Hold me back

      Чего Микки не рассказал Йену, так это то, что не знает, был ли он сам причиной того, что Брайан умер. Может, он так упорно копался в его воспоминаниях, что сам вызвал такую реакцию на них? Может, из-за него парень снова пережил тот вечер и, наконец, не выдержал? И что, если такая же судьба ждёт и Галлагера?       Нет, вот этого Микки допустит не мог. Йен не грешил инцестом, не убивал свою сестру, не создавал образ идеального парня. Но одно объединяло оба этих случая – Милкович снова влюбился, как юная девственница. Это был просто сатисфекшн, и он бы ржал пуще застоявшегося жеребца, не пугай его всё это до дрожи костей. Всё чаще он вспоминал свой сон после клинической смерти, в который пришёл Брайан и сказал, что Микки напрасно взялся ему помогать тогда. Он ещё не устаканил свою жизнь, так какого хуя лезет в чужие? Неужели ему больше всех надо? И Милкович был с ним согласен. Жизнь очень наглядно показала, как мало он ещё знает и умеет. И теперь, вдруг он как-то навредит и Йену – сможет ли он дышать с этим?       - Почему ты больше не приходишь к нему? – спросила на четвёртый день Мэнди за ужином.       Амелия бросила на внуков взгляд, но промолчала, делая вид, что целиком занята размешиванием салата.       - Нет времени.       - Попробуй соврать кому-нибудь другому, – отпарировала сестра. – Что у вас там произошло?       - Ничего. Серьёзно, Мэндс, мы не ссорились и даже не подрались, честное слово.       - А ты мог подраться с ним? – удивилась бабушка       - Ты ведь не знаешь, – хмыкнула девушка. – Йен выследил, что кто-то бродит в его разуме, и теперь они общаются практически вживую.       Амелия встретилась взглядом с Микки и убедилась, что это правда.       - Ты так же силён, как твой прадед, – улыбнулась она. – Он работал с парой таких сильных душ, которые чувствовали его и помогали. Это редкая способность, малыш, я очень горжусь тобой.       - Спасибо, – смущенно пробормотал её внук, опустив глаза. – Йен классный.       - Так что, вы с ним всё ещё в нормальных отношениях? – вернулась к изначальной теме разговора Мэнди. – Почему тогда ты перестал к нему ходить?       - Не хочу сделать хуже. Не известно, может, я ещё плохо умею разбираться в воспоминаниях, вдруг получится как… – Он осёкся, но обе женщины поняли, кого он имел в виду.       - Нет, в этот раз всё иначе, – уверенно мотнула головой девушка. – И на Йена явно напал кто-то посторонний, а не он сам.       - Но я на всякий случай порекомендую Миранде тщательнее следить за ним, – добавила Амелия. – Ты ему рассказал, – вдруг догадалась она. – Рассказал о Брайане и произошедшем с ним.       Микки не стал подтверждать – как и отрицать – это.       - Знаешь, я могу ошибаться, – осторожно начала Мэнди, – и прошу, не реагируй сразу остро, но мне навязчиво кажется, что ты влюбился в него.       Парня словно ударили по затылку, и он замер, боясь пошевелиться. Какого хрена, Мэнди!.. При бабушке, вот так бесцеремонно!.. Его родственницы смотрели на него, а он не отрывал взгляд от миски салата.       - Так что, Микки? – мягко произнесла Амелия. – Это правда?       - Я не знаю, – прошептал её внук. – А…       - Господи, мой мальчик, для меня совершенно не новость, что девушки не интересуют тебя. В конце концов, ты рос на моих глазах, – отмахнулась она, фыркнув, словно это была сама очевидная вещь.       Микки много раз в голове прокручивал момент, когда он признаётся ей в своей ориентации, и видел много исходов, но не ожидал, что это станет таким облегчением для него.       Йен был прав – давно надо было это сделать.       - Я правда не знаю, – уже смелее ответил Милкович. – Он мне очень нравится, и это всё, что я сейчас могу сказать.       - Тогда тем более, нефиг его «динамить», – всплеснула руками Мэнди. – Он тебя ждёт, тоже, зуб даю, мучается мыслями и сомнениями, но знаешь, какое между вами отличие? Ты можешь к нему прийти, а он к тебе – нет. В конце концов, Мик, найди свои железные яйца и хотя бы объясни ему, что дело не в том, что он чем-то тебя задел, а как раз наоборот – ты делаешь, вернее, не делаешь это ради него.       Самым желанным вариантом сейчас для Микки было сказать сестре, чтобы отъебалась, но за столом сидела бабушка и парень рисковал получить «леща» лопаточкой для мяса.       - Между прочим, Йен в курсе, что ты замутила с его братом, – мстительно сменил он тему.       Мэнди прищурилась, метая в него уничтожающие взгляды, а Амелия почуяла запах наживы.       - Ты встречаешься с братом Йена Галлагера? – спросила она.       - Не встречаемся мы, просто дружим.       - Дружите, ага, – не поверил Микки. – Да ладно, не надо скрывать. Я всё видел.       Этого всегда хватало – этот раз не стал исключением. Мэнди разразилась оправдательной тирадой, мол, она ещё не определилась, да и времени нету, и Лип не настаивает, и они не хотят торопиться. Амелия включилась в чисто женский разговор, и Микки удовлетворенно выдохнул – пока дамы вспомнят о нём, он уже уберётся к себе и хрен они потом ещё хоть слово из него добудут.       Пары в колледже закончились после четырех часов, потом пришлось остаться помочь Дон (профессору Меридав) с пробирками после лабораторной, сфотографировать расписание на следующую неделю, чтобы разослать одногруппникам – он остался последним с потока на сегодня, а изменения внесли всего десять минут назад, и ребята просто прикончат его, если он так их подставит. Обычно в пятницу Микки заходил в кафетерий, чтобы спокойно перекусить – у бабушки была смена, а Мэнди никогда не проводила последний вечер рабочей недели в спокойной обстановке, и дома парня не ждал теплый ужин. Но в сегодняшнюю пятницу планы Милковича изменились: он захватил картошку-фри и бургер с собой и галопом рванул в больницу – ему пиздец как хотелось увидеться с Йеном.       На тумбе лежал забытый зонтик – значит, посетители уже были, можно не переживать. Микки затолкал в рот горсть картошки, запил парой глотков колы и обхватил руку Галлагера, погружаясь в его сознание.       - Боже, ты чертовски меня напугал! – Не было никаких воспоминаний, Йен его сразу встретил на заднем дворе дома. – Интуитивно я знал, что тебя долго не было. Это так?       - Прости, – смутился Микки. – Я… я был немного занят. – Ложь мгновенно встала ему поперёк горла, и он признался: – А ещё я не хотел приходить, потому что опасаюсь, что только наврежу нахуй тебе своим вмешательством.       - Что за бред! – закатил глаза Йен и ударил его по плечу. – Не говори, что дело в том придурочном однокласснике! Он сам был виноват, даже даю член на отсечение – жить он не хотел, и тело это поняло. А я хочу! И ты меня не убьёшь, а, наоборот, с тобой я становлюсь сильнее.       - Да ну? – усмехнулся Микки.       - Ну да! Что, анализы там, – Галлагер ткнул пальцем вверх, имея в виду реальность, – это не показывают?       - Показывают, – кивнул Милкович, касаясь парня рукой и поглаживая по груди.       - Вот, это благодаря тебе.       - Уверен?       - Ну, не фальшивому пению Дебби точно! Услышу ещё раз «How to Save a Life» и спровоцирую себе эпилептический припадок.       Микки удивленно посмотрел ему в глаза.       - Ты слышишь то, что происходит там?       - Не всё, – признался Йен. – Но когда приходишь ты, я это знаю заранее. Порой чувствую прикосновение рук Фионы, различаю голос Деб, меня словно окутывает запах лосьона Липа.       - Это же отлично! Если я в самом деле этому способствую, больше так выпендриваться не буду.       - Уж постарайся, – улыбнулся он.       Кто первый потянулся за поцелуем, не ясно, но следующие минут пятнадцать выпали у них из жизни. Микки не мог насладиться вкусом губ Йена, и всеми силами гнал от себя мысль, что это не по-настоящему. Пусть хоть так, но Йен принадлежал ему, и этого было достаточно.       - Ну что, попытаемся разобраться в случившемся? – выдохнул ему в губы Галлагер. Мик, всё ещё пребывая в царстве эндорфинов, не соображал, о чём он, и всё пытался найти его губы вновь, но тот был человеком слова. – Давай, пока я ещё не растратил смелость на это.       Микки кивнул и хотел отойти, чтобы дать ему пространство для… для чего-то там, что поможет Йену найти нужный момент, но не смог сделать и двух шагов – в его ладонь намертво вцепилась другая, бледная с едва различимыми конопушками на коже.       - Нет. Будь как можно ближе, – пробормотал Йен и закрыл глаза.       Окружающая реальность померкла, замелькали цветные пятна, зашумели голоса и клаксоны машин, в нос ударили разнообразные запахи. Галлагер крепко сжимал пальцы Микки, сосредоточившись на погружении в один из самых жутких моментов своей жизни, и иногда это грозило перерасти в увечья, но тот скорее позволил бы своим рукам отвалиться вовсе, чем помешал ему. Кусая губы до крови, он терпел, не смея отвести взгляд от бледного лица рядом.       Короткая вспышка – и они стоят в гостиной Галлагеров, а в замке копошится Йен-воспоминание.       - Это оно, – выдохнул Йен-реальный, заметно напрягшись.       - Всё в порядке. Мы не будем смотреть, как тебя… – Микки осёкся и погладил его по костяшкам большим пальцем. – Только глянем, кто это – и наверх. Хорошо?       Йен кивнул и нервно огляделся, словно давно не видел свой дом. Его призрачный прототип, тем временем, освободил младшего брата от рюкзака и повёл наверх умываться.       - Если хочешь, останемся тут. Нам нужно лишь слышать их голоса, – предложил Микки.       - Нет. – Галлагер сделал шаг к лестнице. – Давай поднимемся, я заодно гляну, не стащил ли Лип мой дезодорант, а то такой же купить ему жалко, а аромат моего ему офигеть как нравится.       Микки был уверен, что это простое бахвальство и способ справиться с собой и показать ему, что он совсем не трус.       - Пошли, – кивнул Милкович, – если его не окажется, вернёмся обратно и ты лично накостыляешь брату.       По предыдущему разу, когда он уже тут был, Микки помнил, что до того судьбоносного «привет» Лиама осталось не больше пяти минут, но старался не показывать этого. Не нужно Галлагеру нервничать ещё больше.       - Это же папа! – Восклик брата привлёк внимание реального Йена, и он заглянул в ванную, с нежностью посмотрев на мальчика.       - Хотел бы я, чтобы при мыслях об отце он думал о ком-то другом. Не о Фрэнке, – вздохнул он. – А что в итоге – папу малыш видит только в жопу пьяного, грязного как болотное хуйло, постоянно тырящего нашу еду. Первое воспоминание Лиама о нём – как отца мудохают какие-то придурки за долг и забирают Лиама в качестве залога. Мы, когда узнали, завалились к тем перцам, выгребли всю мелочёвку, что затесалась в наших карманах, Фиона сказала, что либо они отпускают нашего брата, либо пусть стреляют, потому что мы без него не уйдём. Попался какой-то толковый мудак, позволил нам забрать его.       - У него пиздатый старший брат, так что Фрэнк может идти нахуй, – хлопнул его по плечу Микки. – Я в семь едва не загремел на нары для малолеток, потому что папаня обещал купить кассету с «Черепашками-ниндзя», а на деле они с моим братьями обнесли тот ларёк – а я стоял и ждал их, свято веря, что они ушли за мультфильмами. Сбежали они через заднюю дверь, оставив меня стоять у входа. Только чудом копы не заподозрили меня – я как раз отошёл за угол отлить. Мама никогда так не злилась на него, как в тот раз. После этого Терри на дело нас с Мэнди не брал, пока мама не умерла.       Кто знает, как далеко бы они ушли в своих откровениях насчет отцов, но Йен с Лиамом вышли из ванны и скрылись в комнате, чтобы переодеться.       - Наверное, скоро? – вновь занервничал Галлагер.       - Сейчас посмотрим. – Микки сжал его руку и поцеловал запястье – даже не отдавая отчёт, что делает, и лишь краем глаза замечая странный взгляд парня.       Они ушли вслед за Галлагерами-воспоминаниями на кухню, и теперь Микки не дал рыжему никуда деться – он знал, что сейчас придет тот, кого они ждут.       - Только держись, – шептал он, не отрывая взгляд от него, контролируя дыхание их обоих. Нельзя бояться… нельзя...       Хлопок двери… Лиам, как в замедленной съёмке, поворачивает голову в сторону гостя, его глаза зажигаются узнаванием.       - Привет!       - Йен!       - Йен?       Микки даже не понял, что произошло. Он по-прежнему смотрел в глаза Йена, держал его руку, но они уже не были на кухне. Тогда что…       - У мистера Галлагера посетитель, – приглушенно прозвучал голос медсестры.       - Посетитель? – из-за множества помех было неясно, кто второй собеседник.       И до Микки медленно дошло – он в реальности, в палате – а Йен смотрит на него. У него по-прежнему в трахее трубка искусственной вентиляции лёгких, монитор показывает биение сердца – сейчас, кстати, довольно быстрое, – а пальцы, которых он касался, чтобы попасть в память парня, крепко сжимают его ладонь.       - Йен, ты меня слышишь? – негромко, даже робко спросил Микки, наклонившись к нему.       Глаза огромные, темные, в них странное дикое выражение, но ведь он в сознании. Он в сознании!       - Вы тоже можете пройти, – любезно предложила медсестра кому-то по ту сторону двери.       - О, в другой раз, наверное, – ответил этот некто, и непонятно, кто это, мужчина или женщина.       - Вам бы, может, тоже обратиться к доктору, царапины выглядят довольно скверно.       - Спасибо, всё в порядке. – Какой-то щелчок и звук удаляющихся шагов.       Микки вновь пересекся взглядом с Йеном и всё понял.       - Блядь! – Он сорвался с места и практически вынес дверь.       Рядом уже никого не было. Парень бросился к посту, но медсестра скрылась в палате другого пациента. А никого другого он не знал. Мужчина в чёрных джинсах нёс цветы к лифтам, у которых стояла светловолосая кудрявая девушка и патлатый пьяноватый дедок, ожидая приезда кабины. Пара человек сидела в креслах, ожидая докторов. Двое пациентов прохаживались по коридору, цепляясь за подставки для капельниц. Мирная, обыденная картина – если не считать того, что здесь только что был убийца, который, Микки готов был поставить свою почку на это, пришёл завершить дело.       - Эй! – Милкович подскочил к санитару, появившемуся из подсобки. – Кто здесь только что был?       - Где?       - Вот здесь, блядь! У палаты Галлагера!       - Я не знаю! Я был в уборной, потом расставлял химсредства.       - А кто был на посту?       - Эм… – Любого другого послали бы уже давно, но Микки в данный момент внешне внушал такой трепет, что у парня даже не появилось мысли огрызнуться. – Сейчас дежурит Лили, она, наверное, пошла за поступающими, к нам двоих везут…       Милкович отстал от него – ему было насрать на новых пациентов. Кто же говорил с тем хуесосом?!       Дожидаться эту Лили он не стал, а вернулся в палату Йена. Всё было как раньше – глаза закрыты, сердце билось ровно, руки вдоль тела – как будто ничего не произошло. Но Микки видел!       - Я найду этого ублюдка, – прошептал он, коснувшись губами его лба. – И его мозги будут собирать по всему грёбаному Иллинойсу.