Hold me back

      Причин ненавидеть того урода у Микки стало в разы больше – на следующее утро он пришёл к Йену – и не нашел его. В смысле, его тело лежало по-прежнему на кровати, набиваемое кучей всякой медикаментозной поебени, но сознание не откликалось. Он бродил по туману, иногда мелькали обрывки воспоминаний вроде занятий по первой медицинской помощи или пинки со стороны гопников Саут-сайда – Микки даже различил в одном Игги – но Йен не появлялся, и надолго Микки задерживаться не мог, ему становилось плохо.       Потому что плохо становилось Галлагеру.       - Рыжий, даже не думай! – выкрикнул на третий день своих попыток достучаться до него Микки. Бабушка показала ему результаты последних анализов – всё стало ещё хуже, чем при поступлении в больницу. Йен по каким-то одному ему известным причинам сдавал. – Ты обещал, блядь! Ты обещал, что справишься! Ты… – К горлу подкатил ком, а глаза резко защипало. – Нет! Слышишь?! Я буду залазить в твою башку снова и снова и, если понадобится, трахну тебя и там, и здесь, чтобы ты понял, что никуда не денешься, мать твою!       - Вот уж кто нашу мать, но, уверен, что тебя, сука, там точно не было, – беззлобно хмыкнул вошедший Лип.       Милкович не мог назвать себя знатоком этой семейки и каждого её члена, но у него сложилось чёткое впечатление, что Галлагер больше, чем просто не в порядке. Мешки под глазами, попахивающая одежда, без рюкзака, с которым он постоянно появлялся в больнице. И амбре изо рта.       - Блядь, кудрявый, дыши в другую сторону, – буркнул Микки, – иначе я завалю тест на алкоконтроль.       Лип оглядел брата, потом книжки, рисунки Лиама – в общем, всеми силами старался не встретиться взглядом с парнем рядом.       - Значит, вы были знакомы до… раньше? – хрипло спросил он.       - Типа того. Мэнди приводила его к нам.       - Он не рассказывал.       - А ты рассказываешь своим обо всех знакомых, с которыми раз или два встречаешься?       - Мои знакомые не грозятся отыметь меня, если я не очнусь.       - Пиздец цена тогда таким друзьям. – Микки совсем расслабился и даже немного развалился в кресле. – Я заинтересован в возвращении Йена обратно к жизни.       Лип вздохнул, чуть пошатнулся, потом махнул рукой.       - Делай всё, что нахуй вздумается, только не навреди ему ещё больше.       Галлагер явно не имел ничего особенного в виду, но задел самый большой страх Микки – что он виноват в ухудшениях Йена. Хорошо, что его больше интересовало ровное положение себя в пространстве, чем выражение лица собеседника.       - Это прозвучит странно и даже дерзко, но – мне надо попасть к вам домой. – Микки поднялся на ноги и подтащил свой рюкзак поближе. – Не буду ничего воровать, даю слово.       - Там и тащить нечего, – качнул головой Лип. – В душе не ебу, нахуя тебе это, но можешь не стесняться. – Он добыл из кармана ключи и кинул ему.       - Спасибо. Мэнди здесь?       - Нет.       - Ладно. – Милкович последний раз погладил Йена по руке и направился к двери палаты. – Эм… Галлагер, – дождавшись, когда Лип повернулся к нему, он продолжил, – завязывай с выпивкой. Знаю, не с моим родовым древом тебе это советовать, но сейчас я как брат Мэнди тебе это говорю – если она тебе реально нравится, прекращай. Мудаков она и так перевидала больше, чем надо, и ты явно не такой, но выглядишь отвратно. Ей это ни разу не сдалось, и она тебя бросит, а я ещё и сверху отпинаю, даю обещание. А если Мэнди не аргумент – ок, может, твоя семья станет большим предлогом. Если не ты, то кто их поддержит?       - Отъебись, Милкович!       - Не вопрос, серьезно, это не моё дело. Но ты сейчас не в суперкрутом универе, в который берут далеко не всех, а тусуешься рядом с коматозным братом, бухой в хламиду монаду, в то время, как остальные справляются. Так что, может, это тебе надо немного проссаться и взять, наконец, себя в руки? – Микки демонстративно вскинул брови и вышел из палаты.       - Напомни, какого хрена мы тут делаем? – спросила Мэнди, заходя в дом Галлагеров следом за братом.       - Хочу испробовать все способы понять, что произошло, – в пятый раз ответил Микки.       - Когда утром я проснулась, всё было как вчера – ты учился на химика, а я – в полицейской академии, и ни у одного из нас не было машины времени. – Тем не менее, девушка прикрыла за ними дверь и разулась. – Эй, мудила, сними говнодавы, уважай чужой труд!       Микки закатил глаза, но сделал, как она просила.       Находясь в воспоминаниях Йена, все было немного искажено в плане цвета – где-то более яркие, где-то – смазанные, у чего-то его вообще не было. Сейчас же он видел место, где выросли Галлагеры, полноценным и чувствовал родственную связь. Дверь шкафа, на которой отмечался рост каждого из них по годам. На данный момент самым высоким был Йен, но Карл грозил догнать брата. На каминной полке уйма фотографий, два выпускных диплома – Липа и Йена – в особых рамках. В сознании рыжего парня на лестничном пролете висела бита, сейчас её не было, и Микки догадался, что именно ею его и ударили. Пройдя на кухню, он машинально бросил взгляд на лестницу там, но ничего не указывало на произошедшее.       - Микки, копы, конечно, дебилы, но ты не найдешь ничего, что пропустили они, – сказала позади него Мэнди.       - Посмотрим, – буркнул её брат и достал из кармана фотографию Йена.       В своё время бабушка много рассказывала об их прадеде и его выдающихся способностях, и Микки планировал выяснить, как далеко распространяются его. Такого Данко Бендж не умел, но он и не влюблялся в объект своего дара.       Микки не знал, что именно он ожидал. Может, что он самостоятельно, без контакта с Йеном, нырнёт в тот день, оказавшись здесь. Может, что увидит хотя бы какое-нибудь воспоминание, связанное с ним. Или здесь появится идея, что ему делать дальше. Интуитивно он чувствовал, что времени остаётся мало, что надо как можно быстрее найти напавшего на третьего Галлагера.       Всё это оказалось бы зря, не будь Микки здесь раньше – с Йеном. На втором этаже он прошелся мимо ванной комнаты дважды, но каждый раз ему казалось, что что-то не так. В конце концов, он остановился там и целенаправленно огляделся. Что его настораживает? Всё вроде нормально, как у всех.       - Хочешь пописать? – устало и оттого саркастично поинтересовалась Мэнди, прислонившись спиной к двери в комнату парней.       - Заглохни, – отмахнулся Микки, сосредоточившись и поглаживая кончиками пальцев фото Йена.       Пожалуйста, помоги… пожалуйста… пожалуйста…       …Йен вернулся из кухни, чтобы повесить полотенце, поставил зубную щетку Лиама ровно в стаканчик, задёрнул штору вокруг ванны…       Микки распахнул глаза и уставился в угол, где была фаянсовая ванна. На бортике висело полотенце, которым Лиам вытирал мордашку и из-за которого переживал Йен.       - Как ты тогда говорила, – повернулся к сестре Милкович, – стиралка была включена?       - Да, Фиона её машинально отключила и разгрузила лишь утром, вернувшись домой из больницы.       - Но Йен её не запускал.       Мэнди непонимающе посмотрела на него, потом выпрямилась.       - Ты видел это в его воспоминаниях, – поняла она.       - Да. Он проконтролировал помывку шкета, переодел его в пижаму, потом они пошли пить молоко, и Йен бросился обратно развесить мокрое полотенце, вот это, чтобы Фиона не отпиздила их за беспорядок. Лиам с кем-то поздоровался – и всё.       Девушка нахмурилась.       - М-м-м… Оно было в машине. Лип рассказывал: он наблюдал, как Фи плакала, доставая белье и передавая Дебби, а та заталкивала его в сушилку. Обычно с сушилкой у них контачит Йен, она почему-то его лучше слушается. Лиам не захотел вытираться вечером этим полотенцем, но они посчитали, что он просто переживает из-за случившегося.       - А знаешь, что я думаю? – Микки встретился взглядом с ней, и не нужно было ничего говорить – она и сама всё поняла.       Вцепившись в полотенце, Мэнди глубоко вздохнула его запах, отыскивая только ей известные нотки.       - Пахнет кровью Йена. И чьей-то ещё, – определила она, поморщившись.       - Он отбивался, правильно? – У Микки аж руки вспотели от волнения. – Наверняка, у ублюдка открылось кровотечение, он хватил полотенце, вытерся, на руках у него была кровь Йена. Затолкал его в стиральную машину и свалил, чтобы не осталось улик.       - От меня улики не скроешь, – прорычала Мэнди, сжимая в руках полотенце, словно через него могла разорвать того, кто последним им пользовался.       - И у нас теперь его запах, – улыбнулся Микки.       - Обнюхаю каждого как сучка, но найду его, – добавила она.       Кровать прогнулась под чьим-то весом, и Микки поднял голову, чтобы посмотреть, кто это может быть.       - Привет, – прошептал Йен, осторожно ложась рядом.       - Привет, – ответил Микки, повернувшись к нему лицом.       Минуту или полторы они смотрели друг на друга, ничего не говоря, потом Йен несмело протянул руку и коснулся его щеки, провел пальцем по нижней губе и скользнул вниз по шее к груди.       - Я дико скучаю по тебе, – всё тем же шепотом признался Микки и, перехватив ладонь парня, начал покрывать её нежными поцелуями.       - Я тоже скучаю. – Йен на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, а потом придвинулся ближе и поцеловал его, быстро переходя от робости к страсти.       Микки всегда считал себя весьма предприимчивым парнем, не терялся и, представляя, как у него будет первый раз с парнем, считал, что покажет себя во всём своём доминантном стиле, но – блядь, это же был Йен! Йен, которого он так сильно хотел, что поджимались пальцы на ногах, пересыхало горло, а в животе не бабочки танцевали – там был голодный дракон, сжигающий его к ебеням! И этот рыжий ушлёпок знал, что с ним делать, чтобы просто сорвать все катушки.       Дождавшись, когда у Микки пропало дыхание от длительного поцелуя, Йен оставил его прогонять круги перед глазами и опустился ниже, языком погладив сонную артерию, бешено бьющуюся под кожей, потом ямку под кадыком. Его руки нырнули под домашнюю майку парня и потянули её вверх, и Микки охотно помог от неё избавиться, после чего то же самое проделал с Йеном. Его дыхание снова сбилось, стоило ему увидеть обнаженный торс Галлагера – да, он видел его, тогда, в воспоминаниях в клубе, но сейчас – сейчас он был на расстоянии одного вдоха, даже не надо было тянуть руку – просто чуть наклониться и коснуться носом этой гладкой кожи с короткими рыжими волосками, поцеловать каждый кубик пресса… Чуть сжав его в руках, Микки опрокинул Йена на спину и оседлал его, глядя на него сверху вниз.       - Скажи сейчас, если ты этого не хочешь, иначе потом будет поздно. – Почему-то повысить голос хотя бы до бормотания казалось неуместным. – Пожалуйста, Йен…       Галлагер рассмеялся, глядя на него так, что все сомнения улетучились ещё до того, как он озвучил свой ответ.       - За этим я сюда и пришёл.       И словно с них пелена нерешительности слетела. Они одновременно потянулись друг к другу, сплетаясь в объятиях. Йен вновь взял инициативу на себя, пригвоздив Микки к кровати и зажав его руки над головой, наклонился и, касаясь носом носа, велел:       - Оставайся так, пока я не разрешу двигаться, ясно?       Даже пожелай Милкович возразить, он бы не смог – слишком новы были для него ощущения и предвкушение дальнейшего. Нервно облизнув губы, он кивнул, и Йен вновь пропал из его поля зрения, устроившись между его ног и начав с поцелуев на животе. Лёгкие, щекочущие, они посылали тысячу мурашек по телу Микки и скапливались в самом низу, вызывая естественную реакцию пульсации в члене, и так готовом взорваться в любую минуту. Галлагера это словно не волновало – он неторопливо вылизывал пупок парня и поглаживал его по коленям. Пока ещё сохраняя хоть какое-то подобие контроля, Микки честно держал руки над головой, лишь иногда колотя ими и громко рыча от удовольствия, вызываемого ласками Йена. Блядь, ни одна женщина, просто девушки, с которыми он пытался убедить себя, что «натуральность» ему не чужда, или опытные шлюхи, с которыми он спал по настоянию отца, не давали ему столько сексуального напряжения, как простое движение языка рыжего парня. Йен спускался всё ниже, усиливая трепет Мика, уже во всю ругающегося и поминающего святых и чертей в одной фразе.       - Ты такой горячий, - прошептал он, зарывшись носом в темные волоски «пояса Адониса».       От обдавшего его дыхания Микки не выдержал и, дернувшись вперед, запустил пальцы в волосы Йена, направляя его туда, куда следует. Галлагер рассмеялся такой нетерпеливости и, наконец, коснулся губами члена парня.       - Святое дерьмо! – взвыл Мик, когда его словно электричеством прошибло. Это был его не первый минет, даже с парнем, но с Йеном всё словно обнулилось. Губами он будто бы накручивался на Милковича, поглаживая языком крошечную дырочку, уже немного сочащуюся, одной рукой массируя яички, а другой – не спеша надрачивая. – Рыжий, это просто…       Громкий чмокающий звук, прозвучавший жутко пошло, стал каленым железом для оголенных нервов Микки, и он осёкся, сильнее прижав голову Йена к себе.       А тому словно того и надо было. Движения перестали быть игривыми; крепко сжав бёдра Микки, Галлагер полностью вобрал его плоть и почти агрессивно заработал губами и языком, едва ли не кусая её. Голова Милковича окончательно пошла кругом, он застонал так громко, что Мэнди точно должна была услышать, но это его совершенно не волновало – только язык у себя между ног, только молнии, вырывающиеся у него из глаз, только Йен Галлагер – и никого больше.       Когда Микки казалось, что сейчас он весь превратится в одну большую птицу Феникс, в ушах шумело, а из горла рвался дикий крик, всё неожиданно прекратилось. Возбужденный член оказался неприятно обдуваем воздухом, с бёдер пропали руки, а на теле больше не ощущалось тяжести Йена. Микки открыл глаза и недовольно взглянул на парня, сидящего на пятках и наблюдающего за ним.       - Ну и что, блядь, такое? – хрипло прошипел он.       - Я хочу, чтобы всё было не так. Хочу большего, – просто ответил Галлагер.       Микки с шумом выдохнул:       - И как, рыжий, тебе письменно выслать приглашение в мою задницу?       Никогда до этого он не видел настолько счастливую улыбку на его лице. Йен словно засветился изнутри, вновь навалившись на Микки и целуя с жадностью и остервенением, встречая не меньший пыл в ответ, скользя и сжимая руками каждый сантиметр кожи парня.       В какой момент (и откуда) Галлагер достал смазку и выдавил на ладонь, Микки не заметил, но просто среди вихря объятий и поцелуев-засосов он ощутил мягкое надавливание на задний проход и напрягся.       - Тише, – прошептал Йен, легонько целуя его, и заглянул в глаза. – Всё хорошо. Я не сделаю тебе больно…       - Я никогда… то есть, я не…       Микки был остановлен уже более крепким поцелуем, а внутрь него проник тонкий палец Йена.       - Я знаю. И мне охуенно льстит быть твоим первым. Поэтому… – ещё один поцелуй, – дай мне… – он лизнул его верхнюю губу, – сделать это… – нижнюю губу, – как можно… – он коснулся его языка своим, – идеальней.       Микки вздохнул и сделал усилие над собой, расслабляясь и доверясь Йену.       - Умница. – За это он был награжден двумя движениями по твердо стоящему члену, а потом палец внутри него начал нежно его растягивать.       От одного только этого можно было кончить. Микки не отрывал взгляд от лица Галлагера и видел, что он наслаждается каждой секундой происходящего. Его губы ярко горели, и их хотелось целовать вечно, ноздри возбужденно раздувались от частого дыхания, а адамово яблоко ходило туда-сюда – Йен сглатывал каждые пару секунд.       - Теперь второй, – шепнул он, осторожно добавляя палец и легонько разводя их. Стало немного больно, но Микки не показал этого – он понимал, что Йен и так держится на последних нервах, даже больше – его огромное нетерпение упиралось ему в бедро и дрожало так же сильно, как и его обладатель.       Боль быстро ушла, давая возможность вставить и третий палец, но Милкович тут же качнул головой.       - Достаточно. Давай.       Уговаривать Йена не нужно было – пальцы вышли и лихорадочно вцепились в упаковку презервативов.       - Не надо, рыжий, – возразил Мик. Каким-то образом он знал, что без защиты они всё равно в безопасности. – Хочу почувствовать тебя, а не резину.       Галлагер вновь радостно засиял улыбкой, потянувшись к нему и одарив головокружительным поцелуем, а потом чуть развел его ноги и одним движением вошел в него, не переставая целовать и гладить по груди.       Как можно понять, что до того часть тебя просто отсутствовала? Никак – пока она не вернётся к тебе. Так и Йен настолько идеально вписался в тело Микки, что, стыдно признаться, на глазах Милковича выступили слёзы счастья. Он крепко прижал к себе парня, мгновенно словив ритм, и начал двигаться вместе с ним, постанывая в унисон, царапая его спину и кусая то свои губы, то его, желая глубже, сильнее, быстрее…       - Прости, прости… – прошептал ему на ухо Йен, обхватив его лицо ладонями, – я так сильно хочу тебя… что просто не могу ждать… прости…       Он оставил одну руку на шее Микки, другую опустил на его член и принялся надрачивать ему. Хватило трех рваных сильных движений, чтобы того накрыл оргазм, а за ним вскрикнул и Йен, изливаясь в парня. Они нашли губы друг друга и не размыкали их, пока дрожь прошибала их тела и дарила такое счастье, которое, казалось, они не испытывали ни разу в жизни.       - Я люблю тебя, – пробормотал Микки, когда Йен рухнул рядом, по-прежнему переплетая их пальцы.       М-да, Милкович, самое время делать такие признания…       - И я тебя люблю, – выдохнул его любовник и, подняв его руку, поцеловал. – Как же давно я хотел тебе это сказать.       Тепло укутывало их, по комнате разносился пряный запах секса, и нельзя было придумать ничего более совершенного в данный момент.       - Удержи меня, – прошептал Йен, поцеловав ещё раз каждую его костяшку. – Не дай мне уйти.       Микки повернулся…       … и нашел лишь пустоту и странно теплую половину своей постели.       «Удержи меня», – всё ещё звучало у него в ушах.