан был против. Вот поэтому ему никто не был нужен! Он не был педиком, он просто ёб свою сестру! – Микки истерически захохотал. – И внимание к её бойфрендам было не братской заботой, а банальной ревностью! Я думал, я прямо там и умру. Правда, почти так и случилось.       Тишину никто не нарушал – Милкович собирался с мыслями, чтобы приступить к самому сложному, а Йен давил в себе желание обнять парня и не дать продолжить. Ему было достаточно, он не хотел больше видеть боль на его лице. Лучше самому сотню раз пережить то, что случилось с ним. Пора переходить к его части сделки.       Но Микки не дал ему такой шанс – раз начал, значит, доведет дело до конца.       - Я уже не помню, после каких слов в руках Брайана появился ёбаный пистолет. Может, подвыпившая Элис сказала, что он был так себе в постели, или что если он ещё раз подойдет к ней ближе, чем на пять метров, она расскажет всем. Она сначала не поверила, что он в самом деле сделает это, подтрунивала над ним, что он и со своим-то «стволом» еле управляется, что уж говорить о настоящей пушке, но когда прозвучал первый выстрел, чудом разминувшийся с её головой, стало не до шуток. Я кричал, чтобы он прекратил, но меня никто не слышал. Они начали бороться, Брайан пытался её поцеловать, и Элис двинула ему по харе; кто-то нажал на курок, и пуля прошла через грудь парня навылет и попала в меня. Меня нельзя было ранить по-настоящему, потому что моё тело сидело рядом с ним в больнице, но я впал в шок и не выбрался из его головы, как должен был. Я видел, как потемнело его лицо, как замерла в ужасе от случившегося Элис, и он сделал это. Он последним усилием поднял пистолет и выстрелил в неё, пробормотав, что она разбила его сердце, и он имеет право на то же самое. Потом подполз к ней, обнял и последнее, что сказал – теперь они вечно будут вместе, как и должно. Трахнутый мудак… Его сознание меркло, как и моё, потому что он умирал на самом деле – тромб в мозге – а я оставался там. Сквозь пелену перед глазами видел, что какие-то укурки, ебать их шваброй, в самом деле побывали там, но не вызвали помощь, а стащили сумочку Элис и пистолет и свалили. Может, их можно было бы спасти… Когда их всё же нашли, было поздно, и вышло то, что мы имели в итоге.       Без Мэнди и бабушки я бы тоже умер. Грёбаная мистика – моя сестра-близнец просто сорвалась прямо из школы, ничего не объяснив, когда почувствовала неладное. Нашла меня цепляющимся за руку Брайана, почти мёртвого. Оттащила, подняла на уши всю больницу, чтобы ей срочно нашли бабушку, и та поддерживала жизнь в нём, пока Мэнди хлестала меня по щекам, пинала по рёбрам и орала на ухо, чтобы я, блядь, не смел никуда съёбывать. Бабушка не любит, когда мы ругаемся, но тогда она сама была готова меня обложить такими матами, которых южный Чикаго отродясь не знал, лишь бы я очнулся. Когда я начал дышать, позвали докторов и для Брайана, однако помочь ему уже было нельзя. Не ясно, не потрать Амелия и Мэнди время на меня, был бы шанс у него, но они сделали свой выбор. Я приходил в себя в соседней палате, рассказал всё им, бабуля по своим связям передала эту информацию в полицию, и хронологию событий восстановили после баллистической экспертизы. Не уверен, что их родители хотели знать, что их дети сами виноваты – тем более, что сын застрелил сестру, – но мучить себя мыслями, что где-то бродит убийца, перестали. Отношения между Брайаном и Элис, как и мои чувства к нему, так и остались моей тайной – вот это точно было лишним. Всё лето я был в депрессии и боялся подходить к людям в коме – ужас от осознания, что сейчас умру и я, был сильнее. Мэнди насильно подала заявки во все университеты Чикаго, меня взяли на химфак, и это стало толчком к восстановлению – я сосредоточился на учёбе и перестал мучиться воспоминаниями выстрелов и утекающей жизни.       Микки поднял на Йена голову.       - А недавно Мэнди пристала ко мне, как ебучий банный лист, чтобы я покопался в твоей голове. И не будь это Мэнди, которую я знаю дольше, чем живу и которая распотрошила бы мозги Брайана, лишь бы вернуть меня, я бы никогда не согласился.       Галлагер потянулся и заключил его в крепкие объятия, сцеловывая следы слёз с его щек.       - Прости меня. Прости. Боже… Мик… Прости меня.       - Всё нормально. – Милкович ответил на объятия. – Это прошлое. И я это пережил. Спасибо тебе… – Он поцеловал его подбородок. – Мне в самом деле стало легче.       Они посидели так около десяти минут, слушая дыхание друг друга.       - Теперь ты, – отстранился Микки.       - Давай в следующий раз. Обещаю, – перехватив скептический взгляд парня, произнёс Йен. – Тебе нужно отдохнуть. Когда ты снова придёшь, я постараюсь вернуться в тот вечер. Вместе с тобой.       Микки кивнул и коснулся губ Галлагера жадным поцелуем.